Калифорния, июнь 1963 года. Чино-Хиллз, долина к востоку от Лос-Анджелеса, апельсиновые рощи, пыльная дорога и невысокие корпуса за оградой.
Это Boys Republic, школа-интернат для мальчишек, которых суд счёл «трудными». Здесь учатся, работают и сами выбирают из своих рядов совет, который решает, как жить в общежитиях.
В одну из спален входит светловолосый мужчина. Голубые глаза с прищуром, короткая стрижка, походка вразвалку. Мальчишки узнают его сразу: этого человека показывают по телевизору и на афишах.
Фотограф журнала LIFE снимает, как гость разговаривает с ребятами. Комната ему знакома. Восемнадцать лет назад он сам спал в этой спальне.
Тогда его звали просто Стив. Ему было четырнадцать, и в бумагах суда про него было написано одно слово: «неисправимый».
Через несколько недель на экраны выйдет фильм Джона Стёрджеса «Большой побег», и весь мир будет обсуждать прыжок его героя на мотоцикле через забор. А в июле того же лета жюри Московского кинофестиваля назовёт его лучшим актёром.
Его зовут Стив Маккуин. Пройдёт несколько лет, и за ним намертво закрепится прозвище «король крутизны».
Лётчик, который улетел
Родился он 24 марта 1930 года в городке Бич-Гроув, штат Индиана. Назвали мальчика Терренс Стивен Маккуин.
Отец, Уильям Маккуин, был пилотом-каскадёром в бродячем авиашоу. Такие циркачи в те годы ездили по Америке, крутили в небе петли над ярмарками и катали фермеров за доллар. Семьи такая жизнь не терпела. Когда сыну было около полугода, отец ушёл и больше не вернулся.
Мать, Джулия Энн Кроуфорд, была совсем молодой и сама толком не знала, как жить дальше. Шла Великая депрессия. В 1933 году она отвезла трёхлетнего Стива к своим родителям в городок Слейтер, штат Миссури.
Вскоре дед с бабушкой и внук перебрались на ферму к брату бабушки, Клоду Томсону. В местной газете его потом назовут «видным фермером и скотоводом». Поля, скотина, сараи и огромное небо над Миссури.
Двоюродный дед стал для мальчика тем, кем не стал родной отец. Маккуин много лет спустя вспоминал Клода как человека «очень хорошего, очень сильного и очень справедливого» и говорил, что многому у него научился.
На четвёртый день рождения, по рассказам, Клод подарил ему красный трёхколёсный велосипед. Стив гонял на нём по двору, по дорожкам между сараями, наперегонки с кем угодно. Сам Маккуин потом считал, что любовь к скорости началась именно с той красной трёхколёски.
Работы на ферме хватало всем, и маленьким тоже. Мальчик рано научился вставать затемно, кормить скотину, помогать взрослым. Учёба давалась ему тяжело: читал он плохо, и только спустя годы выяснилось, что у него дислексия, а после детской ушной инфекции он ещё и стал хуже слышать.
Когда Стиву исполнилось восемь, мать забрала его к себе в Индианаполис. Расставались на ферме тяжело.
«В день, когда я уезжал с фермы, дядя Клод сделал мне подарок на прощание, — вспоминал Маккуин. — Золотые карманные часы с гравировкой внутри крышки».
На крышке было выбито: «Стиву, который был мне сыном».
Улица
Городская жизнь у мальчика не сложилась. Мать переезжала, выходила замуж, с отчимом Стив не ужился. Лет в девять он ушёл из дома и какое-то время жил на улице, прибившись к таким же беспризорным компаниям.
Потом его снова отправили к Клоду, на ферму в Миссури. Там было спокойнее, но и оттуда он в четырнадцать лет ушёл, не попрощавшись, и ненадолго прибился к бродячему цирку.
К тому времени мать жила в Лос-Анджелесе, и он вернулся к ней. Ничего хорошего из этого не вышло. Подросток прогуливал школу, связался с уличной шайкой, попадался на мелочах.
Последней каплей стали колпаки. Блестящие хромированные колпаки с колёс чужих автомобилей, которые шайка снимала и сбывала. Стива поймали.
Биограф Кристофер Сэндфорд называет точную дату. 6 февраля 1945 года мать и отчим подписали в суде бумагу, где их четырнадцатилетний сын назывался неисправимым. В тот же вечер Стива привезли в Чино, в California Junior Boys Republic.
Республика мальчишек
Boys Republic в Чино была не тюрьмой, хотя и свободой это назвать было трудно. Школу основала ещё в 1907 году благотворительница Маргарет Фаулер, а через два года её перевезли на землю старого ранчо в долине Чино. Устроена она была по образцу «мальчишечьих республик», которые тогда появлялись в Америке: ребята работали, учились и сами избирали совет, который следил за порядком.
Новичка это поначалу не впечатлило. Четырнадцатилетний Стив привык к тому, что взрослые либо бьют, либо уходят. Он огрызался, отлынивал от работы, получал наказания, за ними новые.
Он и бегал отсюда. Сэндфорд описывает один такой побег: Стив перемахнул через ограду и ушёл в сторону гор. Директор дал ему сутки, прежде чем поднимать тревогу. Беглеца нашли в конюшне по соседству.
Перелом случился не сразу и не от наказаний. В школе работал сотрудник по фамилии Пэнтер. Он не кричал и не грозил. По рассказам биографов, он говорил с мальчишкой всерьёз, как со взрослым, и уговаривал его дать жизни честный шанс.
Биограф Маршалл Террилл приводит слова, которые Маккуин потом говорил об этом разговоре: «Никто из начальства никогда со мной так не разговаривал. Никому, казалось, не было дела до того, каким я стану, когда вырасту. А ему было, и это много для меня значило».
Стив начал меняться. Он стал работать наравне со всеми, перестал бегать, и в конце концов ребята выбрали его в свой совет, тот самый Boys Council, который решал, как жить общежитию. Бывший «неисправимый» теперь сам следил за порядком.
«Я платил по счетам вместе с остальными парнями, и не раз», — коротко вспоминал он потом те годы.
В шестнадцать лет он вышел из ворот школы. Образование у него было в девять классов, за душой ни гроша.
Полотенца, нефть и лесоповал
Дальше было несколько лет, которые сам Маккуин вспоминал как сплошную дорогу. Он нанялся матросом на торговое судно, ушедшее в Доминиканскую Республику, и на корабле не задержался. Подавал полотенца в заведении сомнительной репутации. Работал на нефтяных вышках в Техасе, зазывалой на ярмарке, продавал там же ручки, валил лес в Канаде.
Где-то на Юге его задержали за бродяжничество, и тридцать дней он отработал в арестантской команде на дорогах.
Потом была служба, а после неё, в 1952 году, Нью-Йорк.
«Всё пропало»
Нью-Йорк начала пятидесятых был городом, куда ехали все, кто хотел играть. В Гринвич-Виллидж молодые ребята снимали комнаты на четверых, работали официантами и барменами, а по вечерам ходили на актёрские курсы.
Двадцатидвухлетний Маккуин поступил в Neighborhood Playhouse, школу Сэнфорда Майснера. Майснер был одним из самых требовательных педагогов Нью-Йорка. Он учил не «изображать», а слушать партнёра и отвечать ему по-настоящему.
Позже Маккуин занимался ещё и в студии HB у Уты Хаген, ходил на уроки к Стелле Адлер. Платить за учёбу помогала государственная льгота для отслуживших, а на жизнь он подрабатывал где придётся.
Читать роли с его дислексией было мучением, но бросать он не собирался.
Первую реплику на профессиональной сцене он произнёс в том же 1952 году, в спектакле на идише, который ставила знаменитая актриса Молли Пикон. Реплика была одна, и звучала она так: «Алц из фарлойрн». В переводе: «Всё пропало».
Дальше пошло быстрее. Летом 1956 года он попал на Бродвей, в спектакль «Шляпа, полная дождя», где сменил в главной роли Бена Газзару. Там же, в Нью-Йорке, он познакомился с танцовщицей и актрисой бродвейских мюзиклов Нил Адамс. В том же 1956 году они поженились.
Мотоциклы у него были всегда. Едва появлялись деньги, они уходили на очередную машину или байк.
Охотник за головами
В 1958 году телеканал CBS запустил вестерн-сериал «Разыскивается живым или мёртвым». Главную роль, охотника за головами Джоша Рэндалла, отдали Маккуину.
У Рэндалла было необычное оружие: укороченный винчестер, который носили в кобуре на бедре, как револьвер. Сам герой был немногословным, упрямым и при этом по-своему честным. Маккуин играл его сдержанно, почти без слов, одними глазами.
Зрителям это понравилось. Сериал шёл до начала 1961 года, вышло девяносто четыре серии, и фамилия Маккуин стала известна в каждом американском доме.
Клод Томсон этого уже не увидел. По некрологу в газете Слейтера, двоюродный дед умер в ноябре 1957 года, меньше чем за год до первого эпизода.
Телевидение дало деньги и узнаваемость, но Маккуин хотел в большое кино. В 1959 году Фрэнк Синатра взял его в свой новый фильм, а следом Джон Стёрджес позвал в вестерн «Великолепная семёрка».
Именно по этому фильму его узнал советский зритель. Вин Таннер, худой ковбой с прищуром, который почти всё время молчит, стал для многих первым знакомством с Маккуином.
Забор, через который прыгнул друг
В 1963 году Стёрджес снова позвал его к себе. Новый фильм назывался «Большой побег», и у Маккуина в нём была одна из главных ролей.
Самой знаменитой сценой фильма стала погоня на мотоцикле. Герой Маккуина несётся по зелёным лугам у подножия Альп, а потом разгоняется и перелетает через высокий забор. Снимали её в Баварии, на лугу недалеко от городка Фюссен.
Этот прыжок потом десятилетиями пересматривали, разбирали и пытались повторить. Почти все были уверены, что прыгал сам Маккуин. Он ведь и правда был классным мотоциклистом, гонялся по выходным и разбирался в технике не хуже механиков.
Но прыгал не он.
Страховщики студии наотрез отказались рисковать главной звездой картины. Сын актёра, Чад Маккуин, потом говорил, что отец пробовал, «но страховка — забавная штука, когда снимаешь большое кино».
Вместо него через забор перелетел его друг, Бад Экинс. Ровесник Маккуина, тоже 1930 года рождения, гонщик-мотокроссер и владелец мотосалона в Лос-Анджелесе. Сам Экинс вспоминал, что идея прыжка в сценарии изначально не стояла, а его на эту роль позвал именно Маккуин: «Мы дружили, и он хотел, чтобы это сделал я».
Маккуин и не скрывал этого. Когда в телешоу Джонни Карсон поздравил его с отличным прыжком, он ответил сразу: «Это был не я. Это был Бад Экинс».
Фильм вышел летом 1963 года и стал одним из самых кассовых в том году. А в июле в Москве проходил третий международный кинофестиваль. Главный приз там получил Феллини за «Восемь с половиной», а приз за лучшую мужскую роль жюри отдало Стиву Маккуину, за «Большой побег».
Мальчишка, которого восемнадцать лет назад привезли в Чино с бумагой «неисправимый», стал звездой первой величины.
Король крутизны
Шестидесятые были его десятилетием. Фильм шёл за фильмом, и почти каждый собирал полные залы.
В 1968 году вышли две картины подряд, и обе вошли в историю.
В «Афере Томаса Крауна» он сыграл миллионера, который от скуки устраивает идеальное ограбление банка, а потом играет в кошки-мышки со страховым следователем, героиней Фэй Данауэй. Костюм-тройка, часы на цепочке, лёгкая усмешка. Как раз в этой роли его и сфотографировали для рекламы фильма.
Лощёный джентльмен в кадре, за кадром он оставался всё тем же сорвиголовой. На съёмках «Аферы» он сам садился за штурвал планёра.
Вторым фильмом 1968 года стал «Буллитт». Маккуин сыграл в нём детектива из Сан-Франциско, а знаменитее самого фильма оказалась погоня. Тёмно-зелёный «Мустанг» и чёрный «Чарджер» минут десять несутся по крутым улицам Сан-Франциско, подпрыгивают на перекрёстках, срываются с горок, проскакивают в сантиметрах от встречных машин.
И здесь правда тоже скромнее легенды. Крупные планы за рулём Маккуин снимал сам, а это примерно десятая часть погони. Остальное сделали каскадёры Бад Экинс и Лорен Джейнс. Снова тот же Бад.
Тогда к нему и прилипло прозвище «король крутизны». Его копировали во всём: в стрижке, в тёмных очках, в манере носить свитер с высоким горлом, в привычке молчать в кадре, когда другой бы заговорил.
Но сам он хотел другого. Ему хотелось не играть гонщика, а быть им.
Нога в гипсе
Флорида, 21 марта 1970 года. Себринг, бывший аэродром, превращённый в гоночную трассу. Здесь проходит одна из самых тяжёлых гонок в мире, «12 часов Себринга»: машины уходят со старта утром и финишируют уже в темноте.
В списке участников стоит экипаж номер 48: «Порше 908/02», команда Solar Productions. Это кинокомпания самого Маккуина. Пилоты: Питер Ревсон, молодой и очень быстрый гонщик, и Стив Маккуин. Через три дня Маккуину исполнится сорок.
А за две недели до гонки он разбился на мотокроссе у озера Элсинор в Калифорнии. В Себринг он приехал на костылях, с гипсом на левой ноге.
«Нога сломана в шести местах», — сказал он тогда.
Другой на его месте пропустил бы гонку. Маккуин пропускать не стал. Механики укоротили педаль сцепления, а к подошве его обуви приклеили наждачную бумагу, чтобы нога не соскальзывала. Левой ногой ведь работают только сцеплением, и Маккуин рассудил, что этого хватит.
Тут важно сказать правду, которую легенда обычно опускает. Основную тяжесть гонки вынес Ревсон. Он проводил за рулём куда больше времени и на быстром круге был на две-три секунды быстрее напарника. Маккуин и сам потом отдавал ему главную заслугу.
Но гонка вышла такой, что её до сих пор вспоминают как одну из лучших в истории Себринга. Ближе к финалу заводской «Порше» сошёл, и маленький «908-й» Ревсона и Маккуина вдруг оказался в лидерах. Против мощных пятилитровых машин, да ещё с хромой кинозвездой в экипаже.
Трибуны сходили с ума. Диктор говорил только об одном: кинозвезда с ногой в гипсе ведёт гонку.
Это и решило дело. Марио Андретти, звезда команды «Феррари», после схода своей машины пересел в другую «Феррари» и ринулся в погоню. Потом он признавался, что вернулся за руль из-за трансляции: «Только об этом все и говорили».
Андретти обошёл «Порше» на последних кругах и выиграл. Отрыв на финише составил чуть больше двадцати секунд, разные источники называют двадцать одну, двадцать две или двадцать три. Экипаж Маккуина и Ревсона финишировал вторым в общем зачёте и первым в своём классе, среди трёхлитровых машин.
На гонках он, кстати, часто выступал под псевдонимом Харви Машман, чтобы не привлекать лишнего внимания. В Себринге не спрячешься.
«Я до сих пор не знаю, кто я: актёр, который гоняется, или гонщик, который играет», — говорил он.
Через год вышел его фильм «Ле-Ман», о легендарной суточной гонке. Тот самый «Порше» из Себринга снимался в нём как машина для съёмок, а Маккуин вложил в картину собственную компанию, нервы и деньги. В прокате фильм провалился, зато для поклонников автоспорта стал культовым.
Бритвы и джинсы
Все эти годы в его жизни было одно место, куда он возвращался снова и снова. Чино.
Маккуин регулярно приезжал в Boys Republic, когда был свободен от съёмок, иногда на все выходные. Разговаривал с ребятами, ходил по мастерским и общежитиям, рассказывал, откуда сам вышел. Однажды привёз с собой жену, актрису Эли Макгроу.
Мальчишки писали ему письма. И он отвечал.
В 1962 году, ещё до «Большого побега», он учредил в школе стипендию: каждый год один выпускник мог поступить в колледж по своему выбору.
А потом у студийных юристов появилась странная забота. Звезда первой величины, за которую дрались продюсеры, вписывал в свои контракты необычные пункты. Бритвы. Джинсы. Зубные щётки и зубная паста оптом. Одежда.
Студия обязана была всё это поставить. Со стороны это выглядело как каприз или скупость избалованной звезды.
Никакой прижимистости там не было. Коробки с бритвами, джинсами и щётками уезжали в Чино, к мальчишкам Boys Republic. К тем, кто, как и он когда-то, оказался там с пустыми карманами.
Сам он много об этом не рассказывал. Одна фраза о тех годах у него всё-таки осталась: «Я платил по счетам вместе с остальными парнями». Похоже, он считал, что счёт ещё не закрыт.
Чем всё обернулось
Стива Маккуина не стало 7 ноября 1980 года. Ему было пятьдесят лет.
Он успел сыграть ещё в нескольких громких картинах: в «Мотыльке» с Дастином Хоффманом, в «Ад в поднебесье» с Полом Ньюманом. Успел собрать коллекцию мотоциклов и машин, о которой до сих пор пишут автомобильные журналы. Успел научиться летать на старых бипланах, как когда-то его отец, которого он почти не знал.
А Boys Republic в Чино-Хиллз работает до сих пор. Каждый год там проходит выставка машин и мотоциклов «Друзья Стива Маккуина»: съезжаются коллекционеры, гонщики, владельцы старых «Мустангов» и «Триумфов». Деньги от выставки идут школе, и, по данным организаторов, за годы набралось больше четырёх миллионов долларов.
Получается, его колпаки до сих пор возвращаются в Чино. Только теперь блестят они на чужих машинах, которые приезжают помочь новым мальчишкам.
История короля крутизны, если разобраться, началась не с гоночных машин и не с кино. Она началась на ферме в Миссури, где двоюродный дед подарил уезжавшему мальчишке золотые часы с надписью «Стиву, который был мне сыном».
