Голливуд-боул в 1934 году был не театром, а огромным амфитеатром под открытым небом. Сцена-раковина внизу, ряды скамеек вверх по склону, а над ними тёмные лесистые холмы. Именно эти холмы Макс Рейнхардт, знаменитый австрийский режиссёр, решил сделать шекспировским волшебным лесом. Он ставил «Сон в летнюю ночь», и размах у постановки был соответствующий.
На репетициях среди прочих сидела худенькая темноволосая девушка из Саратоги. Ей было восемнадцать. Она только что окончила школу, и осенью её ждал Миллс-колледж в Окленде: стипендия, а потом, если всё пойдёт как надо, место учительницы английского.
В спектакле у неё была самая незаметная должность из всех возможных. Вторая дублёрша Гермии. То есть та, кто выйдет на сцену, если заболеет актриса, играющая роль, и если вдруг не сможет её первая дублёрша. Такого почти не бывает. Вторую дублёршу держат на всякий случай.
Гермию играла Глория Стюарт, молодая голливудская актриса с контрактом на студии. Первой дублёршей была Джин Руверол.
И вот за считаные дни до премьеры (по одним воспоминаниям, за неделю, по другим, за пять дней) из постановки ушли обе.
Девушка из Саратоги стояла перед Рейнхардтом, и он сказал ей фразу, которую она пересказывала журналистам и через семьдесят с лишним лет:
— Роль будете играть вы.
Звали девушку Оливия де Хэвиленд. Через десять лет её имя будут знать не только зрители. Его будут произносить юристы, и произносят по сей день.
Токио, 1916 год
Начиналась эта жизнь очень далеко и от Голливуда, и от Калифорнии.
Оливия Мэри де Хэвиленд родилась 1 июля 1916 года в Токио, в британской семье. Отец, Уолтер де Хэвиленд, преподавал английский в Токийском императорском университете, а позже стал патентным поверенным. Мать, Лилиан, в молодости училась в Лондоне, в Королевской академии драматического искусства, и выступала на сцене.
Через пятнадцать месяцев, в октябре 1917-го, в семье родилась вторая дочь, Джоан.
Брак у родителей не сложился. В феврале 1919 года семья отплыла из Японии, чтобы вернуться в Англию. Оливии ещё не было трёх, Джоан был год с небольшим.
До Англии мать и дочери так и не доплыли. По дороге пароход зашёл в Сан-Франциско, и Лилиан решила остаться в Калифорнии. Семья обосновалась в Саратоге, небольшом городке примерно в восьмидесяти километрах к югу от Сан-Франциско. Отец вернулся в Японию и позже женился снова.
Сама Оливия, уже взрослой, описывала Саратогу без всякой провинциальной снисходительности. Городок, по её словам, был на редкость «искушённым, повидавшим мир, образованным». Там жили люди, которые много ездили и много читали.
Отчим и школьный спектакль
В 1925 году развод родителей был оформлен окончательно, и Лилиан вышла замуж второй раз. Её новый муж, Джордж Фонтейн, управлял универмагом в Сан-Хосе. Человек он был строгий, и обе падчерицы, судя по всему, затаили на него обиду на долгие годы.
Фамилия отчима потом ещё прозвучит. Младшая сестра возьмёт её себе как сценическую, и мир узнает её как Джоан Фонтейн. Оливия осталась де Хэвиленд.
В школе Оливия училась охотно. «Обожала школу!» — коротко сказала она однажды в интервью о детских годах. Начальную окончила в Саратоге, потом была школа в Лос-Гатосе и католическая школа при монастыре Нотр-Дам в Белмонте.
И был любительский театр. В 1933 году Оливия впервые вышла на сцену с труппой «Саратогские общественные актёры»: играла Алису в «Алисе в Стране чудес».
Отчим этого увлечения не одобрял. Однажды он запретил ей всякие внеклассные занятия, в том числе и школьный спектакль по «Гордости и предубеждению», к которому она готовилась. Оливия выбрала спектакль. Она ушла из дома, лишь бы не пропустить его.
Пожалуй, вот здесь впервые и проявилось то, что потом удивит Голливуд. Тихая, вежливая девушка с мягким голосом умела упереться так, что сдвинуть её не мог никто.
Пак из Саратоги
В 1934 году Оливия окончила школу. Впереди был Миллс-колледж, стипендия уже была её. План был ясный и разумный: стать учительницей английского.
Тем же летом та же саратогская труппа ставила «Сон в летнюю ночь». Оливии досталась роль Пака, озорного лесного духа, который путает влюблённых и всем подсыпает волшебный сок.
В то же самое время в Лос-Анджелесе Макс Рейнхардт готовил свою грандиозную постановку той же пьесы для Голливуд-боул. Один из его ассистентов увидел саратогский спектакль. Пак ему запомнился. Ассистент разыскал Оливию и предложил ей место в голливудской постановке.
Место было скромное: вторая дублёрша Гермии. Но это был Рейнхардт, это был Голливуд-боул, и колледж до осени никуда не убегал.
Она поехала.
«Роль будете играть вы»
Дальше случилось то, с чего начинается эта история. За несколько дней до премьеры Глория Стюарт выбыла из спектакля. Ушла и первая дублёрша. Восемнадцатилетняя девушка, которую взяли на всякий случай, вдруг оказалась единственной Гермией, какая у Рейнхардта осталась.
Много лет спустя, в интервью 2006 года, Оливия де Хэвиленд вспоминала, как режиссёр объявил ей это. Без долгих речей, одной фразой: роль будете играть вы.
Гермия в «Сне в летнюю ночь» роль немаленькая. Влюблённая афинянка, которая бежит с возлюбленным в лес, где всё идёт наперекосяк, потому что лесные духи перепутали, кто в кого влюблён. Текст стихотворный, шекспировский. Выучить его, отрепетировать и выйти перед огромным амфитеатром нужно было за считаные дни.
Она вышла. Постановка имела оглушительный успех, и Рейнхардт оставил Оливию Гермией и для осеннего турне по стране. Осенью она должна была сидеть на студенческой скамье в Окленде. Вместо этого она ездила с труппой Рейнхардта.
А потом студия Warner Bros. решила снять по этой постановке фильм. Рейнхардт настоял, чтобы Гермию в кино играла та же девушка. Оливия, по воспоминаниям, сомневалась: кино в её планы не входило вовсе. Уговаривали её Рейнхардт и продюсер Генри Бланке.
12 ноября 1934 года Оливия де Хэвиленд подписала контракт с Warner Bros. Жалованье для начала было двести долларов в неделю. Об учительской кафедре речь больше не шла.
Двенадцатичасовые смены
Фильм «Сон в летнюю ночь» вышел в 1935 году, и это был её дебют на экране. Компания в нём собралась звёздная: Джеймс Кэгни, Дик Пауэлл, юный Микки Руни в роли Пака. Той самой роли, которую она сама играла в Саратоге.
Дальше началась обычная жизнь контрактной актрисы большой студии. Студия решала, где и кого ей играть. Смены длились по двенадцать часов. Роли шли одна за другой, и почти все были похожи: милая девушка рядом с героем, которая ждёт, переживает и в финале оказывается в его объятиях.
Позже она сформулировала это без всякой дипломатии. Её угнетало, рассказывала она журналу Entertainment Weekly, «играть плоские роли в фильмах, которые на самом деле были про то, как парень встречает девушку».
И в другом интервью: ей очень хотелось сыграть героиню, «которая сама что-то затевает, с которой происходит что-то важное».
В конце 1935 года вышел «Капитан Блад», и в нём у Оливии появился партнёр, с которым её потом связывали годами. Эррол Флинн, никому тогда не известный актёр, сыграл врача, ставшего пиратом, а она, совсем молоденькая, девушку, в которую он влюблён. Всего они снялись вместе в восьми фильмах, среди них «Приключения Робин Гуда» и «Додж-Сити».
Успех был. Слава была. А роли по-прежнему были одинаковые.
Мелани
В 1936 году в Америке вышел роман Маргарет Митчелл «Унесённые ветром». Продюсер Дэвид О. Селзник купил права на экранизацию и несколько лет подбирал актёров. Вся страна гадала, кто сыграет Скарлетт.
Оливию Скарлетт не интересовала. Она прочла роман и хотела совсем другую роль. Мелани Гамильтон, кроткую, добрую, ту самую, что всю жизнь верит в лучшее в людях, даже в Скарлетт.
Селзник в 1938 году писал, что «отдал бы что угодно», лишь бы заполучить её на эту роль. Но заполучить её было не так просто. Оливия принадлежала Warner Bros., а Селзник работал отдельно. Одолжить актрису другому продюсеру могла только её студия.
Глава студии Джек Уорнер отдавать её не хотел.
«Джек Уорнер наотрез отказался одолжить меня на роль Мелани. Он и слышать об этом не хотел», — вспоминала она.
И тогда тихая девушка из Саратоги сделала ход, которого от неё не ждали. Она позвонила не Уорнеру. Она позвонила его жене.
Энн Уорнер в прошлом сама была актрисой. Оливия называла её «прелестной, прелестной женщиной». Энн взялась уговорить мужа.
«Это сделала Энн», — коротко говорила потом Оливия.
Уорнер сдался. Позже он признавал, что передумал благодаря двум женщинам, и про Оливию говорил, что мозг у неё «как вычислительная машина». За несколько недель до начала съёмок, стартовавших 26 января 1939 года, контракт на роль Мелани был подписан.
Фильм вышел в декабре 1939 года и стал событием, каких Голливуд до того не знал. Оливия получила свою первую номинацию на «Оскар», за роль второго плана. Статуэтку в тот вечер вручили Хэтти Макдэниел, сыгравшей Мамушку.
Мелани принесла Оливии то, чего не дали все роли милых невест: зрители и критики увидели в ней настоящую драматическую актрису. Но вернулась она после этого всё на ту же студию. И студия предлагала ей всё то же самое.
«Я не отказывалась. Я отклоняла»
Теперь она начала говорить студии «нет».
Роль, которая казалась ей пустой, Оливия не брала. У голливудских студий на такой случай было отработанное средство: отстранение. Актрису, отказавшуюся от роли, снимали с жалованья. Сниматься где-то ещё она тоже не могла, контракт держал её крепко. Сиди дома и думай.
Самой ей слово «отказ» не нравилось. Через много лет она поправляла интервьюера:
— Я не отказывалась. Я отклоняла.
И объясняла, почему. Зрители, которые шли на её фильмы, ждали от неё хорошей работы. «Я не могла вынести мысли, что разочарую их, сыграв посредственно в посредственном фильме», — говорила она.
Но у отстранений был ещё один подвох, куда хуже потерянного жалованья. Всё время, что актриса сидела без работы, студия потом прибавляла к сроку контракта. Отказался от роли на месяц, значит, отработаешь лишний месяц. Отказывался часто, и контракт мог тянуться почти бесконечно.
В 1943 году срок контракта Оливии подошёл к концу. Она считала, что свободна. Студия посчитала иначе: к контракту дописали ещё примерно полгода, двадцать пять недель отстранений.
Ей было двадцать семь лет. Она могла смириться, отработать эти полгода и уйти. Многие так и делали.
Она пошла в суд.
Иск против собственной студии
23 августа 1943 года Оливия де Хэвиленд подала иск против Warner Bros. в Верховный суд округа Лос-Анджелес. Её адвокат, Мартин Ганг, опирался на одну статью Трудового кодекса Калифорнии, номер 2855. Там говорилось, что договор о личных услугах нельзя принудительно исполнять дольше семи лет.
Семь календарных лет, настаивала сторона Оливии. Не семь лет чистой работы, из которых вычтены отстранения, а семь лет по календарю. Прошли, значит, прошли.
Студия возражала: актриса сама набрала себе эти недели, отказываясь от сценариев. Оливия отвечала, что роли ей не подходили, и с этим соглашались даже режиссёры.
До неё против своих студий уже пытались судиться и другие звёзды. Выиграть не удавалось никому.
Сама она смотрела на дело шире своего контракта. «Если я выиграю, другим актёрам, которые чувствуют то же, что и я, не придётся это терпеть», — говорила она.
В ноябре 1943 года суд встал на её сторону. Warner Bros. подали апелляцию. Чуть больше чем через год, в декабре 1944-го, апелляционный суд Калифорнии решение подтвердил. В 1945 году Верховный суд штата отказался пересматривать дело.
Тяжба обошлась ей примерно в тринадцать тысяч долларов на юристов. По рассказам, студия разослала другим киностудиям письмо, после которого брать её на работу никто не спешил. Почти два года Оливия не снималась в кино.
Зато решение суда стало тем, что в Голливуде называют «законом де Хэвиленд». С тех пор семь лет контракта означают семь лет по календарю, и никакие отстранения их не удлиняют. Студии потеряли самый удобный способ держать строптивых актёров при себе годами. Это правило и сегодня действует в Калифорнии, и на него ссылаются в спорах о контрактах.
Тихая вторая дублёрша из Саратоги переиграла одну из самых могущественных студий Голливуда.
Два «Оскара»
Вернулась она на экран уже свободной актрисой. На студии Paramount Оливия сыграла в драме «Каждому своё» (1946) женщину, которая много лет со стороны следит за жизнью собственного сына, отданного на воспитание чужим людям. За эту роль она получила свой первый «Оскар» как лучшая актриса.
Теперь она выбирала роли сама. За «Змеиную яму» (1948) получила номинацию и премию нью-йоркских кинокритиков. А в 1949 году вышла «Наследница» Уильяма Уайлера, по роману Генри Джеймса «Вашингтонская площадь».
Оливия посмотрела пьесу по этому роману и уговорила Уайлера тоже на неё сходить. Права на экранизацию он получил при её помощи. Она сыграла Кэтрин Слоупер, некрасивую застенчивую наследницу, у которой властный отец разрушает роман с обаятельным женихом (его играл Монтгомери Клифт). Отец подозревает, что жениху нужны только деньги.
Уайлер гонял её на съёмках нещадно. В одной из сцен, вместо длинного монолога, он велел ей нести вверх по лестнице чемодан, набитый тяжёлыми книгами. Так, без слов, через тяжесть в руках, зритель должен был увидеть, что творится у героини внутри.
За «Наследницу» Оливия де Хэвиленд получила второй «Оскар». Это была ровно та роль, о которой она мечтала на Warner Bros.: героиня, с которой происходит что-то важное и которая в финале сама решает, чем всё кончится.
Отношения с младшей сестрой у неё были непростыми, и пресса десятилетиями писала о соперничестве Оливии и Джоан Фонтейн. В 1942 году их номинировали на «Оскар» за лучшую женскую роль одновременно, и статуэтку получила Джоан. Сама Оливия обсуждать эту тему с журналистами отказывалась.
Париж
В 1946 году Оливия вышла замуж за писателя Маркуса Гудрича. В 1949-м у них родился сын Бенджамин. Брак продержался недолго, в 1953 году они развелись.
В том же 1953-м французское правительство пригласило её на Каннский кинофестиваль. Там она познакомилась с Пьером Галантом, одним из редакторов журнала Paris Match. В 1955 году они поженились, и Оливия переехала в Париж.
Поселились они в трёхэтажном доме у Булонского леса, в шестнадцатом округе. В 1956 году родилась дочь, Жизель. Супруги разошлись в 1962-м, но ещё шесть лет жили под одной крышей, а развод оформили только в 1979 году.
Париж стал её домом до конца жизни. В Голливуд она приезжала сниматься, играла на Бродвее, появлялась на телевидении, но жила во Франции.
В 1962 году вышла её книга с забавным названием «У каждого француза есть одна». Это лёгкие, насмешливые записки американки, которая учится жить по-французски: язык, привычки, бюрократия. Что именно есть у каждого француза, читатель узнавал быстро. Печень. Французы, как с удивлением обнаружила Оливия, относятся к ней с особым почтением и винят её во всех недомоганиях. Первый тираж разошёлся, книга стала бестселлером.
Последний полнометражный фильм с её участием вышел в 1979 году. Последний раз на экране она появилась в 1988-м, в телевизионной драме. За роль в телефильме «Анастасия: загадка Анны» (1986) она получила «Золотой глобус».
В 1991 году умер сын Бенджамин, ему было сорок два года. В 2013-м умерла Джоан Фонтейн. Оливия сказала, что потрясена и опечалена этой новостью.
Сто четыре года
1 июля 2016 года Оливии де Хэвиленд исполнилось сто лет. Она оставалась последней из главных звёзд «Унесённых ветром», кто был ещё жив.
Летом 2017 года, на сто первом году жизни, она стала дамой-командором ордена Британской империи за заслуги перед драматическим искусством. Старше неё женщин, удостоенных этого звания, не было. Знаки ордена ей вручили в парижской квартире. Во Франции её наградили орденом Почётного легиона, в США её наградили Национальной медалью искусств.
А в те же дни, накануне своего сто первого дня рождения, она снова пошла в суд. На этот раз против телесети FX и продюсера Райана Мёрфи: в сериале «Вражда» её сыграла актриса, и Оливии не понравилось, как её там изобразили и что согласия у неё не спросили. Этот иск она проиграла. Апелляционный суд решил, что авторы сериала вправе додумывать исторические события.
Оливия де Хэвиленд умерла 26 июля 2020 года в своём доме в Париже, во сне. Ей было сто четыре года. Она была старейшим из живших на тот момент обладателей «Оскара».
Восемнадцатилетняя дублёрша, которую держали на всякий случай, прожила больше века. Она сыграла Гермию, Мелани и Кэтрин Слоупер. Отказалась быть учительницей английского ради одного летнего спектакля. Сказала «нет» студии, которая была уверена, что «нет» ей не скажет никто.
А каждый раз, когда голливудский актёр подписывает контракт и знает, что тот не растянется на годы сверх срока, где-то рядом незримо стоит девушка из Саратоги, которая когда-то вышла к Рейнхардту и услышала: «Роль будете играть вы».
