Олег Попов родился 31 июля 1930 года в подмосковной деревне Вырубово.
Артистов в роду не было. Цирковой династии, где ребёнка выводят на манеж раньше, чем он научится читать, тоже. Семья сначала перебралась в деревню Обираловку, где жили бабушка и дед Олега, а потом в Москву, в район стадиона «Динамо».
Отца он лишился рано. Когда началась война, ему было одиннадцать.
В 1943 году мать устроила сына учеником слесаря на полиграфический комбинат «Правда». Олегу было тринадцать.
Комбинат был огромной типографией, и ученик слесаря занимался там тем же, чем занимается любой ученик на любом производстве. Подай, подержи, зачисти, переделай. Цех взрослый, смены взрослые, а сам работник ещё подросток.
Годы спустя Попов вспоминал этот цех с неожиданной стороны. «Я в юности слесарем работал. Все ходили часто на перекур, а я один — в цеху», — говорил он, когда речь заходила о здоровье и курении.
Но у мальчика с комбината была и вторая жизнь.
Параллельно с работой он ходил в кружок акробатики при Дворце спорта «Крылья Советов». Стойки, кувырки, сальто. То, что у подростка получается само, если хватает сил и упрямства.
В 1944 году в этом кружке он познакомился с ребятами из циркового училища.
Для ученика слесаря они были людьми из другого мира. Они не зачищали детали, а готовили номера. Олег стал ходить к ним на репетиции и смотреть, как это делается.
Смотрел недолго. В том же 1944-м он поступил в Государственное училище циркового искусства. Матери ничего не сказал, поступал тайком.
Сам Попов потом объяснял этот шаг с юмором и очень по-военному. В училище, шутил он, давали шестьсот пятьдесят граммов хлеба, а на заводе на сто граммов меньше. Шутка шуткой, но в сорок четвёртом году сто граммов хлеба были весомым доводом.
Учился он шесть лет. Режиссёром-педагогом у него был С. Д. Морозов.
Специальность, которую записали в дипломе, хочется перечитать дважды: «эксцентрик на свободной проволоке».
Свободная проволока не натянута струной. Она провисает дугой и качается под артистом, и удержаться на ней труднее, чем на тугом канате. Слово «эксцентрик» добавляет к этому комедию: номер строится на нарочитой нелепости, артист то и дело будто бы вот-вот сорвётся.
Выпустился он в 1950 году и начал работать эквилибристом, с номером на свободной проволоке.
В клоуны он не собирался. Его ремеслом были проволока, баланс и точность, и шесть лет учёбы ушли именно на это.
А потом был Саратов.
Молодой эквилибрист работал в программе Саратовского цирка, когда случилось то, чего в цирке боятся больше всего: из программы внезапно выбыл ковёрный. Клоун Павел Боровиков оказался в больнице.
Ковёрный в цирке фигура особая. Он выходит на манеж между номерами, пока униформисты меняют реквизит, и держит зал. Без него представление рассыпается на отдельные номера с тягучими паузами. Ковёрного нельзя просто вычеркнуть из афиши, как вычёркивают заболевшего жонглёра.
В цирке поднялась суматоха. Директору Иосифу Вениаминовичу Дубинскому срочно нужна была замена.
Спасать программу он поручил молодому эквилибристу.
Своего клоунского костюма у Попова не было. Реквизита не было. Репертуара, то есть отработанных реприз, тоже. Выходить пришлось в пиджаке самого Боровикова.
Случилось это в 1951 году, так дату дебюта называет Большая российская энциклопедия. В некоторых биографиях его относят к 1950-му.
Подробной записи того вечера не сохранилось. Зато известно, что было дальше: в том же 1951 году Попов стал ковёрным Рижского цирка. Уже не на замене, а официально.
А потом его заметил Карандаш.
Михаил Румянцев, выступавший под этим именем, был знаменитым клоуном, и молодого коллегу он позвал в Москву, в свой молодёжный цирковой коллектив. С 1951 по 1953 год Попов работал там и окончательно утвердился в новом амплуа.
Оставалось найти себя. Свой образ, узнаваемый с первой секунды и непохожий на учителя.
Его придумали вместе с художницей А. А. Судакевич. Клетчатая кепка. Копна соломенных волос. Красный жилет и бант, полосатые штаны. Позже к этому добавились чёрный пиджак и парик.
Так появился «Солнечный клоун», неунывающий паренёк с соломенной шевелюрой.
Проволоку он при этом не бросил. В его выступлениях было всё, чему учили в училище: эквилибр, акробатика, жонглирование, пародии на цирковые номера. Главное место заняли антре, сценки, решённые средствами буффонады и эксцентрики. Среди лучших реприз называют «Повара», «Свисток», «Луч» и «Машину».
В 1952 году он женился на Александре Рыславской, скрипачке циркового оркестра, которая потом и сама стала артисткой цирка. В 1953-м родилась дочь Ольга. Она тоже вышла на проволоку: танцевала на ней и выступала вместе с отцом.
Звания пошли одно за другим. В 1956 году он стал заслуженным артистом РСФСР, в 1958-м народным.
А между ними, в 1957-м, был Международный фестиваль цирков в Варшаве. Попов привёз оттуда две золотые медали. Одну как клоун на манеже. Вторую как эксцентрик на свободной проволоке.
Та самая строчка из диплома, от которой он, казалось, ушёл в клоуны, догнала его наградой.
Дальше была мировая слава. Попов участвовал в первых гастролях советского цирка в Западной Европе, появлялся в детской телепередаче «Будильник», снялся больше чем в двадцати фильмах, чаще всего в роли самого себя. В 1969 году он получил звание народного артиста СССР. А в 1981-м на Международном цирковом фестивале в Монте-Карло ему вручили почётный приз «Золотой клоун», одну из главных наград мирового цирка.
Осенью 2016 года Попов снова приехал в Саратов. С 24 сентября по 9 октября он выступал на том самом манеже, куда шестьдесят пять лет назад вышел в чужом пиджаке, и все представления прошли с аншлагом. Уезжая, он оставил саратовскому цирку одну из своих знаменитых клетчатых кепок.
В этой истории нет ни династии, ни призвания с пелёнок, ни детской мечты о манеже. Был подросток у слесарного верстака, кружок акробатики, лишние сто граммов хлеба и чужая болезнь, из-за которой кому-то пришлось выйти на арену вместо другого.
Иногда судьба приходит именно так. Не дорогой, по которой идёшь с детства, а срочной заменой, от которой можно было отказаться.
Он не отказался.
