Алла Осипенко родилась 16 июня 1932 года в Ленинграде. Первые двадцать семь лет её жизни прошли в одной квартире на Невском проспекте, в доме 63.
Семья была из тех, где искусство водилось давно. По материнской линии Осипенко происходила от художника Владимира Боровиковского, её прадед Александр Боровиковский писал стихи, дед Александр Александрович был известным петербургским фотографом. А дядей ей приходился пианист Владимир Софроницкий.
И всё же балет для девочки в этом доме никто не планировал.
Сама она потом говорила об этом прямо: «Что я стану балериной, никто не думал. И я не думала! От рождения я была кривоногая…»
Когда к ним приходили родственники и друзья, мама садилась за рояль, а девочка танцевала. Гости умилялись и перешёптывались: «Ах, какая очаровательная Ляляша, жаль, конечно, но балериной ей не быть!»
К трём годам ноги у неё выпрямились. «Но это ещё ничего не значило», — уточняла Осипенко.
Дальше в дело вмешался случай, причём совсем не балетный.
В первом классе Алла увидела объявление: в школе открывается хореографический кружок. Слово «хореографический» ей ничего не говорило. Она вспоминала: «Но я прочитала и более важное для себя: занятия два раза в неделю после уроков!»
Для девочки это означало одно. Можно будет позже возвращаться домой и подольше побыть без присмотра взрослых. Ради такого стоило записаться куда угодно.
С детства она была бунтаркой, и спорить с ней было бесполезно.
В конце учебного года учитель хореографии сказал бабушке фразу, которую Осипенко пересказывала потом дословно: «У вашей внучки ужасный характер! Девица своенравная, но… Мой вам совет: отдайте её в хореографическое училище».
С этим учителем она дружила всю жизнь, до самой его кончины.
Совету последовали. Летом 1941 года Алла держала экзамены в Ленинградское хореографическое училище, то самое, что сегодня называется Академией русского балета имени Вагановой.
В субботу, 21 июня, объявили, кто принят. Алла была в списке. Девять лет ей исполнилось пятью днями раньше.
На следующий день, в воскресенье 22 июня, началась война.
Сама она потом уложила это в одну фразу: «В субботу, 21 июня 1941 года, нам объявили, кто принят, а 22-го началась война».
Училище эвакуировали, и новенькие поехали вместе со всеми. Сначала в Кострому, потом на Урал, под Молотов, как тогда называлась Пермь.
Первую военную зиму провели в Полазне на Каме.
Классов с зеркалами там не было. Балету учились в церкви.
«Голод, холод… — вспоминала Осипенко. — Маленькими, мы начали понимать, что такое искусство».
Потом училище перебралось в Курью. Там занимались в бараках, и теплее не стало. Детей учили так: на ту руку, которой держишься за палку, то есть за балетный станок, надеваешь варежку. А заодно учили, как держать вторую руку.
В сильные морозы стояли у станка прямо в пальто.
Младшие и старшие занимались вместе, в одном помещении, у одной палки. Из этого вышла крепкая дружба.
Много лет спустя Осипенко сказала об этом времени так: «Теперь, когда объясняешь детям, что балет — это на всю жизнь, доходит далеко не до всех. Наша же любовь к балету, взращённая в таких невероятных условиях, не может не быть искренней и всепоглощающей».
Весной 1944 года училище вернулось в Ленинград.
В четвёртом и пятом классах её учила педагог Тюнтина. А выпускалась Алла у Агриппины Вагановой и стала одной из её последних учениц.
Там же, в училище, на неё обратил внимание балетмейстер Леонид Якобсон. В 1948 году он поставил для неё хореографическую миниатюру «Размышление» на музыку Чайковского, в паре с партнёром по фамилии Клявин.
Номер имел шумный успех далеко за стенами училища. Художественный руководитель училища Николай Ивановский назвал исполнение шестнадцатилетней ученицы «событием очень значительным и для школы, и для балетного театра».
Сама она вспоминала коротко: «Мы имели огромный успех!»
В 1950 году Осипенко окончила училище. На выпускном концерте танцевала школьного «Щелкунчика» и Одетту в белом акте «Лебединого озера». Её сразу приняли в труппу Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова, нынешнего Мариинского.
В её биографии есть совпадение, которое трудно придумать нарочно. 21 июня 1950 года, ровно через девять лет после того субботнего списка, выпускницу Осипенко впервые показали по Ленинградскому телевидению, в «Концерте молодых исполнителей».
Первые театральные годы ушли на небольшие партии и первые большие роли: Маша в «Щелкунчике», Фея Сирени в «Спящей красавице». С 1954 года она прима-балерина театра, и в том же году станцевала Одетту-Одиллию.
В 1956 году Парижская академия танца присудила ей премию имени Анны Павловой. Из советских балерин она получила эту премию первой.
А 22 апреля 1957 года на сцене Кировского театра вышел «Каменный цветок» Сергея Прокофьева в постановке тридцатилетнего Юрия Григоровича. Хозяйку Медной горы в тот вечер танцевала Алла Осипенко, и она стала первой исполнительницей этой партии.
Рядом с ней в премьерном составе вышли Ирина Колпакова (Катерина), Александр Грибов (Данила) и Анатолий Гридин (Северьян).
На сайте Мариинского театра Осипенко тех лет называют «самой острой, самой яркой из молодых балерин труппы, с танцем столь же изощрённым, сколь волевым и дерзким». Балетовед Аркадий Соколов-Каминский считал Хозяйку Медной горы вершиной её творчества: партией, «в которой наиболее полно раскрылись масштаб личности балерины и трагедийная природа её дара».
Лёгкой эта дорога не стала и потом. Виртуозной техникой Осипенко не отличалась никогда и этого не скрывала: «У меня от природы не было хороших данных. Я, например, не могла вертеться. Всю свою балетную жизнь избегала исполнять 32 фуэте».
Её брали другим. Линией, образом и тем самым характером, на который когда-то жаловался бабушке учитель кружка.
Екатерина Максимова говорила о ней: «Очень была независима, самостоятельна, всегда умела отстаивать своё мнение. Никогда ни под кого не приспосабливалась».
Алла Осипенко прожила девяносто два года.
Девочка, которой в детстве пророчили, что балериной ей не быть, пошла в кружок ради того, чтобы позже возвращаться домой. У станка она начинала в эвакуации, в церкви на Каме, в варежке и пальто. А через шестнадцать лет после того субботнего списка вышла на сцену Кировского театра первой Хозяйкой Медной горы.
