20 ноября 1925 года в здании Ленинградской филармонии расставили тридцать шахматных досок.
Сеанс одновременной игры давал Хосе Рауль Капабланка, третий чемпион мира. В Москве в те дни шёл первый международный турнир, и кубинец выбрался в Ленинград в перерыве между турами.
Против него сели тридцать человек. Один из них был школьником, которому три месяца назад исполнилось четырнадцать.
Звали школьника Миша Ботвинник.
Родился он 17 августа 1911 года (4-го по старому стилю) в дачном посёлке Куоккала под Петербургом, нынешнем Репино. Отец, Моисей Ботвинник, был зубным техником, мать, Шифра Самойловна, зубным врачом. Мальчик рос в Петербурге, на Невском проспекте, вместе со старшим братом Исааком.
Детство вышло не самым лёгким. В 1920 году мать тяжело заболела, отец ушёл из семьи, хотя связь с сыновьями сохранил. Мать, для которой главным в жизни детей было образование, осталась с мальчиками одна.
Шахматы появились в его жизни поздно по меркам будущих чемпионов. Осенью 1923 года, в двенадцать лет, Мишу научил играть школьный приятель старшего брата. Доска и фигуры у них были самодельные.
Дальше он учился сам, по книгам. Читал подшивку «Шахматного листка» Михаила Чигорина за 1876–1877 годы, учебники дебютов Николая Грекова и Владимира Ненарокова. Была среди этих книг и «Основы шахматной игры», учебник, написанный самим Капабланкой.
Когда в Ленинград на гастроли приезжал второй чемпион мира Эмануил Ласкер, мальчик записывал его партии и сопровождал их собственными комментариями.
Мать поначалу была против. Шахматы отнимали время у учёбы, а учёба в этой семье стояла на первом месте. Потом она уступила и даже заплатила за членство сына в шахматном обществе.
В 1924 году он выиграл первенство своей 157-й школы. Следующей ступенью было городское шахматное собрание, и тут Миша пошёл на хитрость: прибавил себе три года. Председатель собрания, как пишут биографы, сделал вид, что поверил.
Первые два турнира собрания он выиграл. В 19-м номере журнала «Шахматный листок» за 1924 год его фамилия впервые появилась в печати, в строчке победителя внекатегорного турнира. В 1925-м он взял три турнира первой категории и выиграл 23 партии из 29.
И вот теперь филармония, тридцать досок и чемпион мира, который переходит от одного соперника к другому.
Сеанс закончился так, как обычно заканчиваются сеансы чемпионов: 22 : 8 в пользу Капабланки. Восемнадцать побед, восемь ничьих и четыре поражения.
Одно из этих четырёх поражений нанёс ему Ботвинник.
Партия началась ферзевым гамбитом. По словам биографов, Капабланка недооценил четырнадцатилетнего соперника, попал под атаку и на 32-м ходу признал поражение.
Школьник, учившийся по книге Капабланки, заставил её автора сдаться.
После этого сеанса о нём заговорили всерьёз. В 1926-м он дошёл до финала чемпионата Ленинграда: полуфинал выиграл с результатом 11½ из 12, финал начал с пяти побед подряд и в итоге поделил второе и третье места. Его стали называть будущей звездой советских шахмат.
В том же году школьника включили в команду Ленинграда на матч со Стокгольмом, который проходил в Швеции. На шестой доске он играл с Гёстой Штольцем, будущим гроссмейстером, и выиграл у него микроматч со счётом 1½ : ½.
Школьную программу он прошёл, а для вступительных экзаменов в вуз оказался слишком молод. Пришлось ждать.
Год ожидания он потратил с толком. В 1927-м шестнадцатилетний Ботвинник пробился в финал чемпионата СССР и стал самым молодым его участником за всю историю на тот момент. Поделил пятое и шестое места с Владимиром Макогоновым, на два с половиной очка перевыполнил норму и получил звание мастера.
Казалось бы, дорога определилась. Шестнадцать лет, мастер, будущая звезда.
Но Ботвинник хотел быть инженером-электриком.
Он пришёл в Ленинградский политехнический институт и сдал вступительный экзамен. Однако желающих учиться на электротехника было куда больше, чем мест, а приёмная комиссия в первую очередь брала детей инженеров и рабочих. Сын зубного техника в этот круг не попадал.
В студенты его не записали.
За юношу похлопотали, и в сентябре 1928 года его приняли, только не в Политехнический, а на математический факультет Ленинградского университета.
Через четыре месяца, в январе 1929-го, он играл за Ленинград в студенческом командном первенстве против Москвы. Ленинград победил. Руководитель команды заодно был заместителем председателя комиссии, которая распределяла студентов по вузам, и добился перевода Ботвинника на электромеханический факультет Политехнического.
Так шахматы открыли ему дверь в инженеры.
Из новых однокурсников только четверо пришли прямо со школьной скамьи, и он был одним из них. Программу целого года ему пришлось догонять за пять месяцев, и один экзамен он провалил.
Турниров в эти годы стало меньше. В сентябре 1929-го он выбыл из чемпионата страны уже в полуфинале, проиграв две партии.
А потом он научился совмещать.
В 1931 году двадцатилетний студент стал чемпионом СССР, набрав 13½ очка из 17.
13 августа 1932 года, за четыре дня до своего двадцать первого дня рождения, Ботвинник окончил институт по специальности «Техника высоких напряжений» с квалификацией инженера-электрика. Ещё до защиты диплома его взяли научным сотрудником в лабораторию профессора А. А. Смурова, а 1 декабря 1932 года он поступил в аспирантуру к профессору А. А. Гореву.
В 1933-м он во второй раз выиграл чемпионат страны. В 1935-м поделил первое место на международном турнире в Москве с Сало Флором, опередив и Ласкера, и Капабланку. Директор института вручил своему аспиранту памятные часы.
В том же году он женился. Гаянэ Ананова, дочь его школьного учителя алгебры и геометрии, училась балету и стала балериной.
Летом 1936 года Ботвинник поехал на турнир в английский Ноттингем, и поехал вместе с Гаянэ, которая к тому времени танцевала в Ленинградском театре имени Кирова. В Ноттингеме играли Ласкер, Капабланка, Алехин и действующий чемпион мира Макс Эйве.
Почти все партии с сильнейшими соперниками ему выпало играть чёрными. Ботвинник прошёл турнир без единого поражения, шесть побед и восемь ничьих, получил приз за самую красивую партию и поделил первое место. С Капабланкой.
Через одиннадцать лет после сеанса в филармонии их фамилии стояли в турнирной таблице на одной строчке.
Через три недели после турнира он сел за кандидатскую диссертацию и в июне 1937 года защитил её. Тема звучала совсем не по-шахматному: влияние колебаний напряжения на малые колебания роторов синхронных машин. Научный руководитель отозвался о работе как о короткой и хорошей и назвал её первой в своей области.
В 1948 году, в тридцать шесть лет, Михаил Ботвинник выиграл матч-турнир на первенство мира и стал шестым чемпионом мира по шахматам, первым советским.
А дальше случилось то, что трудно представить у действующего чемпиона.
Следующие три года он не сыграл ни одной турнирной партии. Он писал докторскую диссертацию «Регулирование, возбуждение и статическая устойчивость синхронной машины». В 1951 году защитил её в Энергетическом институте имени Кржижановского и стал доктором технических наук.
Его теория сильного регулирования возбуждения синхронных генераторов вошла в практику энергетики и, как пишут специалисты, помогает генераторам работать устойчиво до сих пор. Позже он разработал основы теории асинхронизированных машин, генераторов нового типа, которые продолжают работать на российских электростанциях.
Шахматную корону он за эти годы терял и возвращал. В 1960-м проиграл матч молодому Михаилу Талю и через год вернул титул в матче-реванше. Окончательно чемпионом он перестал быть в 1963-м, после матча с Тиграном Петросяном.
Потом он занялся тем, что соединяло обе его жизни. С 1960-х годов и до конца дней Ботвинник разрабатывал шахматную программу для ЭВМ, которую назвал «Пионер», а в собственной лаборатории изучал, как смоделировать на компьютере человеческое мышление.
Была у него и своя школа. В юношеской «Школе Ботвинника» в разные годы занимались Анатолий Карпов, Гарри Каспаров и Владимир Крамник, три будущих чемпиона мира.
Последний турнир он сыграл в 1970 году в Лейдене и после него сказал: «Красивых партий уже не создам, а шлёпать фигурами по доске больше не хочу».
Михаила Моисеевича Ботвинника не стало 5 мая 1995 года в Москве. Ему было восемьдесят три.
Если оглянуться на его юность, удивляет в ней вовсе не сеанс с Капабланкой. Выигрывали у чемпионов на сеансах и другие: в тот вечер в филармонии это сделали четыре человека.
Удивляет другое. Мальчик, который в двенадцать лет впервые взял в руки самодельные фигуры, а в шестнадцать стал мастером, всё равно пошёл сдавать экзамен на инженера. Его не приняли, но через полгода он всё-таки оказался на электромеханическом факультете. Он стал чемпионом мира и на три года оставил турниры ради докторской.
Шахматы и электротехника шли у него рядом всю жизнь. И ни одну из этих дорог он так и не бросил.
