Михаил Таль родился 9 ноября 1936 года в Риге.
Его отец, Нехемия Таль, был врачом, причём известным: главным неврологом Латвии.
С рождения у мальчика была особенность, которую замечал каждый: на правой руке у него было три пальца.
Играть на рояле это ему не помешало.
Всё остальное в нём развивалось с такой скоростью, что биографы до сих пор перечисляют это почти списком. Читать он научился в три года. В пять перемножал в уме трёхзначные числа. В семь, как рассказывают, мог слово в слово повторить услышанную лекцию на медицинскую тему.
В школу его взяли сразу в третий класс.
Потом началась война. В 1941 году семью эвакуировали в село Юрла, сейчас это Пермский край. Там они прожили до 1945 года.
Играть в шахматы Мишу научил отец. В каком возрасте, источники расходятся: называют семь лет, восемь, а иногда и десять.
Вернувшись в Ригу, он учился в 22-й средней школе и параллельно ходил в шахматный кружок Дворца пионеров.
Тренером там был Янис Крузкопс, кандидат в мастера. Не гроссмейстер с титулами, а наставник детского кружка.
Кружок Дворца пионеров место без всякого блеска. Доски, часы, мальчишки после уроков. Но именно там из вундеркинда, который быстро считает в уме, начали делать шахматиста.
Как пишут биографы, в большое будущее ученика тогда верил, пожалуй, только тренер.
В тринадцать лет Таль уже играл за юношескую сборную Латвийской ССР.
В четырнадцать стал студентом.
Это был 1951 год, историко-филологический факультет Латвийского университета. Часто пишут, что поступил он в пятнадцать, но пятнадцать ему исполнилось только в ноябре, когда занятия давно шли.
Шахматист на филологии выглядит странно только на первый взгляд. Диплом он потом защитит по сатире в романах Ильфа и Петрова, а университет окончит в 1956 году.
В семнадцать он выиграл чемпионат Латвии. Шёл 1953 год.
В том же году на командном чемпионате СССР Таль разделил первое-второе место на второй доске и получил право сыграть матч на звание мастера спорта. Соперником стал Владимир Сайгин, многократный чемпион Белоруссии. В 1954-м Таль выиграл этот матч со счётом 8:6 и стал мастером спорта СССР.
В 1955 году рядом с ним появился тренер, с которым он потом проработал почти четверть века: Александр Кобленц был его постоянным наставником до 1979 года. В том же 1955-м Таль занял первое место в полуфинале чемпионата страны. В 1956-м впервые сыграл в финале всесоюзного первенства и поделил пятое-седьмое места.
Для дебютанта это было хорошо. Но громко о нём заговорили годом позже.
В начале 1957 года в Москве стартовал 24-й чемпионат СССР.
Состав был звёздный. Среди участников были Давид Бронштейн, который за шесть лет до этого играл матч на первенство мира, Пауль Керес и Александр Толуш.
Начал Таль уверенно и одержал несколько побед, в том числе над Бронштейном. В середине турнира он проиграл две партии и немного отстал от лидеров.
На финише он выиграл личную встречу у Кереса и снова поднялся наверх. Перед последним туром таблицу возглавляли трое: Таль, Бронштейн и Толуш.
В последнем туре Таль и Толуш играли между собой.
Таль провёл эффектную атаку и выиграл. Бронштейн свою последнюю партию сыграл вничью.
Двадцатилетний студент-филолог из Риги стал чемпионом Советского Союза. За этот успех ему присвоили звание гроссмейстера.
Игру Таля отличали агрессивный стиль и готовность рисковать, и болельщики его за это полюбили. Он отдавал фигуры не потому, что видел выигрыш до конца, а ради инициативы. Соперник получал задачу за задачей, пока не ошибался. При позднейшем разборе многие его жертвы оказывались некорректными. За доской они срабатывали.
Журналисты называли его «волшебником», «пиратом», «шахматным Паганини».
Тот же 1957 год принёс ему успехи на первенстве мира среди студентов и на чемпионате Европы. А в 1958-м он снова выиграл чемпионат страны, второй раз подряд. В том же году он женился на Салли Ландау, актрисе рижского ТЮЗа.
Потом был межзональный турнир в Портороже, и задача там стояла жёсткая. Попасть в шестёрку было мало: по решению ФИДЕ от одной страны в турнир претендентов могли пройти не больше четырёх шахматистов, и двое советских гроссмейстеров это право уже имели. Таль занял первое место, набрав 13½ очков из 20. Шестым в том же турнире стал пятнадцатилетний Роберт Фишер.
Осенью того же 1958 года на олимпиаде в Мюнхене он показал лучший результат среди всех участников: 13½ из 15. В 1959-м выиграл международный турнир в Цюрихе.
К тому времени о Тале ходили слухи, будто он гипнотизирует соперников: за доской он подолгу не сводил с них взгляда. В последнем туре турнира претендентов 1959 года Пал Бенко пришёл на партию с ним в тёмных очках. Таль под смех зрителей надел в ответ большие пляжные тёмные очки, одолженные у Тиграна Петросяна. Партия закончилась вничью.
Сам турнир претендентов шёл в трёх городах Югославии: Бледе, Загребе и Белграде. Таль набрал 20 очков из 28, выиграл микроматчи у Смыслова, Глигорича, Фишера, Фридрика Олафссона и Бенко, сыграл вничью с Петросяном и уступил только Паулю Кересу. Так он получил право на матч за мировую корону. Весной 1960 года в Москве он обыграл Михаила Ботвинника со счётом 12½:8½.
Двадцатитрёхлетний рижанин стал восьмым чемпионом мира и самым молодым на тот момент в истории. Этот рекорд продержался до 1985 года, пока его не побил Гарри Каспаров.
В Риге нового чемпиона встречали толпы людей.
Филологический диплом тоже не пропал. С 1960 по 1970 год Таль был главным редактором рижского журнала «Шахматы», писал и комментировал партии, а позже вместе с мастером Яковом Дамским выпустил несколько книг.
Не пропала и детская феноменальная память. В 1968 году он снялся в научно-популярном фильме «Семь шагов за горизонт» и дал там сеанс одновременной игры вслепую на десяти досках против перворазрядников. Не видя ни одной доски, он выиграл четыре партии, а остальные шесть свёл вничью.
Играл он ещё три десятилетия. Шесть раз выигрывал чемпионат СССР. В 1988 году, когда ему было уже за пятьдесят, выиграл первый неофициальный чемпионат мира по блицу.
И охотно возвращался туда, откуда начинал. Таль любил играть с молодёжью, давал сеансы юным шахматистам, а на турнирах дворцов пионеров возглавлял команду рижского Дворца пионеров. Того самого, где когда-то сидел за доской у Яниса Крузкопса.
Про такую жизнь легко сказать, что гению всё дано. Но в ней хватало и того, что не выбирают: три пальца на правой руке, эвакуация, детский кружок без всякого блеска.
Шахматной доске, как выяснилось, неважно, сколько пальцев у того, кто двигает фигуры. Ей важно, что происходит у него в голове.
