Её знали бабушкой. Просто бабушкой — всей страны сразу, без уточнений.
А начиналось всё с девочки, которую отец вывел на сцену в девять лет.
Отец — Иван Романович Пельтцер, актёр и режиссёр, сам ставил дочери первые спектакли. Дебют случился в антрепризе Синельникова, в спектакле «Камо грядеши?». За следующую работу, в «Дворянском гнезде», она впервые получила гонорар. В одиннадцать играла Серёжу в «Анне Карениной».
Актёрского образования у неё не было вообще. Ни курса, ни студии, ни диплома. Только отец и сцена с детства.
Дальше пошли театры, каких в двадцатые годы было много и все они назывались длинно: передвижной театр политуправления, драматический в Нахичевани, театр в Ейске, бывший театр Корша в Москве, театр имени МГСПС.
В 1927 году она вышла замуж за немецкого философа Ганса Тейблера и в 1930-м уехала с ним в Берлин. Работала машинисткой в торговом представительстве. Режиссёр Эрвин Пискатор, узнав, что жена Ганса — актриса, позвал её в свою постановку.
Языкового барьера не было. Быта, который выматывает, тоже не было. Была спокойная, обеспеченная, чужая жизнь.
Через три года она развелась и вернулась в Москву. Отношения с Гансом при этом остались хорошими до конца жизни обоих — редкая история для развода.
А в 1934-м её уволили из театра.
Формулировка — «за профнепригодность». Причина — отсутствие диплома. Двадцать пять лет на сцене, считая с девяти, в расчёт не пошли.
Ей было тридцать. Она пошла машинисткой на автозавод, где главным инженером работал её младший брат Александр.
В машбюро она просидела недолго, но урок из этого вышел на всю жизнь: место в профессии ей никто не гарантировал и гарантировать не собирался.
Дальше был Ярославль, потом областной колхозно-совхозный театр, потом возвращение в Москву. И только с 1940 года, в Московском театре эстрады и миниатюр, всё наконец сошлось.
Там она играла всё подряд — скетчи, сценки, вела концерты. Банщицы, молочницы, няньки. Острохарактерные роли, в которых зритель узнавал соседку по подъезду.
Всенародная известность пришла после сорока пяти, с киноверсией спектакля «Свадьба с приданым». Потом был «Солдат Иван Бровкин», после которого её стали звать матерью русского солдата, и во второй фильм о Бровкине роль под неё переписали специально, чтобы сделать одной из главных.
В Театре сатиры она прослужила тридцать лет и в 1972 году получила народную артистку СССР — первой в этом театре.
А в семьдесят три сделала то, чего в таком возрасте обычно не делают.
В феврале 1977-го, поссорившись с главным режиссёром, она ушла из Сатиры в Ленком — вслед за Марком Захаровым. Ушла из театра, где её любили и знали наизусть, в театр, где всё нужно было начинать заново.
Она играла там почти до последнего дня.
К концу подводила память — беда для актёра особенно злая. В спектакле «Поминальная молитва» она выходила практически без слов, и реплики за неё говорил Александр Абдулов.
Зал этого будто не замечал. Каждое её появление на сцене встречали долгими аплодисментами.
Татьяны Ивановны Пельтцер не стало 16 июля 1992 года, на восемьдесят девятом году.
По завещанию двухкомнатная квартира в актёрском доме на улице Черняховского досталась не родне и не театру. Она отошла Анне Александровне Кукиной — домработнице, которая ухаживала за ней больше двадцати лет.
Архив с фотографиями Пельтцер оставила театру. Библиотеку — Захарову.
