Группа «Цветы» появилась в шестьдесят девятом.
Стасу Намину было восемнадцать, за океаном только что отгремел Вудсток, и до советских студентов долетали обрывки: пластинки на рёбрах, переписанные катушки, рассказы тех, кто что-то слышал.
Из этих обрывков и родился коллектив, который потом назовут первой русской рок-группой, вышедшей к массовому слушателю.
Песни «Цветов» знали наизусть. «Звёздочка моя ясная», «Не надо грустить», «Есть глаза у цветов» — их пели во дворах и переписывали друг у друга.
А потом группу закрыли.
Формулировок было много, суть одна: репертуар и манера не укладывались в то, что полагалось играть на советской эстраде. В семьдесят четвёртом конфликт с руководством закончился запретом.
Из центральных эфиров «Цветы» исчезли полностью. Ни радио, ни телевидения, ни пластинок.
Для музыканта в стране, где вся индустрия государственная, это означало профессиональную смерть.
Намин вернулся в семьдесят седьмом.
Коллектив собрали заново и назвали иначе — «Группа Стаса Намина». Формально другой ансамбль, фактически те же люди и та же музыка.
Дальше были гастроли, стадионы и песни, которые снова пела вся страна.
В восемьдесят седьмом он сделал вещь, которая тогда выглядела фантастикой: открыл в Зелёном театре Парка Горького собственный центр — студию звукозаписи и продюсерскую площадку. Это была одна из первых негосударственных организаций такого рода в стране.
Через неё прошли группы, которые потом определили девяностые.
В девяносто девятом Намин основал Московский театр музыки и драмы и занимается им до сих пор.
Плюс фотография: его выставки проходили в крупных музеях. Плюс живопись и графика — в четырнадцатом его избрали почётным членом Российской академии художеств.
Восемнадцатилетний парень, собравший группу под впечатлением от чужого фестиваля, к семидесяти пяти годам оказался человеком с театром, студией и музейными выставками.
А начиналось всё с запрета, после которого возвращаются далеко не все.
