В немецкой лавке колониальных товаров в семидесятые годы девятнадцатого века многое продавали на развес. Хозяйка говорила, сколько ей нужно, приказчик зачерпывал совком из мешка или ящика, ставил на весы и пересыпал в бумажный кулёк. Цену назначал сам лавочник, и в соседней лавке она могла быть другой.
А весной 1878 года на полках стали появляться одинаковые пакеты. В каждом полкило, на обёртке лев на фоне солнечных лучей и надпись Henkel’s Bleich-Soda, «Отбеливающая сода Хенкеля». Стоил такой пакет 10 пфеннигов, причём цену назначил не лавочник, а сам фабрикант.
Сегодня этим никого не удивишь. Тогда это было новинкой: одно из первых в Германии фирменных стиральных средств в фабричной упаковке. Придумал его тридцатилетний сын сельского учителя, у которого за плечами было ученичество на фабрике красок и один громкий провал.
Звали его Фриц Хенкель. Почти через тридцать лет его фирма выпустит «Персил», и немецким хозяйкам больше не придётся стоять полдня над стиральной доской.
Пятый ребёнок учителя
Фридрих Карл Хенкель, которого всю жизнь звали просто Фрицем, родился 20 марта 1848 года в Фёле. Это небольшое село в северном Гессене, далеко от больших городов и фабричных труб.
Отец, Иоганн Йост Хенкель, был учителем. Родом он был из Валлау на Лане, а позже, уже в Фёле, основал сельскохозяйственную ссудную кассу, чтобы окрестные крестьяне могли брать небольшие займы. Мать, Иоганетта Филиппина, урождённая Юнгст, происходила из семьи бумажных мастеров из того же Валлау.
Фриц был в семье пятым ребёнком.
О его детстве известно немного. Историй про хитрые самоделки или школьные подвиги биографы не сохранили. Зато хорошо видно, кем он не стал. Ни учителем, как отец. Ни бумажным мастером, как родня матери.
В 1865 году, семнадцатилетним, он уехал из дома.
Ученик у братьев Гессерт
Ехал он в Эльберфельд. Сегодня это часть Вупперталя, а тогда был самостоятельный город на реке Вуппер, известный ткацкими и красильными производствами. Там Фриц поступил учеником на фабрику красок и лаков братьев Гессерт.
Учился он торговому делу. Счета, письма, закупки, разговоры с покупателями. Но рядом всё время была химия: пигменты, масла, лаки, соли, из которых на фабрике делали товар. Так сын учителя впервые оказался там, где порошки и растворы превращаются в деньги.
У Гессертов он задержался надолго и дослужился до прокуриста. Так в Германии называли доверенное лицо, которое имеет право подписывать бумаги от имени хозяев. Для сына сельского учителя это была серьёзная должность.
В 1873 году фирма отправила его своим представителем на Всемирную выставку в Вену. Ему было двадцать пять. Всемирные выставки в те годы были главной витриной промышленности: туда везли машины, ткани и химические товары со всей Европы и из-за океана. Стоять у стенда своей фирмы среди всего этого поручали тому, кому доверяли.
В том же году, 4 октября 1873-го, он женился в Эльберфельде на Элизабет фон ден Штайнен. Невесте было около двадцати. Через год у них родился первый сын, Август, а в июле 1875-го второй, которого назвали в честь отца Фрицем.
Обувная фабрика во дворе
В 1874 году, в двадцать шесть, Хенкель стал совладельцем оптовой торговли красками и лаками в Ахене. Фирма называлась «Хенкель и Штребель». Ахен стоит на самом западе Германии, у границы с Бельгией и Нидерландами.
Неподалёку, в городке Херцогенрат, двое предпринимателей, Отто Диккер и Отто Шеффен, в 1875 году открыли одну из первых в Германии фабрик жидкого стекла. Жидкое стекло, оно же силикат натрия, получают, сплавляя песок с содой. На вид это густой прозрачный раствор, а в высушенном виде белый порошок.
С ними Хенкель и задумал общее дело. Как пишет хроника самой фирмы, идею подсказала Гражданская война в Америке: там жидкое стекло уже использовали вместо мыла. Значит, из него можно было попробовать сделать стиральное средство для немецких хозяек.
26 сентября 1876 года в торговый реестр Ахена внесли новую фирму, Henkel & Cie. Хенкелю было двадцать восемь лет. Компаньонами стали Диккер и Шеффен, а значит, главное сырьё было под рукой.
Начинали очень скромно. Дело разместилось в жилом доме, во дворе которого стояла бывшая обувная фабрика. Работников было трое. К декабрю фирма обзавелась собственными зданиями на Рудольфштрассе, весь участок занимал 715 квадратных метров, чуть больше семи соток.
Время для начала было неудачное. Германия ещё не отошла от биржевого краха 1873 года, и банки неохотно давали деньги молодым фирмам.
Порошок, который промывали спиртом
Первый товар назвали без затей: «Универсальное моющее средство». По сути это было то самое жидкое стекло, высушенное и превращённое в порошок.
Уже тогда Хенкель сделал то, что потом станет его почерком. Порошок не отдавали лавочникам мешками, чтобы те отвешивали его покупателям. Его фасовали на фабрике в пачки по 200 граммов и продавали по 10 пфеннигов за пачку. 8 декабря 1876 года, через два с половиной месяца после регистрации фирмы, в газетах вышли первые объявления.
Беда была в самом производстве. Чтобы порошок затвердел, его приходилось промывать спиртом. Спирт стоил денег, и каждая пачка обходилась фирме неоправданно дорого. Да и отстирывал он неважно. Много лет спустя в самой фирме честно признавали: моющая сила была неудовлетворительной, а производство слишком дорогим.
Покупатели брали его плохо.
В 1877 году из дела вышел Отто Диккер. Здания на Рудольфштрассе пришлось продать фирме самих компаньонов и на год взять их обратно в аренду. Ещё недавно у фирмы были свои стены, а теперь за них приходилось платить аренду.
Ему было двадцать девять. Жена, двое маленьких сыновей, фирма с тремя работниками и товар, который не расходился.
Сода с львом
Сдаваться он не стал. Хенкель взялся за рецепт сам и долго ставил опыты. В итоге получилась смесь легко растворимого жидкого стекла и кальцинированной, то есть обезвоженной, соды.
Обычно хозяйки стирали с кристаллической содой. Но в воде, которую брали для стирки, часто было железо, и бельё от него со временем желтело. Новая смесь с этой желтизной справлялась и при этом не портила ткань. Выстиранное ею бельё выглядело заметно белее, и казалось, что его лучше отбелили.
Так весной 1878 года появилась Henkel’s Bleich-Soda.
Пачка весила полкило и стоила 10 пфеннигов. Ровно столько же, сколько прежние 200 граммов неудачного порошка. За те же деньги хозяйка получала в два с половиной раза больше.
На упаковке стояли название и лев на фоне солнечных лучей. Название и льва зарегистрировали как фабричную марку в том же 1878 году. Этот лев до сих пор числится среди старейших товарных знаков Германии.
Но самое необычное было даже не внутри пачки, а в том, как её продавали.
Лавки колониальных и смешанных товаров, главные покупатели Хенкеля, торговали по-старому. Многое лежало в мешках и ящиках, приказчик отвешивал и насыпал. Хенкель привозил товар уже упакованным, в одинаковых пакетах одного веса. На каждом стояло имя фирмы. Цену назначал сам производитель, и в любой лавке она была одной и той же. За качество тоже отвечал он, а не лавочник.
Хозяйка знала заранее, что получит, сколько заплатит и с кого спросить, если что не так. Лавочнику не нужно было ничего взвешивать. А сама пачка с львом на полке работала как реклама, которой у молодой фирмы ещё не было.
Сода пошла сразу.
31 мая 1878 года пришёл первый заказ из-за границы. Франц Рудольф Маурер, хозяин лавки смешанных товаров в швейцарском Берне, попросил прислать 200 фунтов универсального средства и 200 пачек новой соды. Из маленького ахенского двора товар поехал в другую страну.
Переезд на Рейн
В Ахене было тесно, и не только в цехах. К фабрике не подходили ни железная дорога, ни пристань, а возить соду и жидкое стекло на телегах выходило дорого. До главных покупателей, в города на Рейне и в Рурский угольный край, путь был неблизкий.
6 сентября 1878 года в торговом реестре объявили: Henkel & Cie переезжает в Дюссельдорф. В районе Флинген Хенкель арендовал пустовавшую мыловаренную фабрику на Шютценштрассе. Участок занимал 968 квадратных метров.
Дюссельдорф стоял на Рейне. По реке шли баржи, рядом начинался Рур с его заводами и рабочими посёлками, где стирки хватало на всех. Много лет спустя Хенкель называл выбор Рейнской области правильным ходом.
Одна деталь из тех первых месяцев говорит о нём больше иного отчёта. Конторские служащие по его желанию бесплатно получали городскую газету, «Дюссельдорфский городской вестник», чтобы знать, что происходит вокруг.
28 февраля 1879 года из фирмы вышел и Отто Шеффен. Фриц Хенкель остался её единственным владельцем. С этого дня отвечать за всё предстояло ему одному.
Тот же год принёс в семью горе. Умер их первенец, Август. Ему было четыре года.
Своя фабрика в Обербильке
Сода продавалась так хорошо, что арендованное здание скоро стало мало. 24 сентября 1880 года Хенкель перевёл фирму в район Обербильк, на Геррсхаймер-штрассе. Здесь он уже ничего не арендовал. Купил участок в 3500 квадратных метров за 13 200 марок и построил собственную фабрику. Стройка началась в октябре.
Чуть позже он забрал к себе и производство жидкого стекла. Дело фабрики из Херцогенрата, где когда-то начинали его компаньоны, перешло к Хенкелю целиком, а печи и оборудование перевезли в Дюссельдорф. Соседи такому соседству не обрадовались и шумно возражали. Разрешение на стекольную фабрику Хенкель получил только под строгие условия.
Денег по-прежнему не хватало. Разъездные агенты, которые возили соду по лавкам, могли бы предлагать больше. Хенкель решил догрузить их другим товаром: глянцевым крахмалом, чистящей пастой, синькой для белья. Почти всё это продавалось плохо, и через несколько лет от этих товаров отказались.
Удачным оказался один, и совсем неожиданный. Чай.
В 1887 году появился «Чай Хенкеля». Рассыпной чай в Германии тех лет быстро выдыхался. Хенкель стал продавать его в красивых жестяных банках, которые берегли аромат. Это был первый в стране фирменный чай в такой упаковке. В начале 1890-х чай давал фирме больше десятой части всей выручки.
Если присмотреться, это та же самая мысль, что и с содой. Не товар на развес, а товар в упаковке, с именем и с обещанием, что внутри будет то же, что и вчера.
В 1880-х на улицах появились первые цветные плакаты с отбеливающей содой. Покупателей Хенкель искал и за границей. В Вену отправился его первый заграничный представитель, а в 1886 году там открылась первая контора фирмы за пределами Германии.
Выручка росла. В середине восьмидесятых счёт шёл на сотни тысяч марок, к 1894 году она дошла до 715 тысяч.
Сыновья
20 марта 1893 года Фрицу Хенкелю исполнилось сорок пять. В тот же день в фирму учеником пришёл его старший сын, тоже Фриц. Ему было семнадцать, ровно столько же, сколько было отцу, когда тот уехал учиться к Гессертам.
Сына не поставили сразу начальником. Он прошёл ученичество, как когда-то отец, и только через шесть лет получил право подписи.
Контора менялась на глазах. В 1897 году в ней появились первая «конторская дама» и первая пишущая машинка.
Отбеливающую соду теперь отправляли ящиками. В конце 1890-х фабрика выпускала по пятьсот ящиков в день, каждый весом от ста до ста тринадцати фунтов, и сколачивали их вручную. Железную дорогу к заводу так и не провели. Весь груз уходил на конных подводах в речной порт и на ближайшую станцию.
В 1899 году годовая выручка впервые перевалила за миллион марок.
Тогда Хенкель сделал самый большой шаг в своей жизни. 25 июля 1899 года он купил почти 55 тысяч квадратных метров земли в Хольтхаузене, к югу от Дюссельдорфа. Это было село примерно на шестьсот жителей. Зато рядом только что открыли станцию на линии из Дюссельдорфа в Кёльн, и к участку можно было подвести собственный рельсовый путь. Любопытно, что первый камень новой фабрики заложили 22 июля, за три дня до подписания купчей.
В марте 1900 года фабрика в Хольтхаузене начала работать. Старую, на Геррсхаймер-штрассе, закрывали постепенно, цех за цехом.
Переехали, как сказано в хронике фирмы, «на зелёный луг». Раз уж контора оказалась среди полей, конторским служащим стали каждый день давать бесплатный обед. Их тогда было девять человек.
На рубеже веков фирма впервые продала больше десяти миллионов полукилограммовых пачек отбеливающей соды за год.
В 1904 году младший Фриц стал совладельцем. А 5 ноября того же года умерла Элизабет, жена Хенкеля. Ей было пятьдесят два.
Весной 1905 года в фирму пришёл младший сын, Хуго. Ему было двадцать четыре, и он был химиком: только что защитил в Берлине диссертацию о глицерине. С его приходом на заводе завели первую лабораторию. Сырьё, химические полупродукты и готовые товары теперь проверяли анализами, и в фирме впервые начали систематические исследования.
Главной головной болью оставались печи для жидкого стекла. Они выдерживали всего десять-пятнадцать недель, потом их приходилось останавливать на ремонт. На заводе придумали простой стимул: за каждую неделю, которую печь проработает сверх срока, рабочие получали три дня дополнительного отпуска.
Бельё, которое стирается само
Чтобы понять, что случилось дальше, надо представить себе стирку тех лет. Это был отдельный тяжёлый день, а то и не один. Бельё замачивали, кипятили в баке, потом тёрли руками на ребристой стиральной доске. Тёрли долго, до красных рук, и ткань от этого быстро изнашивалась. Потом полоскали и раскладывали на траве под солнцем, чтобы бельё отбелилось. Пошёл дождь, значит, жди погоды.
В лаборатории Хенкелей искали средство, которое возьмёт эту работу на себя. Химики занимались солями, которые выделяют кислород. Ключом оказался перборат натрия. В горячей воде он отдаёт кислород, и тот отбеливает ткань и помогает оторвать грязь от волокон. Мельчайшие пузырьки делают то, что раньше делали руки на доске.
После множества долгих опытов получился порошок на мыльной основе с перборатом и силикатом натрия. Название сложили из начала двух главных составляющих: ПЕРборат и СИЛикат. Persil.
6 июня 1907 года в дюссельдорфской газете вышло объявление: «В самое ближайшее время на рынок поступит новое стиральное средство „Персил“». Его называли первым самодействующим стиральным средством. Обещание было простым: ослепительно белое бельё после одного кипячения, без тёрки и без вреда для ткани. А значит, и без отбеливания на траве.
Стоил «Персил» недёшево. Пачка в 250 граммов шла по 35 пфеннигов, тогда как обычные стиральные средства продавали по 10–15. Зелёная пачка с белыми буквами, и только так: «Персил» с самого начала продавали исключительно в фирменной коробке, никогда на развес.
Хозяйки его взяли. До конца 1907 года фабрика выпустила 660 тонн «Персила». В 1908 году уже 4700 тонн, а в 1910-м больше одиннадцати тысяч.
Чтобы успевать, в 1908 году на заводе поставили первую фасовочную машину. Раньше пачки насыпали вручную, а теперь четыре работницы у ленты наполняли 28 пачек в минуту. К тому времени на фабрике работало уже почти пятьсот человек, а ещё недавно их было меньше сотни.
С 1908 года фирма давала хозяйкам гарантию: если бельё пострадает от стирки «Персилом», ущерб возместят.
Была и смешная загвоздка. По-французски persil значит «петрушка». Из-за этого патентное ведомство в Германии несколько лет не решалось признать это слово товарным знаком. При этом за границей «Персил» начали продавать почти сразу: в Швейцарии, Нидерландах, Бельгии, Англии, Австрии.
Сам Хенкель хорошо понимал, на чём держится успех. На совещании с торговыми агентами в 1910 году он говорил: «Мы поняли, что недостаточно продать товар и сделать так, чтобы он был в лавках».
Дом в Ренгсдорфе
В 1911 году Фриц Хенкель получил почётное звание коммерции советника. В том же году совладелицей фирмы стала его дочь Эмми, хотя в повседневные дела она не вмешивалась. Делами теперь занимались сыновья: Фриц отвечал за сбыт и рекламу, Хуго за химию и производство.
Сам основатель перебрался в Ренгсдорф, тихое курортное местечко в Вестервальде, и построил там дом, где собирался встретить старость.
В 1912 году «Персила» продали шестьдесят миллионов пачек. В 1913-м фирма открыла свою первую фабрику за границей, в швейцарском Праттельне. В том же году перестали торговать чаем: главным товаром давно стал порошок.
Фриц Хенкель умер 1 марта 1930 года в Ренгсдорфе, ему был восемьдесят один год. Старший сын Фриц ушёл меньше чем за два месяца до отца.
Совок, пачка и доска
Если сложить эту жизнь в одну линию, получится на удивление последовательная история.
Сын сельского учителя уезжает в семнадцать лет учиться торговле на фабрику красок. Дослуживается до доверенного лица, представляет фирму на Всемирной выставке в Вене. В двадцать восемь открывает своё дело в доме с бывшей обувной фабрикой во дворе, с тремя работниками.
Первый порошок проваливается: слишком дорог в производстве, слишком слабо стирает. Компаньоны уходят из дела, сначала один, потом другой.
В промежутке между их уходами он сам придумывает новую смесь и отправляет её в лавки так, как до него почти никто не делал. Не в мешке, из которого приказчик отвесит сколько попросят, а в одинаковой пачке, с именем, с львом, с ценой, которая одна на всю страну.
Потом то же самое он сделает с чаем. А его фирма с «Персилом» сделает следующий шаг: избавит хозяек не от совка приказчика, а от стиральной доски и от многочасовой тёрки.
Его портрет в студии фотографа датируют примерно 1876 годом. Густая борода, зачёсанные назад волосы, белый воротничок, тёмный галстук. Если датировка верна, на снимке человек, у которого фирма только-только появилась в реестре, первый порошок ещё не провалился, а отбеливающей соды ещё нет. Он ещё не знает, что через тридцать лет на зелёной пачке будет написано слово, которое по-французски означает петрушку, и что это слово будут знать хозяйки по всей Европе.
