Стальную маску с 325 регулировками он надевал на голову актрисам и искал идеальное лицо 💄 Ни одного так и не нашёл, а в каком году родился он сам, документы спорят до сих пор: Макс Фактор, гримёр голливудских звёзд

Голливуд, начало тридцатых. Девушка садится в кресло, и ей на голову опускают странную конструкцию: стальные полоски огибают лоб, скулы, нос и подбородок, а держатся на крошечных винтах. Со стороны похоже на бейсбольную маску кэтчера, только тоньше и злее. Журнал Modern Mechanix, рассказывая о приборе в январе 1935 года, насчитал у него 325 возможных регулировок.

Над креслом стоит немолодой человек в круглых очках и светлой рабочей блузе с пуговицами на плече. Он подкручивает винты и смотрит, где полоска легла неровно. Чуть кривой нос, левая бровь выше правой, одна скула тяжелее другой. Глазом такого почти не видно. А на экране, где лицо растягивают до размеров стены, мелочь превращается в уродство.

Прибор в разных статьях называли по-разному: «микрометр красоты», «калибратор красоты». Фирма, которая и сегодня носит фамилию этого человека, пишет, что он искал с его помощью идеальное лицо. И что так ни одного и не нашёл.

Человека звали Макс Фактор.

В каком году он родился

Начать хочется с даты рождения, но с ней сразу выходит конфуз.

Фирма Max Factor называет 5 августа 1872 года и город Лодзь. Английская Википедия пишет про 15 сентября 1877 года и соседний городок Здуньска-Воля. В американских бумагах самого Фактора стоят ещё два варианта: в прошении о натурализации 1906 года указано 3 декабря 1875-го, а в заявлении на паспорт 1922 года 15 мая того же 1875-го.

Историки косметики с сайта Cosmetics and Skin, которые поднимали эти документы, добавляют ещё одну деталь. Мать Фактора, по имеющимся сведениям, умерла в 1874 году. Если это так, не подходит ни одна из двух дат 1875 года.

Так что в Америку он прибыл человеком, возраст которого колеблется в пределах пяти лет. Зато с профессией всё было ясно: мастер по парикам и гриму, с опытом, с руками, которые умели сделать из актёра кого угодно.

Пароход «Мольтке», февраль 1904-го

В феврале 1904 года на пароходе «Мольтке» в Нью-Йорк пришла семья Факторовичей: сам Максимилиан, жена Эстер, которую дома звали Лиззи, и дети. Плыли в третьем классе, в трюме. Остров Эллис, медосмотр, очередь, чиновник с журналом.

Дальше начинается первая большая путаница этой биографии.

Биограф Фред Бастен, автор книги о Факторе, писал, что тот привёз в Америку почти сорок тысяч долларов. По его версии, деньги почти целиком ушли к нечестному компаньону на Всемирной выставке в Сент-Луисе. Английская Википедия пересказывает ту же историю: компаньон забрал весь товар и всю выручку.

А в судовом списке «Мольтке», который нашли исследователи, напротив фамилии значится около четырёхсот долларов. И третий класс. Человек с сорока тысячами вряд ли плыл бы в трюме.

Ещё одна неувязка. Авторы Cosmetics and Skin не нашли ни одного документального следа Фактора на самой выставке. Они допускают, что история про коварного компаньона появилась позже, чтобы объяснить, почему знаменитый косметический магнат начинал так скромно.

Как бы то ни было, в 1904 году Фактор оказался в Сент-Луисе. Город жил выставкой, устроенной к столетию покупки Луизианы: павильоны, толпы, новые изобретения. По рассказам семьи, Фактор торговал там румянами и кремами собственного изготовления. Там же, говорят, впервые прозвучало имя, под которым его потом узнает весь мир. Длинную польскую фамилию укоротили до двух слов: Макс Фактор.

Цирюльня на Биддл-стрит

Денег, сколько бы их ни было на самом деле, не осталось. Помогли брат Натан и дядя, перебравшиеся в Америку раньше. Фактор открыл парикмахерскую.

Бастен называет адрес: Биддл-стрит, 1513, Сент-Луис. Хронология на Cosmetics and Skin относит открытие к 1905 году. Сохранилась фотография 1906 года: цирюльня с вывеской, Макс и его сын Дэвис.

В том же 1906-м случилось горе. В марте внезапно умерла Эстер. Фактор остался один с детьми на руках, в чужой стране, с маленькой цирюльней и плохим английским.

Он женился снова в том же году, но брак не сложился, и в 1908-м после долгой судебной тяжбы супруги развелись. В январе 1908 года Фактор женился в третий раз, на соседке Дженни Кук. С ней он проживёт тридцать лет.

И в том же 1908 году семья уехала из Сент-Луиса на запад, в Лос-Анджелес.

Почему именно Лос-Анджелес

Бастен объясняет переезд просто: Фактор почувствовал, что туда потянется кино, и поехал вслед. Звучит красиво, но исследователи с Cosmetics and Skin в этом сомневаются. В 1908 году кино снимали в основном в Нью-Йорке и Чикаго, а первая кинокомпания открылась в Голливуде только в 1911-м. Возможно, причины были попроще: новый город, новая жизнь подальше от тяжёлых лет в Сент-Луисе, нефтяники, которым тоже надо стричься и бриться.

Как бы то ни было, к январю 1909 года, месяца через три после приезда, у Фактора уже была своя фирма, Max Factor & Company, и лавка на Саут-Сентрал-авеню, дом 1204. Над входом висела вывеска «Антисептический магазин волос Макса Фактора». Внутри продавали парики и шиньоны на заказ, накладки для лысеющих мужчин и театральный грим. Грим, правда, был чужой: Фактор стал представителем на Западном побережье немецкой фирмы Leichner и ещё одной марки, Minor.

Лавка переезжала несколько раз. Саут-Сентрал, потом соседние дома на той же улице, к 1915 году пятый, а затем четвёртый этаж здания Пантейджес на Бродвее, с 1916-го Саут-Хилл-стрит, 326. Цирюльню он к 1913 году закрыл совсем и оставил одни волосы и грим.

Парики для ковбоев

Кино тем временем действительно перебиралось в Калифорнию, и ему нужны были парики. Много париков.

По версии Бастена, которую повторяет и газета Jewish Journal, в 1913 году парики у Фактора взял напрокат Сесил Демилль. Он снимал «Мужа индианки», один из первых полнометражных фильмов Голливуда, и ему нужны были индейцы, ковбои, усатые злодеи. Сохранился рекламный буклет 1917 года: мужские и женские парики, шиньоны, накладки, всё из европейского волоса.

В семье рассказывали и такую историю. Продюсерам вестернов Фактор будто бы сдавал парики с условием: в массовку возьмут его сыновей. Проверить эту байку трудно, но звучит она очень в духе раннего Голливуда, где роль в массовке иногда давали в придачу к реквизиту.

Грим, который трескался

Главная беда немого кино была не в париках, а в лицах.

Театральные актёры гримировались густым жирным гримом в палочках. Со сцены, с двадцати метров, это смотрелось нормально. Камера же подходила к лицу вплотную, а потом его растягивали на весь экран. Толстый слой выглядел маской, а когда актёр улыбался или хмурился, грим трескался и шёл бороздами. Зрители видели то, чего видеть не должны были.

Фирма Max Factor пересказывает реакцию самого Фактора, когда он впервые увидел, как старый грим выглядит на экране. Одно слово: «Ужасно!»

Дальше версии расходятся.

Бастен, а вслед за ним фирма и Jewish Journal пишут, что уже в 1914 году Фактор сделал грим для кино: тонкий, кремовый, в баночках, на растительных маслах, двенадцати оттенков. Он не трескался, когда лицо двигалось. Среди первых, кто им пользовался, Jewish Journal называет Чарли Чаплина, Бастера Китона и Бена Тёрпина, того самого косоглазого комика.

Но есть и слова самого Фактора, напечатанные в его фирменном буклете 1928 года. Там сказано, что первый гибкий грим он смог предложить актёрам в 1923 году. А в 1925 году газета Los Angeles Times писала об открытии «тонкого гибкого грима» как о новости и сообщала, что его испытывает Дуглас Фэрбенкс.

Авторы Cosmetics and Skin мирят обе даты так. Возможно, крем для нескольких знакомых актёров Фактор намешал ещё в 1914-м, а широко продавать стал только в двадцатые, после одной обидной поездки в Германию.

Час в приёмной у поставщика

Эту историю Бастен рассказывает в книге 2008 года. В 1922 году Фактор поехал в Европу и зашёл в Германии к Leichner, той самой фирме, чей грим много лет продавал в Калифорнии. Он считал себя важным партнёром. Его посадили в приёмной и забыли. Он прождал больше часа, и никто к нему так и не вышел.

После этого Фактор отправил сыновьям в Лос-Анджелес телеграмму. В пересказе Бастена в ней было пять слов: «Start selling greasepaint in tubes», то есть «Начинайте продавать грим в тюбиках». Свой грим, а не чужой.

Тут тоже есть оговорка. Jewish Journal относит тюбики ещё к 1918 году. А исследователи Cosmetics and Skin замечают, что кремовый грим к тому времени изобрёл не один Фактор, новшеством могла быть разве что упаковка. Но обиду в приёмной биограф описывает как поворотный момент: с этого дня Фактор окончательно стал не продавцом чужого товара, а хозяином своего.

К тому времени это давно было семейное дело. Сыновья Дэвис и Фрэнк работали с отцом. Когда в 1929 году фирму перерегистрировали, во главе остался сам Макс, его заместителем стал Макс Файрстайн, муж дочери Сесилии, а казначеем сын Дэвис.

Слово для баночек

В 1920 году, как пишут и фирма, и английская Википедия, Фактор по совету сына Фрэнка перестал называть свои товары «косметикой» и стал писать на них «make-up». Слово актёры знали и раньше, так говорили про грим в театре. Но на баночках для обычных покупательниц оно выглядело по-новому.

Объяснение сохранилось в фирменном буклете 1928 года, и Cosmetics and Skin его приводит. Смысл такой: косметикой пользуются люди, а мейкапом пользуются кинозвёзды. Продавали, таким образом, не пудру и не помаду, а кусочек экрана.

Фирма пишет, что в том же 1920 году публике представили линию Society Make-up. Cosmetics and Skin даёт другую дату, 1927 год, и уточняет, что тогда же благодаря договору с компанией Sales Builders товар Фактора пошёл в аптеки и универмаги по всей стране. Исследователи подозревают, что за этим стояли уже сыновья, Фрэнк и Дэвис. Отец был мастером, сыновья учились торговать.

Блондинки, брюнетки, рыжие и «шатенки»

Ещё одна идея, которую приписывают Фактору, называлась «цветовая гармония». Пудру, румяна и помаду надо подбирать не вразнобой, а под цвет волос, глаз и кожи, и тогда всё лицо смотрится цельным.

Фирма и Бастен относят её к 1918 году. Jewish Journal пишет, что тогда появилась линия пудры «цветовой гармонии» в одиннадцати оттенках, а одной из тех, кто её испытывал, была актриса Кармел Майерс. Cosmetics and Skin опять сомневается: в чёрно-белом кино цвет пудры на экране не разглядишь, так что рассказ о рождении идеи звучит не слишком правдоподобно.

Зато про деление по цвету волос сомнений нет. Всех женщин Фактор разложил на четыре группы: блондинки, брюнетки, рыжие и «браунетки». Последнее слово он придумал сам, для тех, кто посередине между блондинкой и брюнеткой. По-русски это примерно шатенки, хотя точного перевода нет. Торговцы, как замечают историки, быстро поняли выгоду: если всё подобрано в гармонии, покупательница берёт у одной фирмы всё сразу.

В июне 1928 года, по данным фирмы, Фактору пришлось ломать голову над волосами молодой Джин Харлоу. Почти белые, они не укладывались ни в одну из групп, и для неё подбирали новые оттенки. Платиновая блондинка Харлоу потом станет одним из самых узнаваемых лиц Голливуда.

В конце двадцатых появилась и ещё одна вещь, без которой сегодня трудно представить косметичку. Фирма пишет, что в апреле 1928 года Фактор сделал для актрис помаду-блеск, чтобы губы в кадре блестели. Другие авторы называют 1930 год. Сначала этот блеск полагался только звёздам на съёмочной площадке, в магазины он попал позже.

Маска с винтами

А теперь вернёмся к стальной маске из начала.

Фирма Max Factor относит её к 1932 году, некоторые подписи к снимкам к 1933-му. Устроена она была так: на голову надевали обруч, от него шли гибкие металлические полоски, которые прилегали к лбу, носу, скулам, губам и подбородку. Полоски держались на установочных винтах. В январе 1935 года журнал Modern Mechanix описал прибор как нечто, что «отдалённо напоминает бейсбольную маску», и насчитал 325 возможных регулировок.

Задача у маски была практическая. Журнал объяснял её так: изъяны, почти незаметные обычному глазу, на экране, где лицо увеличено во много раз, становятся бросающимися в глаза искажениями. Если у человека, писал Modern Mechanix, нос чуть-чуть кривоват, так что обычный взгляд этого не замечает, прибор это сразу покажет. А дальше в дело вступает опытный гримёр: где-то притемнить, где-то высветлить, и на плёнке нос выйдет прямым.

Точность фирма называет такую: до сотой доли дюйма. В других пересказах встречается и тысячная. Сколько бы ни было на самом деле, по меркам гримёрной это была ювелирная работа.

Фирма добавляет к этому одну фразу, ради которой маску, наверное, и помнят. Идеального лица, которое он искал, Фактор так и не нашёл.

Звучит и смешно, и немного грустно. Человек, который всю жизнь делал красивыми самые знаменитые лица своего времени, измерил их до сотой доли дюйма и не нашёл ни одного без изъяна. Каждое приходилось доводить руками.

Сама маска, как считается, сохранилась в единственном экземпляре. Её выставляют в Голливуде, в музее, о котором речь пойдёт ниже. Со стороны она до сих пор больше похожа на старинное орудие пытки, чем на инструмент для наведения красоты, и посетители именно так её и описывают.

Вечер 26 ноября 1935 года

К середине тридцатых фирма давно выросла из лавки с париками. Ещё в 1928 году Фактор купил здание на Норт-Хайленд-авеню в Голливуде, рядом с бульваром. Внизу были салон, лекционный зал и конторы, наверху производство. Там же собиралась ассоциация гримёров кино, созданная в 1927 году.

Потом здание перестроил архитектор Чарльз Ли, и 26 ноября 1935 года состоялось торжественное открытие. В приглашении его скромно называли «величайшей косметической фабрикой мира». Пришли тысячи людей.

Гостей просили расписаться в большом свитке. Jewish Journal перечисляет некоторые подписи: Клодетт Кольбер, Бела Лугоши, Джордж Бёрнс, Джуди Гарленд, Кэрол Ломбард, Джоан Кроуфорд, Барбара Стэнвик, Эдвард Г. Робинсон. Это примерно как если бы сегодня на открытие одного салона пришла половина афиш всех кинотеатров.

Внутри была главная выдумка Фактора, доведённая до логического конца. Четыре отдельные гримёрные комнаты: для блондинок, для брюнеток, для рыжих и для тех самых «браунеток». В каждой своя отделка и свой свет, подобранные под цвет волос. Одна так и называлась: «Только для блондинок». Ленточку на её пороге перерезала Джин Харлоу.

Пан-Кейк, который уносили домой

В тридцатые в кино пришёл цветной «Техниколор», и старый грим снова подвёл. Под мощными лампами «Техниколора» и на цветной плёнке он выглядел не так, как нужно.

Фирма пишет, что в 1935 году для цветного кино придумали Pan-Cake, сухую прессованную основу, которую наносили влажной губкой. Работали над ней, по одной из версий, отец вместе с сыном Фрэнком. Лёгкая и матовая, она не блестела под светом.

Дальше случилось то, на что Фактор, может быть, и не рассчитывал. Актрисы начали уносить коробочки со съёмочной площадки домой, для себя. Слух пошёл дальше, и Pan-Cake пришлось выпустить в обычную продажу. Внук Фактора Джерри много лет спустя объяснил это одной фразой: «Нормальные люди хотели унести это домой».

Лето 1938-го

Летом 1938 года Фактор поехал в Европу вместе с сыном Дэвисом. По словам биографов, поездка вышла тревожной: домой он вернулся раньше, чем собирался, и почти сразу слёг.

Умер Макс Фактор дома, в Беверли-Хиллз, 30 августа 1938 года. Прощание вёл раввин Эдгар Магнин из храма на бульваре Уилшир. Позже семья посвятила памяти Макса и Дженни часовню при этом храме.

Сколько ему было лет, опять зависит от того, какому документу верить. Если родился в 1877-м, то шестьдесят. Если в 1872-м, как считает фирма, то шестьдесят шесть.

После его смерти сын Фрэнк, тот самый, что когда-то подсказал отцу слово «make-up», взял себе имя отца и стал зваться Максом Фактором-младшим. Фирма осталась в руках семьи, и семья продолжала придумывать новинки.

Что осталось на Хайленд-авеню

Здание на Норт-Хайленд-авеню стоит до сих пор. В 1994 году здание перешло к Голливудскому музею, который основала Донелл Дадиган, и после ремонта, в 2003 году, музей открылся для посетителей.

Внутри сохранили те самые четыре гримёрные. Для блондинок, для брюнеток, для рыжих и для «браунеток», с прежней отделкой. Туда приходят смотреть на платья и реквизит старого Голливуда, а заодно и на маску с винтами.

Донелл Дадиган, рассказывая о Факторе газете Jewish Journal, сказала о нём коротко: «Ему пришлось самому пробивать себе дорогу. И он был полон решимости». И добавила, что цель Фактора была не только в том, чтобы сделать красивыми кинозвёзд.

Это, пожалуй, главное, что получилось у него в итоге. Грим он придумывал для лиц размером со стену кинотеатра. А пользоваться им в конце концов стали женщины, которые никогда в жизни не стояли перед камерой. Актрисы уносили коробочки домой, и вслед за ними то же самое захотели делать их зрительницы.

Вместо итога

Если сложить всё, что известно о Максе Факторе, получится биография, в которой почти у каждой даты есть двойник.

Родился он то ли в 1872-м, то ли в 1877-м. Приплыл в Америку то ли с сорока тысячами, то ли с четырьмястами долларами. Гибкий грим придумал то ли в 1914-м, то ли в 1923-м. Тюбики то ли с 1918-го, то ли после обиды в немецкой приёмной в 1922-м.

Зато не спорят источники вот о чём. Цирюльня в Сент-Луисе. Лавка париков на Саут-Сентрал-авеню. Четыре комнаты для блондинок, брюнеток, рыжих и «браунеток». Харлоу с ножницами у ленточки. И стальная маска с винтами, которой он измерял лица самых красивых женщин Голливуда до сотой доли дюйма.

Идеального лица он так и не нашёл. Поэтому, наверное, и придумал, как довести до ума любое.