В доме на Механической Пал Палыча знали все.
Не по имени-отчеству даже, а функционально: «тот, который чинит». Стиральная машина, утюг, телевизор, дрель, швейная машинка «Чайка» шестьдесят восьмого года — он брался за всё.
Денег не брал никогда. Совсем.
Приносили торты, коньяк, банки с огурцами. Коньяк он отдавал обратно, торты принимал, огурцы принимал охотно.
Соседи между собой это обсуждали. Версии были разные: пенсия хорошая, руки чешутся, скучно одному.
Пал Палыч ни одну не подтверждал. Молчал, чинил, отдавал.
Он умер в мае, восьмидесяти двух лет. Родственников не нашлось, хоронил подъезд вскладчину.
Квартиру потом разбирала соседка снизу — она же и обнаружила в столе общую тетрадь в клеточку.
Тетрадь была расчерчена на четыре колонки: дата, квартира, что чинил, сколько бы стоило в мастерской.
Первая запись — двенадцатое марта девяносто третьего.
Последняя — за две недели до смерти.
Между ними тысяча четыреста с лишним строк. Внизу каждой страницы стояла подведённая сумма, а на последней странице — общий итог за тридцать три года.
Соседка полистала и увидела ещё одну колонку, которую сначала приняла за пометки: против части строк стояли галочки, а рядом мелким почерком — имена. «Лена, 3 кв.», «Витя, 27», «баба Тоня, 11».
В самом конце тетради была страница без таблицы. Там было написано от руки:
«В девяносто третьем я остался без работы, завод встал. Полгода жили на то, что приносили соседи. Никто не считал. Я посчитал».
Сумма в итоге совпадала почти в ноль с той, которую он вывел в конце.
Тетрадь лежит сейчас у соседки снизу. Показывать её кому-то она не хочет: говорит, это личное.
А в подъезде на первом этаже с июня висит объявление, написанное от руки: «Если сломалось что-то мелкое — 27-я квартира, Витя. Бесплатно».
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
