Юрий Эдуардович Лоза родился 1 февраля 1954 года в Свердловске.
Отец, Эдуард Брониславович, работал инженером-конструктором, был изобретателем и играл на баяне. Мать, Людмила Максимовна, работала бухгалтером.
Детство прошло в Верхнем Тагиле. Когда мальчику исполнилось семь, семья переехала в Алма-Ату.
Гитару он взял в четырнадцать лет. Начинал с того, с чего начинали тогда все дворовые музыканты: перепевал англоязычные песни, сочиняя к ним собственные русские тексты. Своего репертуара ещё не было, зато была привычка писать слова самому.
После школы Лоза поступил в Казахский государственный университет, на географический факультет. Учился, был комсоргом группы — всё как положено.
И бросил.
Бросил ради музыкального училища: решил, что музыкой надо заниматься всерьёз, а не по вечерам.
В училище он не поступил.
Просто не успел: пришла повестка, и вместо приёмных экзаменов была армия.
Служил Лоза в ракетных войсках. Там же играл в вокально-инструментальном ансамбле — единственное, что связывало эти два года с музыкой. Демобилизовался рядовым.
В 1974 году, вернувшись, устроился на завод учеником фрезеровщика.
Положение выглядело так: университет брошен, в училище не приняли, за плечами армия, впереди станок.
Но именно на заводе он снова попал в самодеятельность. А оттуда — на первые платные выступления: начал петь в ресторанах, причём на разных языках.
Ресторанная работа в семидесятые была для музыканта единственной школой, где платили деньги и где нельзя было сфальшивить: зал слушал и требовал.
Параллельно он всё-таки окончил Алма-Атинское музыкальное училище имени Чайковского — со второго захода, уже взрослым человеком.
Весной 1977 года устроился на работу в филармонию города Усть-Каменогорска. Это была первая официальная строчка «артист» в трудовой книжке.
Дальше были ансамбли, гастроли, магнитоальбомы, которые расходились по стране на переписанных кассетах.
А в 1988 году вышла песня, после которой фамилию Лоза узнали все.
«Плот» он написал сам — и слова, и музыку. Песня про человека, который сколотил себе плот из того, что было, и поплыл по течению, оказалась понятной каждому.
Может быть, потому, что автор знал, о чём пишет: у него самого за спиной был брошенный университет, непоступление, завод и десять лет пути к собственной песне.
