Бостон, август 1923 года. Сборная Франции приехала в Америку играть на Кубок Дэвиса против австралийцев. Самому молодому в команде девятнадцать лет. Он худощав, не слишком крепок и, похоже, ещё не привык к тому, что его взяли в сборную.
В одной витрине лежит чемодан из крокодиловой кожи. Так, во всяком случае, эту историю много лет спустя будет рассказывать фирма, названная его фамилией. Капитан команды замечает, куда смотрит юноша, и предлагает сделку: выиграешь завтрашний матч, чемодан твой.
Матч он проиграет. Чемодана не получит. Зато получит прозвище, которое переживёт и его теннисную карьеру, и его самого.
Его звали Рене Лакост.
Сын директора автомобильной фирмы
Жан Рене Лакост родился 2 июля 1904 года в Париже. В одном месте французская энциклопедическая статья о нём называет 4 июля, но во всех остальных местах стоит второе число.
Семья была богатой. Отец, Жан-Жюль Лакост, служил администратором фирмы Hispano-Suiza, которая делала дорогие автомобили. В молодости отец и сам был спортсменом: в 1890 году дошёл до финала первого чемпионата Франции по академической гребле в Маконе, потом возглавлял гребное общество на Нижней Сене.
Сыну, казалось, была уготована понятная дорога: учёба, потом дело отца. Здоровьем мальчик не отличался. Биографы пишут, что крепким он не был никогда, а позже у него начнутся серьёзные неприятности с дыханием.
В пятнадцать лет Рене поехал с отцом в Англию. Там его впервые пригласили на корт. По меркам большого тенниса это очень поздно: многие будущие чемпионы к пятнадцати уже играли турниры.
Но ракетка его не отпустила. Британский еженедельник, пересказывая его жизнь, нашёл для этого одно слово: одержимость.
Пять лет на всё
Отец смотрел на новое увлечение без восторга. Наследник фирмы, который вместо учёбы целыми днями пропадает на корте, не входил в его планы.
Договорились так. Отец дал сыну пять лет. В одной биографии условие звучит жёстко: за пять лет стать чемпионом мира. В другой мягче: отец неохотно разрешил отложить учёбу и попробовать. Сходятся источники в главном: срок был, и срок был короткий.
Природного таланта, как у иных звёзд того времени, у Рене не было. Это признают почти все, кто о нём писал. Брать приходилось другим.
Зато у него была голова и усидчивость, которой позавидовал бы бухгалтер. Он читал учебники по теннису. Он заводил тетради и записывал туда всё: как играет он сам, где ошибается, в чём силён и в чём слаб каждый соперник. Позже о нём напишут как об одном из самых упорных игроков своего поколения, «теннисной машине», которая берёт не вдохновением, а подготовкой.
Его стиль сложился из этих тетрадей. Ровная игра с задней линии, мяч за мячом, без лишнего риска. Соперник рано или поздно уставал, ошибался, начинал нервничать. А Лакост продолжал так же ровно, как в первом гейме.
Бостон, лонгвудские корты
Через четыре года после первой ракетки его уже взяли в сборную. Летом 1923 года французы отправились за океан: в межзональном финале Кубка Дэвиса их ждала Австралия. Играли на траве Longwood Cricket Club в Бостоне, с 16 по 18 августа.
Именно сюда относит историю с чемоданом официальная летопись фирмы Lacoste. В витрине бостонского магазина лежал чемодан из крокодиловой кожи, юноша заглядывался на него, а капитан команды пообещал купить его, если Рене выиграет свой следующий матч.
Сам Лакост потом рассказывал это так: «Американская пресса прозвала меня Крокодилом после пари, которое я заключил с капитаном французской команды Кубка Дэвиса. Он обещал мне чемодан из крокодиловой кожи, если я выиграю матч, важный для нашей команды».
Матч открывал встречу. Против Рене вышел австралиец Джеймс Андерсон, игрок опытный, уже успевший выиграть чемпионат Австралазии. Счёт получился 7:5, 6:3, 6:4 в пользу Андерсона. Три сета, и ни одного взятого.
Потом французы проиграли и пару, где Лакост играл вместе с Жаком Бруньоном, и ещё одну одиночную встречу. Последний матч, уже ничего не решавший, Рене выиграл у Иэна Макиннеса 6:2, 6:1, 6:2. Австралия победила со счётом 4:1.
Чемодан так и остался в витрине.
Чей это был чемодан
Дальше начинается путаница, которую за сто лет так никто и не распутал.
По одной версии, обещание дал Аллан Мюр, который в 1923 году был капитаном французской сборной в Кубке Дэвиса. Французская энциклопедическая статья о Лакосте называет эту версию самой стройной: и город, и год, и капитан сходятся.
По другой версии, более ходовой, пари заключил Пьер Жиллу. Беда в том, что капитаном сборной Жиллу стал только через несколько лет, так что в Бостоне 1923-го обещать чемодан от имени команды он вряд ли мог.
Третьи переносят всю историю в 1927 год. По их словам, американские газеты прозвали француза не крокодилом, а аллигатором, и только во Франции аллигатор превратился в крокодила.
Есть и четвёртая версия, совсем неожиданная. В одной биографической справке мелькает мысль, что спорил с Лакостом вовсе не капитан, а его друг Робер Жорж, и чемодан был его. Подтверждений у неё меньше всего.
Одна газетная деталь тоже гуляет только по одному источнику. Будто бы прозвище придумал бостонский репортёр Джордж Кэренс, сравнив цепкость француза с хваткой крокодила. Проверить это сегодня трудно.
Сам Лакост объяснял смысл прозвища просто: оно подчёркивало его упорство на корте, ведь он никогда не выпускал добычу. Это, пожалуй, единственное, в чём сходятся все рассказчики. Прозвище дали не за победу, а за характер.
Крокодил на пиджаке
Прозвище прижилось быстро. Его подхватили американские зрители. И Рене решил, что если уж его зовут крокодилом, пусть крокодил будет виден.
В те годы теннисисты выходили на корт в пиджаках. Белые фланелевые брюки, рубашка, а сверху блейзер, который снимали перед игрой. Лакост попросил своего друга, художника Робера Жоржа, нарисовать крокодила.
Сам он вспоминал об этом так: «Мой друг Робер Жорж нарисовал мне крокодила, и его вышили на блейзере, в котором я выходил на корты».
Фирменная летопись относит рисунок к 1927 году.
Пока это была просто шутка над собственным прозвищем. Никакой фирмы, никаких рубашек на продажу. Только пиджак одного игрока, по которому его узнавали издалека.
Пять лет отца истекают
А тем временем подходил к концу отцовский срок.
В 1924 году Рене дошёл до финала Уимблдона и проиграл там своему товарищу по сборной Жану Боротра. В том же году вместе с Боротра взял бронзу в парном разряде на Олимпийских играх в Париже.
В 1925-м пришёл его год. Чемпионат Франции. Уимблдон, в финале которого снова стоял Боротра, только теперь проиграл тот. Парный разряд на обоих турнирах вместе с тем же Боротра. Ему был двадцать один год, и с первой ракетки в Англии прошло пять-шесть лет.
В 1926 году он выиграл чемпионат США в Форест-Хиллс, и в финале опять обыграл Боротра. По итогам того сезона его назвали первой ракеткой мира, и в 1927-м этот титул остался за ним.
Уложился он в отцовские пять лет или чуть вышел за них, зависит от того, с какого месяца считать. Спорить, похоже, было уже не о чем.
Самую тяжёлую победу тех лет он одержал в июне 1927 года в финале чемпионата Франции, который тогда играли в Сен-Клу под Парижем. Против него вышел американец Билл Тилден, лучший теннисист начала двадцатых. Матч шёл три с половиной часа. Пятый сет закончился со счётом 11:9 в пользу Лакоста. Худощавого француза, как пишут биографы, по ходу этого финала сводило судорогой.
Четыре мушкетёра
Во Франции в те годы подобралась компания, какой у страны в теннисе не было ни до, ни долго после. Жан Боротра, весёлый баск, который бросался к сетке. Анри Коше, невысокий лионец с молниеносной реакцией. Жак Бруньон, мастер парной игры. И Лакост, самый молодой и самый методичный из четверых.
Газеты прозвали их четырьмя мушкетёрами. Каждый играл по-своему, и вместе они закрывали почти все слабые места друг друга.
Кубок Дэвиса к тому времени семь лет подряд выигрывали американцы. В 1925 и 1926 годах французы доходили до решающей встречи с ними и оба раза уезжали ни с чем.
Устроен турнир был тогда иначе, чем сейчас. Команда-обладатель весь год отдыхала и выходила только на финал, который называли раундом вызова. Все остальные сначала выясняли между собой, кто получит право бросить ей вызов. С 1921 года американцы ждали соперника дома, на своей траве, и раз за разом его обыгрывали.
В сентябре 1927 года французы снова приехали в Америку. Раунд вызова играли с 8 по 10 сентября на травяных кортах Germantown Cricket Club в Филадельфии.
Первую встречу открывал Лакост. Против него вышел Билл Джонстон, двукратный чемпион США. Рене выиграл 6:3, 6:2, 6:2 и, судя по счёту, почти не дал сопернику дышать.
Потом Тилден обыграл Коше, американцы взяли и пару. Перед последним днём хозяева вели 2:1, и одно очко отделяло их от восьмого Кубка подряд.
В четвёртой встрече Лакост вышел против самого Тилдена. 6:3, 4:6, 6:3, 6:2. Счёт сравнялся. А в пятой Коше обыграл Джонстона, и Франция впервые в своей истории выиграла Кубок Дэвиса со счётом 3:2.
Через неделю Лакост ещё раз обыграл Тилдена, теперь в финале чемпионата США, и второй год подряд увёз домой американский титул.
На следующий год защищать Кубок предстояло уже дома, и для этого в Париже построили новый стадион. Его назвали в честь лётчика Ролана Гарроса. В июле 1928 года первую встречу финала Лакост проиграл Тилдену в пяти сетах, зато потом обыграл Джона Хеннесси, а Франция победила 4:1.
В том же 1928-м он второй раз выиграл Уимблдон, обыграв в финале Коше.
Машина, которая подаёт мячи
Есть ещё одна вещь, которая о Лакосте говорит больше любого счёта.
Живой партнёр на тренировке устаёт, сбивается с ритма, подаёт не туда. Лакост придумал машину, которая бросает мячи сама.
21 марта 1928 года её испытывали на кортах теннисного клуба в Аньере, под Парижем. Фотографы агентства Rol сняли целую серию кадров. На них видна тяжёлая стойка на тележке с колёсиками, высокая труба-магазин для мячей, рукоятка сбоку. Возле машины стоит сам Лакост в кепке и клетчатом шарфе, крутит рукоятку, а по краям корта толпятся мужчины в пальто и шляпах, явно пришедшие посмотреть на диковину. На других кадрах той же серии рукоятку крутит человек в котелке и длинном пальто, а по ту сторону сетки ждёт мяча игрок в белом. Вид у всех такой, будто испытывают не теннисный снаряд, а новый автомобиль. Через два дня о машине написала газета Paris-Soir.
На сайте фирмы Lacoste фотография машины для подачи мячей помечена 1926 годом. Когда именно он её придумал, по открытым источникам не понять, но весной 1928-го её показывали публике, это точно.
Смысл изобретения был прост, как его теннис. Мяч за мячом, в одно и то же место, сколько угодно раз. Ровно то, что нужно человеку, который выигрывал не талантом, а повторением.
Уход в двадцать пять
Здоровье подвело его раньше, чем соперники.
Неприятности с дыханием и кровообращением мучили его давно, и к концу двадцатых играть в полную силу он уже не мог. В июне 1929 года, незадолго до своего двадцатипятилетия, Лакост в третий раз выиграл чемпионат Франции, обыграв в финале Боротра. Это был его последний большой титул.
После этого он ушёл из большого тенниса. В 1932 году ненадолго вернулся, дошёл на чемпионате Франции до четвёртого круга, и на этом всё закончилось.
Вся его большая карьера уложилась примерно в семь лет. Семь титулов турниров Большого шлема в одиночном разряде: три чемпионата Франции, два Уимблдона, два чемпионата США. Ещё три в паре. Два Кубка Дэвиса. Сто лет спустя этот список по-прежнему выглядит внушительно.
30 июня 1930 года он женился на Симоне Тион де ла Шом, чемпионке по гольфу, с которой, по рассказам, познакомился на пароходе, возвращаясь из Америки.
Рубашка с коротким рукавом
Пока он играл, на корт выходили в том, что сегодня показалось бы странным. Длинный рукав, плотная тканая рубашка, которую на жаре закатывали до локтя. Такая одежда стесняла движения, и Лакоста, как пишут биографы, она раздражала всегда.
Себе он стал заказывать рубашки иначе: лёгкие, хлопковые, с коротким рукавом и мягким воротником на пуговицах. И когда большой теннис остался позади, он решил, что такую рубашку можно продавать.
Нужен был человек, который понимает в трикотаже. Им стал Андре Жилье, глава крупнейшей в то время французской трикотажной фирмы. Производство обосновалось в Труа, старом центре французского трикотажа, и часть рубашек, по данным местных изданий, делают там до сих пор.
В 1933 году Лакост и Жилье основали компанию. Бывший чемпион принёс имя, крокодила и идею. Жилье принёс фабрику и умение.
Ткань выбрали необычную, хлопковый трикотаж «пти пике». У него мелкое рельефное плетение, похожее на крошечные соты, он дышит и тянется. Кто из двоих придумал именно это плетение, источники спорят: одни отдают его Жилье, фирма называет Лакоста, третьи пишут, что довели его до ума вдвоём.
Модель получила заводское имя L.12.12. По фирменной легенде, за этими цифрами прячутся материал, короткий рукав и номер прототипа: удачным оказался двенадцатый.
А на грудь, слева, вышили того самого крокодила. Фирма Lacoste считает себя первой маркой, которая вынесла логотип на лицевую сторону одежды.
Рубашку начали продавать в 1934 году. После перерыва сороковых годов, в 1951-м, рубашки поехали в Италию, а в 1952-м в Америку, в ту самую страну, где когда-то придумали прозвище.
Стальная ракетка
Изобретать он не перестал до старости.
В 1960 году запатентовал вставку между струнами, гасящую вибрацию ракетки. А в 1961-м, когда ему было под шестьдесят, получил патент на теннисную ракетку из стальных трубок.
Деревянные ракетки тогда были у всех. Стальная выглядела почти вызывающе: тонкий обод, раздвоенная шейка, струны, натянутые на проволочные петли. В Европе её продавали под маркой Lacoste, а в Америке права на неё получила фирма Wilson и выпустила ракетку под именем T2000.
Впервые её увидели на Уимблдоне в 1963 году. Потом ею играли Билли Джин Кинг и Джимми Коннорс. По подсчётам фирмы, с 1966 по 1978 год стальные ракетки по его патенту принесли игрокам сорок шесть титулов Большого шлема.
Получается странная арифметика. Сам он выиграл десять турниров Большого шлема, если сложить одиночные и парные. А его ракетка за двенадцать лет набрала в четыре с лишним раза больше.
Семейное дело
В 1963 году рубашечную фирму возглавил старший сын Бернар. Он руководил ею больше сорока лет, до 2005 года, и при нём крокодил разошёлся по всему миру. После Бернара компанию возглавил младший брат, Мишель.
Всего детей у Рене и Симоны было четверо. Бернар, Франсуа, ставший физиком-ядерщиком, Мишель и младшая, Катрин. Катрин пошла в мать и стала чемпионкой по гольфу: в 1967 году двадцатидвухлетняя любительница выиграла открытый чемпионат США среди женщин. Ни одной любительнице ни до, ни после неё это не удавалось, и иностранка выиграла этот турнир тоже впервые.
Сам Рене на старости лет жил на юге, в Сен-Жан-де-Люзе, у Бискайского залива. Его избрали почётным главой Французской федерации тенниса, а в 1976 году его имя внесли в Международный зал теннисной славы.
Последний мушкетёр
Рене Лакост умер 12 октября 1996 года в Сен-Жан-де-Люзе. Ему было девяносто два года.
Жан Боротра ушёл двумя годами раньше, Коше и Бруньон ещё раньше. Лакост оказался последним из четырёх мушкетёров. А через несколько недель после его смерти Франция в очередной раз выиграла Кубок Дэвиса.
Билл Тилден, которого он столько раз переигрывал, написал о нём в 1948 году: «Он оставил в игре пустоту, которую никто так и не заполнил».
Болезненный мальчик, взявший ракетку в пятнадцать лет, когда другие уже играли турниры. Отец, отпустивший его на пять лет. Тетради с записями о каждом сопернике. Машина, которая подаёт мячи. Три с половиной часа против Тилдена в Сен-Клу.
И чемодан из крокодиловой кожи, который так и остался в бостонской витрине. Его он не получил. Зато прозвище из того проигранного пари больше девяноста лет вышито на рубашках, и почти каждый, кто его видел, знает, как зовут этого крокодила.
