Экспедицию вывезли вертолётом, а собак забрать не смогли. Через одиннадцать месяцев к людям вышли двое.
В январе 1957 года японцы поставили в Антарктиде станцию «Сёва» — на острове Восточный Онгуль.
Программа была рассчитана на несколько лет и приурочена к Международному геофизическому году.
На станции остались одиннадцать исследователей и девятнадцать сахалинских лаек в упряжке.
Собаки были рабочие: на них возили приборы, топливо и всё, что не увезёт техника по здешнему рельефу.
Зимовка шла своим чередом. Белая лайка по кличке Сироко принесла восьмерых щенков, и на станции стало двадцать четыре пса.
Смену ждали в феврале 1958 года.
Корабль «Сойя» с новой командой на борту вмёрз в лёд на подходе к берегу. На помощь вызвали американский ледокол «Бёртон Айленд», но пробиться к станции по льду так и не вышло.
Оставался вертолёт. Маленький, с жёстким ограничением по весу.
Вывезли людей. Вывезли Сироко с восемью щенками.
Пятнадцать взрослых собак остались на станции — на цепи, с запасом еды на несколько дней.
Решение принимали в спешке. Все были уверены, что вернутся через неделю, максимум через две: погода вот-вот наладится, вертолёт сделает ещё один рейс.
Не вернулись.
Планы на второй сезон отменили целиком. Станция «Сёва» осталась пустой на всю антарктическую зиму — с ветром, темнотой и морозом, от которого металл становится хрупким.
В Японии эту историю восприняли тяжело. В газеты писали, у здания института собирались люди, участников экспедиции упрекали публично.
В январе 1959 года к острову подошла третья экспедиция.
Люди шли к станции, заранее зная, что именно они там увидят.
Большинство собак зиму не пережило. Восьмерым удалось сорваться с цепи, шестерых из них так и не нашли.
А потом кто-то заметил на снегу движение.
К станции шли двое.
Таро и Дзиро — родные братья, самые младшие в упряжке, им было по три года. Сыновья пса по кличке Кума, который тоже был на цепи и тоже сумел освободиться, но исчез.
Оба худые, но живые и на ногах.
Как именно они прожили одиннадцать месяцев, точно не знает никто. Учёные предполагают, что братья держались вместе и добывали еду сами: у берега можно найти рыбу, тюленьи остатки после чужой охоты, помёт птиц.
Признаков того, что они трогали своих, на станции не нашли.
Новость облетела Японию за один день.
Собак, которых считали погибшими, встречали как вернувшихся с того света. Фотографии Таро и Дзиро печатали на первых полосах, о них снимали сюжеты, о них писали в школьных сочинениях.
Для страны они стали символом упорства: держаться, когда всё против тебя, и дождаться своих.
Дзиро остался в Антарктиде и продолжал работать в упряжке — он погиб на станции в 1960 году.
Таро вернулся домой, жил при университете в Саппоро и умер в 1970-м, прожив четырнадцать лет.
Памятники им поставили в нескольких городах Японии.
А слово, которым в тех местах называют встречу после долгой разлуки, с тех пор в стране навсегда связано с двумя братьями, вышедшими из снега навстречу людям.
