Борис Пиотровский возглавлял Эрмитаж с шестьдесят четвёртого по девяностый год.
Двадцать шесть лет. Академик, археолог, человек, при котором музей пережил и оттепель, и застой.
В девяносто втором директором Эрмитажа стал Михаил Пиотровский. Его сын.
Со стороны это выглядит как самая очевидная в мире династия: сын занял кресло отца, всё понятно.
На деле между этими двумя строчками биографии лежит совсем другая жизнь.
Михаил Пиотровский родился в сорок четвёртом. Окончил восточный факультет Ленинградского университета по кафедре арабской филологии — с отличием, в шестьдесят седьмом.
Не искусствоведение. Не музейное дело. Арабистика.
Год он стажировался в Каирском университете. С семьдесят третьего по семьдесят шестой работал в Народной Демократической Республике Йемен: переводчиком и преподавателем истории в Высшей школе общественных наук.
Это не столичная карьера рядом с отцом. Это Аравия семидесятых.
С восемьдесят третьего он ездил в советско-йеменские археологические экспедиции, а в восемьдесят девятом и девяностом руководил ими сам — копал доисламскую Южную Аравию.
За жизнь он написал больше двухсот пятидесяти научных работ: средневековая арабская история, кораническая текстология, исламское искусство.
Директором Эрмитажа он стал в июле девяносто второго года, через два года после того, как отец оставил этот пост.
Страна тогда была в состоянии, которое музеям обычно не идёт на пользу: денег нет, зарплаты не платят, из фондов всё пытаются что-нибудь выкроить.
Он работает в этой должности до сих пор. Идёт тридцать четвёртый год.
Итого на двоих отец и сын руководят Эрмитажем шестьдесят лет — с перерывом всего в два года.
И самое любопытное: специальность у сына была такая, что в Эрмитаж он мог не прийти вовсе. Арабисту с раскопками в Йемене прямая дорога в институт востоковедения, а не в Зимний дворец.
