Мне было четырнадцать, и весь мой мир помещался в чёрный дерматиновый футляр с потёртыми углами.

Четыреста тысяч я отдала ей на собственной кухне, в феврале, между двумя чашками остывшего чая.

Мне было девятнадцать, и я ехала в электричке без билета. Не потому что смелая. Потому что в кошельке

Столовая у нас на минус первом, и окон там нет. Есть одно, узкое, под самым потолком: из него виден кусок

Объявление висело третий день, и я всё возвращалась к нему, как к занозе. «Комод, дерево, 4 ящика, СССР.

Пятно на потолке в спальне я изучила лучше, чем собственное лицо. Оно появилось в мае, пять лет назад.

Тройка. Красная, наискось, в правом верхнем углу. Настя положила тетрадь на край стола и ушла в комнату

Нина Сергеевна не здоровалась. Она поднимала глаза от бумаг, смотрела на часы над дверью, потом на меня

В истории человечества были войны, что тянулись десятилетиями. Была одна, которая, если верить хроникам