Летом 1863 года в Фитчберге, небольшом фабричном городе в Массачусетсе, портной разложил на раздвижном столе в гостиной листы бумаги и принялся резать. Мерки снимали с четырёхлетнего племянника. Складывали готовое всей роднёй, его и жениной. Потом выкройки уложили в коробки по сто штук, и первую такую коробку купила торговая фирма из другого массачусетского городка. Заплатили за неё десять долларов.
Эту купюру портной так и не потратил. Он оставил её себе, как память о днях, когда всё только начиналось.
Звали его Эбенезер Баттерик. Сегодня его фамилию носит одна из старейших в мире марок бумажных выкроек, а конверты с ней до сих пор продают в магазинах тканей. Именно Баттерику обычно приписывают первые выкройки, нарезанные по размерам: не одна на всех, а своя на мальчика пяти лет, своя на восьмилетнего, своя на взрослого мужчину.
А вот кому пришла в голову сама идея, спорят до сих пор. Современные справочники охотно отдают её жене портного, Эллен. Старая биография 1907 года, написанная ещё при жизни людей, которые его знали, рассказывает обратное: жена его отговаривала.
Седьмой сын плотника
Эбенезер Баттерик родился 29 мая 1826 года в Стерлинге, сельском городке в округе Вустер, штат Массачусетс. Отец, Фрэнсис Баттерик, был фермером и плотником. Журнал Time в 1935 году назвал Эбенезера седьмым сыном этого плотника. Мать звали Рухама, в девичестве Басс.
Род был старый, местный. Биограф 1907 года прослеживает его до Уильяма Баттрика, который приплыл в Америку из Англии в 1635 году. Фамилию за два века писали по-разному: Buttrick, Butterick. У Эбенезера закрепилось второе написание, а его родня в округе часто писалась первым.
Фрэнсис Баттерик слыл в Стерлинге человеком деятельным. Биография сообщает, что он стал главным основателем местного универсалистского общества, то есть прихода одной из протестантских церквей. По словам биографа, смелость думать по-своему сын унаследовал от отца.
Учился Эбенезер в обычных школах Стерлинга, а потом в Лестерской академии, старинном частном училище в соседнем городке. Дальше была лавка. Брат держал в Стерлинге деревенский магазин, фирма называлась «Баттерик и Бартлетт», и Эбенезер служил там приказчиком. Лучшие свои деловые привычки, как он потом говорил, он вынес именно оттуда.
Совсем молодым он пошёл учиться портновскому делу. Учеником его взяли в Вустере, главном городе округа. Он старался, и вскоре Баттерик стал, по выражению биографа, «купцом-портным со вкусом и сноровкой»: шил на заказ и сам торговал. Работал сначала в родном Стерлинге, потом в соседнем Леоминстере, а затем в Фитчберге. В книгах по истории моды его называют ещё и мастером мужских рубашек.
В 1850 году он женился на Эллен Огасте Поллард, девушке из того же Стерлинга. В семье родилась дочь, Мэри Эллен. Сын умер в младенчестве.
Как шили без выкроек
Чтобы понять, что придумали в доме Баттериков, надо представить, как шили тогда.
Готовой одежды в лавках было мало, и стоила она дорого. Большую часть того, что носила семья, шили дома. Платья, фартуки, детские рубашки и штанишки кроила мать, иногда с помощью приходящей портнихи. Мужской костюм заказывали у портного вроде Баттерика.
Выкройки существовали и раньше. Но обычно в одном-единственном размере. Модный журнал печатал чертёж платья, и хозяйке оставалось перерисовать его, увеличить или уменьшить на глаз, подогнать под свою фигуру и только потом резать ткань. Биограф 1907 года прямо пишет об этой тягостной работе: чертежи приходилось переводить и вырезать вручную.
С детьми было хуже всего. Дети растут, и то, что годилось прошлой весной, к осени уже мало. А детей в семьях было много, и каждому нужна своя рубашка. Одну и ту же выкройку приходилось перекраивать снова и снова, под каждого ребёнка и под каждый год.
Портной всё это знал по собственной мастерской. Знала и его жена, которая, как пишут источники, сама хорошо шила.
Чья это была идея
Здесь рассказы расходятся, и расходятся довольно сильно.
Версия, которую сегодня повторяют чаще всего, отдаёт идею Эллен. Её пересказывает английская Википедия: миссис Баттерик надоели выкройки одного размера, которые всякий раз приходилось подгонять вручную. Из этой досады, мол, и выросли выкройки по размерам. Справочник Encyclopedia.com добавляет к этой истории подробность: жена шила платьице для младенца-сына и обмолвилась, что с выкройкой точно по его размеру работа шла бы куда легче. Эту версию лучше считать семейным преданием. Документа, где Эллен сама рассказывала бы о своей идее, нет.
Совсем по-другому подаёт дело биография 1907 года, напечатанная в многотомнике о знаменитых семьях округа Вустер. Её составили через четыре года после смерти Баттерика, и написана она тепло, почти как семейная хроника. По этой версии, раздражался сам портной. Ему, пишет биограф, сильно досаждало, сколько времени съедает раскрой детской одежды. И он решил, что набор выкроек разных размеров станет большим подспорьем и ему, и другим портным, и особенно матерям, которые шьют для своих детей.
Там же есть и подробность, которой нет в современных пересказах. Мысль пришла к Баттерику, когда он поправлялся после тяжёлой болезни и долгих тревог. Какой это был недуг, биограф не уточняет.
А дальше самое неожиданное. В июне 1863 года, пишет биограф, Баттерик удивил жену, объявив, что берётся делать выкройки как новое дело. Эллен отнеслась к затее настороженно и пыталась его удержать. Её осторожность, по словам автора, не смогла остановить его уверенности в том, что он напал на след полезного и выгодного изобретения.
Журнал Time в 1935 году рассудил ещё осторожнее. Статья о делах компании начиналась словами: никто не знает, кто изобрёл стандартную бумажную выкройку, Эбенезер Баттерик или его толковая жена Эллен. Зато, по версии журнала, именно честолюбивая Эллен уговорила мужа заняться детской одеждой и тем самым удвоить рынок.
Так что выбирать между версиями приходится читателю. Можно поверить, что жена придумала, а муж сделал. Можно поверить, что муж придумал, а жена сомневалась. Возможно, в обеих есть доля правды: портной и швея годами обсуждали за одним столом одну и ту же досаду, и кто первым сказал вслух «а если резать по размерам», уже не важно.
Одно бесспорно. Начинали они вместе. Все источники, от старой биографии до сайта нынешнего владельца марки, называют основателями дела мужа и жену.
Раздвижной стол в гостиной
Баттерику было тридцять семь лет. Из Стерлинга семья к тому времени перебралась в Фитчберг. Местный краевед Уильям Эмерсон в книге «Фитчберг: прошлое и настоящее» 1903 года пишет, что Баттерик жил в этом городе с 1861 по 1865 год.
Первые опыты, по словам биографа, портной провёл ещё в Стерлинге. А первые выкройки на продажу вырезал в Фитчберге, в собственном доме на Гроув-стрит, на раздвижном обеденном столе в гостиной. Английская Википедия называет местом начала торговли дом в Стерлинге. Такие расхождения в рассказах о первых шагах нередки: семья жила на два городка, родня оставалась в Стерлинге.
Это были выкройки для мальчиков. Мерки снимали с Кларенса Баттрика, четырёхлетнего племянника Эбенезера. Биограф специально отмечает, что в 1907 году Кларенс по-прежнему жил в Стерлинге. Мальчик, на котором примеряли первую в истории марки выкройку, дожил до тех времён, когда эту марку знали по обе стороны океана.
Первый настоящий успех принесла выкройка рубашки. Её так и называли, «рубашечная выкройка Баттерика». Журнал Time пишет, что первые рубашечные выкройки портной вырезал из плотной бумаги и что расходились они нарасхват. Вслед за рубашками пошли выкройки детской одежды для мальчиков и девочек, и они тоже продавались.
Плотную бумагу вскоре сменила тонкая, папиросная. На этом сходятся и Википедия, и нынешние издатели выкроек. Решение оказалось удачнее, чем выглядело. Тонкие листы можно было сложить стопкой и резать по шаблону сразу много слоёв. Готовая выкройка складывалась в маленький плоский пакет и почти ничего не весила. Её можно было отправить по почте в любой городок, где была почта, а значит, почти в любую семью.
Сегодняшние наследники марки пишут, что каждый заказ складывали вручную и укладывали в конверт. Так покупательница могла получить по почте несколько фасонов и размеров разом. Тот самый бумажный конверт с выкройкой, который до сих пор лежит в магазинах тканей, ведёт отсюда.
Складывали выкройки свои. Биограф перечисляет: члены семьи, родня самого Эбенезера и родня его жены. Можно представить ту гостиную летом 1863 года. Раздвижной стол, стопки тонкой бумаги, ножницы, картонные шаблоны. Женщины и подростки сгибают листы по линиям, считают, укладывают. Хозяин режет.
Коробка за десять долларов
Продавать решили не поштучно, а оптом, через лавки. Выкройки укладывали в коробки по сто штук. Оптовая цена коробки была десять долларов, то есть десять центов за выкройку. В рознице та же сотня стоила двадцать пять долларов.
Первые мелкие покупки сделали в городке Ширли. А первую коробку целиком купила фирма «Джеймс Таттл и компания» из Саут-Актона, тоже в Массачусетсе.
Вот тут и появляется та самая купюра. Десять долларов за первую коробку Баттерик получил лично и тратить не стал. По словам биографа, он хранил банкноту как напоминание о «дне малых дел», то есть о скромном начале.
Деньги для 1863 года немалые, но и не богатство. Человек, который всю жизнь считал выручку портновской мастерской, понимал это лучше других. Однако ту бумажку он положил отдельно. Видимо, уже тогда он считал этот день началом чего-то большего, чем подработка.
Дело пошло быстро. В сентябре, через три месяца после первых выкроек, сняли комнаты в доме по соседству. Там наняли пять девушек и женщин, которые складывали выкройки под присмотром сестры Эллен. Некто мистер Кёртис из Фитчберга взялся печатать. Первым разъездным продавцом стал А. Л. Говард, тоже фитчбергский.
Был и ещё один коммивояжёр, Джон Роуч. Осенью того же 1863 года он объехал Нью-Гэмпшир, Мэн и канадскую Новую Шотландию. Биограф сдержанно пишет, что успех был «решительно ободряющим». Это значит, что в дальних городках выкройки брали не хуже, чем дома.
Сначала семья торговала сама, через знакомые лавки. Потом за дело взялись агенты, и без них дальше уже не обходилось.
Весной 1864 года работу перенесли в здание старой академии в Фитчберге. В тот же сезон Баттерик выпустил свой первый модный лист, совсем небольшой. На нём были показаны детские вещи, какие можно сшить по его выкройкам. Позже в том же году он начал печатать модные листы для джентльменов, и к каждому рисунку прилагалась уже вырезанная выкройка. Покупателю больше не нужно было переводить чертёж из журнала и вырезать его самому. Он получал готовую форму нужного размера.
Кровать, которая складывалась к стене
Ещё до этих новинок Баттерик повёз выкройки в Нью-Йорк. Примерно в октябре 1863 года, через четыре месяца после раздвижного стола в гостиной, он снял две комнаты на верхнем этаже дома номер 192 по Бродвею.
Биограф пишет, что Баттерик, по сути, «взял свою постель и пошёл». Он привёз из Стерлинга кровать собственного изобретения и поставил её в задней комнате. Ночью на ней спали, а днём складывали и прислоняли к стене. Изобретательский ум, замечает автор, всё время искал себе новое применение.
Вскоре в Нью-Йорк приехал помогать Абнер Поллард, брат Эллен. Он тоже ночевал в задней комнате, которая днём служила кладовой и мастерской. В передней комнате Баттерик принимал покупателей. Так выглядела нью-йоркская контора марки, которую скоро будут знать в Лондоне и Париже: две комнаты под крышей и складная кровать.
В декабре 1865 года мастерская и дом переехали в Бруклин. В доме поселились семь человек, которые помогали в работе ещё в Фитчберге. Под мастерскую сначала хватало второго этажа обычного жилого дома. Потом прибавляли комнату за комнатой, затем сняли здание побольше, а в конце концов заняли просторный корпус на углу Труп-авеню и Лафайет-авеню.
Одна привычка тех лет характеризует хозяина лучше любых слов. Пока производство было маленьким, Баттерик каждое утро до завтрака приходил в мастерскую, сам подметал комнаты и растапливал печи. А после завтрака ехал в нью-йоркскую контору встречать покупателей.
Платья в тринадцати размерах
В 1866 году Баттерики взялись за женскую одежду. До этого выкройки шили только для мужчин и детей. Теперь появились платья, жакеты и блузы в тринадцати размерах и юбки в пяти. Биограф отмечает, что с тех пор главными покупательницами стали женщины, а дело стало служить их удобству, бережливости и вкусу.
Цены остались доступными. По данным Википедии, выкройка стоила от 25 до 75 центов.
В 1867 году Баттерик взял в компаньоны двух человек. Одним был Дж. У. Уайлдер, его главный агент по продажам. Другим был шурин Абнер Поллард, к тому времени секретарь дела. Фирма стала называться «Э. Баттерик и компания».
Уайлдер, по рассказу Time, и подсказал, что покупательниц надо приучать к выкройкам через журнал. В 1867 году фирма начала выпускать «Квартальный отчёт о модах Бродвея», а в 1868-м ежемесячник «Метрополитен». Позже из них вырос журнал The Delineator, который к началу XX века стал одним из главных женских журналов Америки.
Цифры быстро стали внушительными. Журнал Time пишет, что к 1871 году фирма продавала шесть миллионов выкроек в год. Другие источники относят ту же цифру к 1873-му. К 1876 году у компании было сто отделений и тысяча агентств в США и Канаде, а выкройки Баттерика продавали в Лондоне, Париже, Вене и Берлине.
Эллен этого размаха почти не застала. Большинство источников называют годом её смерти 1871-й. Биография 1907 года указывает другой год, 1879-й. Как бы то ни было, женщина, которую одни считают автором идеи, а другие главной её скептичкой, прожила рядом с этим делом меньше двух десятилетий.
Секретарь в собственной компании
Без потрясений не обошлось. В 1875 году, по словам биографа, сложные обстоятельства совпали с тяжёлым кризисом в стране, и дело было серьёзно подорвано. Его удалось поднять. Биограф пишет о героических усилиях самого Баттерика, которого поддержали компаньоны.
В 1881 году фирму преобразовали в Издательскую компанию Баттерика. Во главе компании встал Уайлдер. Сам основатель занял должность секретаря. Архив Университета Род-Айленда, где хранятся документы компании, уточняет, что Баттерик оставил за собой треть капитала, а вести дела стали Уайлдер и Абнер Поллард.
В 1883 году здоровье Баттерика резко ухудшилось. По словам биографа, оно поправлялось медленно и до конца так и не восстановилось. Он по-прежнему интересовался делом и влиял на него, но жил теперь тихо, задумчиво. Почти полгода проводил в Стерлинге, где выстроил себе просторный, но простой дом на большой ферме, и соседи его любили за приветливость.
Насчёт того, когда он окончательно отошёл от дел, источники снова расходятся. Википедия пишет, что секретарём компании он оставался до 1894 года. Биограф 1907 года называет 1899-й.
О характере Баттерика старая биография говорит с явной симпатией. Мягкие манеры сочетались в нём с непреклонной волей и твёрдым чувством справедливости. Большие деньги не изменили его простых привычек. Он состоял в Бруклинском институте искусств и наук. Особенно его занимала судьба бедных детей, и он щедро им помогал. Биограф пишет, что мало кто был так же далёк от мысли, будто деньги и есть главная цель жизни.
Эбенезер Баттерик умер 31 марта 1903 года в Бруклине после недолгой болезни. Ему было 76 лет. Похоронили его в Леоминстере, по соседству с родным Стерлингом, где когда-то начиналось его портновское дело.
В том же 1903 году компания построила на Манхэттене, на углу Спринг-стрит и Макдугал-стрит, шестнадцатиэтажное здание. В нём разместилась одна из крупнейших типографий страны. А в 1907 году газета New York Times писала про электрическую вывеску на этом доме: компания уверяла, что такой большой нет больше нигде в мире.
Купюра из первой коробки
Сегодня история Баттерика обычно умещается в одну строчку справочника: портной из Массачусетса и его жена в 1863 году придумали выкройки по размерам. За этой строчкой теряется почти всё живое.
Теряется досада, с которой всё началось. Неважно, чья она была, мужа или жены. Каждая мать, перекраивавшая одну и ту же рубашку под троих детей, знала её не понаслышке.
Теряется болезнь, после которой, по словам биографа, портной и задумался о новом деле. И осторожность жены, которая, если верить той же биографии, отговаривала его. И раздвижной стол в гостиной. И четырёхлетний Кларенс, с которого снимали мерки. И сестра Эллен, присматривавшая за пятью девушками, что складывали тонкие листы.
Теряется складная кровать в задней комнате на Бродвее. И метла, с которой хозяин по утрам выходил в собственную мастерскую, пока она была маленькой.
И, конечно, теряется купюра. Десять долларов от фирмы из Саут-Актона за первую сотню выкроек. Баттерик к тому времени был опытным портным с собственным делом. Он хорошо знал цену деньгам, и десять долларов не были для него чудом. Но эту бумажку он сохранил.
Сам он, судя по всему, понимал разницу между выручкой и началом. Выручки потом были миллионные. Начало было одно.
Спор о том, кто придумал выкройку по размерам, вряд ли когда-нибудь закончится. Ни один из известных источников не решает его раз и навсегда. Журнал Time ещё в 1935 году честно признал: никто не знает. Современные справочники всё чаще называют обоих.
Наверное, так и правильно. Тот, кто первым сказал вслух, что одна выкройка на всех не годится, и тот, кто сел резать бумагу, сидели в одной гостиной за одним столом. Выкройки складывала вся родня. А продавать их по свету помогали шурин, агенты и коммивояжёры, о которых сегодня никто не помнит.
Бумажные выкройки в конвертах продают до сих пор. Внутри, как и полтора века назад, лежат сложенные тонкие листы с линиями для разных размеров. Покупательница выбирает свою линию и режет. Ей не нужно ничего перерисовывать и увеличивать на глаз.
И почти никто из тех, кто разворачивает такой лист, не знает, что всё началось с раздвижного стола в гостиной в Фитчберге и с десятидолларовой купюры, которую портной так и не решился потратить.
