Ветеринар из Белфаста не был ни инженером, ни велосипедистом 🐴, но сын пожаловался на тряску по булыжнику, и отец прибил к деревянному диску резиновую трубку, надутую насосом для футбольного мяча 🎈, а через два года после патента узнал, что тот недействителен 📜: Джон Бойд Данлоп, чья фамилия стоит на шинах Dunlop

Осенью 1887 года во дворе дома в Белфасте немолодой бородатый человек катил по земле два колеса. Одно было обычным, железным, снятым с детского трёхколёсного велосипеда. Другое он сделал сам: толстый деревянный диск, а по краю, вместо твёрдого обода, надутая воздухом резиновая трубка.

Он толкнул оба колеса одновременно и стал смотреть.

Железное колесо прокатилось немного и остановилось. Деревянный диск с резиной покатился дальше, через весь двор, пока не ударился в столб ворот. И отскочил от него, как мяч.

Человеку было сорок семь лет. Он не был ни инженером, ни велосипедистом. Он был ветеринаром, лечил лошадей и коров, и весь этот опыт затеял ради сына, который жаловался, что ездить по городским булыжникам больно и тряско.

Звали его Джон Бойд Данлоп. Его фамилию сегодня можно прочитать на шинах, теннисных мячах и мотогоночных трассах по всему миру. А денег от своего изобретения он почти не получил.

Ребёнок, который родился раньше срока

Джон Бойд Данлоп родился 5 февраля 1840 года на ферме в Дрегхорне, в шотландском графстве Эршир. Отец, тоже Джон Данлоп, арендовал землю и вёл хозяйство. Мать звали Агнес, в девичестве Бойд, и её фамилия досталась сыну вторым именем.

Ещё ребёнком Джону рассказали, что он появился на свет на два месяца раньше, чем ждала мать. Мальчик запомнил это на всю жизнь. Он решил, что здоровье у него слабое, и с тех пор вёл себя соответственно: берёгся, избегал долгих поездок и тяжёлой работы. Серьёзно он так ни разу и не заболел до самой старости, но считать себя хрупким не перестал.

На ферме такого работника не ждали. Пахать, косить, таскать мешки ему не поручали, родные считали его слишком слабым для деревенского труда.

Зато в приходской школе он оказался одним из лучших. Учитель так ценил его успехи в арифметике, что усаживал его объяснять счёт младшим ученикам. Мальчик, которого дома жалели, в классе стоял у доски вместо учителя.

А ещё на ферме были животные. Лошади, коровы, овцы, собаки. Джон рос среди них. Позже биографы напишут, что любовь к животным и привела его к профессии.

Эдинбург

Доучиваться его отправили в Эдинбург. Для фермерского сына из Эршира это был большой город: замок на скале, университет, улицы, где грохотали кареты и ломовые телеги.

Учиться Джон пошёл в ветеринарную школу Уильяма Дика, которую в Шотландии и сейчас зовут просто «Дик Вет». Сегодня это ветеринарный факультет Эдинбургского университета. Тогда это было небольшое училище, основанное сыном кузнеца, и учили там прежде всего лечить лошадей.

Лошадь в те годы была всем. Она возила кареты и омнибусы, тянула плуги и телеги, крутила привод на мельницах, таскала вагонетки в шахтах. Ветеринар в городе девятнадцатого века был человеком не менее нужным, чем кузнец или врач.

Студентом Данлоп считался отличным. Учёбу он закончил в апреле 1859 года, ему было девятнадцать. Получил диплом, а со временем и звание почётного члена Королевского ветеринарного общества Эдинбурга.

Несколько лет он работал ветеринаром в самом Эдинбурге. Русская Википедия пишет, что по специальности он проработал там почти десять лет.

Через пролив, в Ирландию

В 1867 году Данлопу было двадцать семь. Он уехал из Шотландии и перебрался через пролив, на север Ирландии.

По одним данным, сначала он вместе с братом Джеймсом открыл ветеринарную лечебницу в Даунпатрике, небольшом городе к югу от Белфаста. Другие источники сразу пишут о Белфасте. Так или иначе, скоро он оказался именно там.

Белфаст тогда быстро рос. Льняные фабрики, верфи, порт. По мощёным улицам с утра до ночи ездили телеги, пролётки, ломовые повозки. Всё это тянули лошади, и все эти лошади болели, хромали, теряли подковы.

Работы у ветеринара хватало.

В 1871 году Данлоп женился. Его жену звали Маргарет Стивенсон, она тоже была дочерью фермера. У них родились двое детей: дочь Джин и сын Джон, которого дома звали Джонни.

Двенадцать человек только на подковах

Практика Данлопа в Белфасте выросла в одну из самых крупных в Ирландии. На месте, где она стояла, на Мэй-стрит, сегодня висит синяя памятная табличка.

К середине 1880-х у него работало столько людей, что двенадцать человек, как пишут биографы, занимались только тем, что ковали лошадей. Двенадцать кузнецов на одну ветеринарную лечебницу. Каждый день к воротам приводили упряжных и верховых, ломовых и выездных, и каждую надо было осмотреть, вылечить, подковать.

В городе его знали как доброго человека и хорошего врача. Позже сын его делового партнёра, сэр Артур Дю Крос, опишет Данлопа как человека застенчивого и мягкого в обращении, но уверенного в том, что он умеет.

Было у ветеринара и ещё одно умение, которое потом пригодится. Он знал толк в резине. Английская Википедия так и пишет: Данлоп был хорошо знаком с изготовлением резиновых вещей.

Подушки доктора Фейгана

Одним из клиентов Данлопа был врач, сэр Джон Фейган.

У Фейгана была своя идея. Тяжёлых больных он укладывал на подушки, надутые воздухом: лежать на них было мягче. Данлоп, как рассказывают его биографы, примерил эту мысль к своему делу и пробовал делать на воздушной подкладке хомуты для лошадей.

Тот же доктор Фейган был и семейным врачом Данлопов. Когда Джонни было лет десять, врач посоветовал мальчику больше ездить на велосипеде. Свежий воздух, движение, крепче будет здоровье.

Велосипед у Джонни был трёхколёсный. Колёса с железными ободьями, поверх обода полоска сплошной резины. Такие шины тогда стояли почти на всех велосипедах.

Булыжник

Улицы Белфаста были вымощены гранитной брусчаткой. Тёсаные каменные бруски лежали тесными рядами, швы между ними заливали твёрдым раствором. Для подков и тележных колёс самое то. Для детского трёхколёсного велосипеда с тонкой резиновой полоской на ободе мука.

Джонни жаловался отцу. Ездить было тряско, каждый стык между камнями отдавался в руки и в спину. Мальчику хотелось ехать и мягче, и быстрее.

Отец мог бы просто пожать плечами. Велосипеды не его дело. Он не катался на них, не строил их, ничего не понимал в шестерёнках и спицах.

Но про резину он кое-что знал. И про воздушные подушки доктора Фейгана тоже.

Мысль, как её пересказывают биографы, была очень простой. Если к ободу каждого колеса прикрепить полую трубку, наполненную воздухом, она примет удар на себя. Камень попадёт не в железо, а в воздух.

Колесо во дворе

В октябре 1887 года Данлоп взялся за дело. Девятилетний, а по другим данным десятилетний Джонни, конечно, крутился рядом.

Начал отец не с велосипеда, а с простого опыта. Взял толстый деревянный диск. Из листовой резины склеил трубку, свернул её в кольцо и надул. Надувал, как рассказывают, обычным насосом для футбольного мяча. Трубку он обернул полотном и прибил полотно к деревянному диску, чтобы резина держалась.

Получилось колесо, у которого между землёй и деревом был воздух.

Дальше был тот самый опыт во дворе. Одно колесо железное, с трёхколёсного велосипеда сына. Другое деревянное, на воздушной трубке. Оба он толкнул по двору одновременно.

Железное остановилось быстро. Деревянное на воздухе покатилось дальше, докатилось до столба ворот, ударилось и отскочило.

Об этом опыте в 1943 году вспоминал английский журнал «Байсикл». Ветеринар увидел то, ради чего всё затевал: колесо на воздухе катится легче и дальше, чем колесо на твёрдой резине.

Ночная проба

Одного колеса было мало. Данлоп взялся за сам трёхколёсный велосипед сына.

Воздушные трубки он поставил на оба задних колеса. Трубки стали лучше, чехлы из прорезиненного полотна плотнее. Чтобы накачивать шину и чтобы воздух не уходил обратно, понадобился клапан. Самый первый, если верить преданию, ветеринар смастерил из детской соски.

Немецкое патентное ведомство в своём очерке о Данлопе называет дату: весной 1888 года. Другие источники уточняют, что новый трицикл был готов к концу февраля 1888-го и Джонни испытывал его поздно вечером, когда улицы опустели. Ночная проба, без свидетелей, по тёмному Белфасту.

Мальчик поехал по той самой брусчатке, на которую жаловался. И поехал быстрее, чем раньше. Тряска почти пропала.

Ветеринару этого было достаточно, чтобы идти дальше.

Велосипед побольше

После детского трицикла Данлоп перешёл к велосипеду для взрослых. Шины стали крупнее, а результаты, как писал потом журнал «Байсикл», «ещё более поразительными».

Испытывали их на спортивной площадке Черривейл на юге Белфаста. Рамы под новые колёса делала белфастская мастерская Эдлина. Резиновые трубки и чехлы со временем стали заказывать у шотландской фирмы.

Первую шину Данлопа можно увидеть и сегодня. В Национальном музее Шотландии в Эдинбурге хранится переднее велосипедное колесо 1888 года с его шиной, из парусины и индийского каучука. В 1910 году Данлоп сам подарил его музею.

Слово «пневматический»

23 июля 1888 года Данлоп подал заявку на патент. Ему было сорок восемь лет.

В заявке он описал полую трубку из резины и ткани, надутую воздухом и закреплённую на ободе колеса. Именно он, как пишут историки велосипеда, первым употребил для такой шины слово «пневматическая», от греческого слова, которое означает «воздух», «дыхание».

7 декабря 1888 года патент выдали.

Ветеринар из Белфаста стал изобретателем. Только вот о том, что за сорок с лишним лет до него похожую шину уже придумал другой шотландец, он пока не знал. И патентное ведомство, выдавая ему бумагу, этого тоже не заметило.

Четыре заезда из четырёх

Поначалу новые шины выглядели странно. Толстые, пузатые колёса на тонкой велосипедной раме. Гонщики ездили на узких полосках сплошной резины и к затее ветеринара относились с недоверием.

Данлоп поставил свои шины примерно на полсотни велосипедов. В марте 1889 года первым из публики такой велосипед купил местный гонщик Уильям Хьюм, которого все звали Вилли. Ему было двадцать шесть.

Хьюм был капитаном белфастского велоклуба «Белфаст Крузерс». Особых побед за ним до тех пор не числилось. Данлоп сам предложил ему выйти на новых шинах в гонку.

18 мая 1889 года в Белфасте проходили спортивные состязания Куинз-колледжа. Велосипедных заездов было четыре.

Хьюм выиграл все четыре.

Среди тех, кого он обогнал, были сыновья Харви Дю Кроса, председателя Ирландской ассоциации велосипедистов. Один из них, Артур, был тогда чемпионом Ирландии. А вскоре Хьюм поехал в Ливерпуль и там на тех же шинах выиграл все заезды, кроме одного.

Месяца через четыре Артур Дю Крос сам вышел на старт в Дублине на велосипеде с такими же шинами. Зрители, как вспоминали потом, обзывали новинку «пудинговой шиной», а судьи сомневались, можно ли вообще допускать такое к гонке. Допустили. Артур выиграл.

Компаньон

Харви Дю Крос был дублинским предпринимателем, владельцем бумажного дела и большим любителем спорта. Он видел, как его сыновья проиграли гонщику на странных пузатых колёсах, и понял, чего стоят эти колёса.

Дю Крос разыскал ветеринара. Данлоп, как пишут историки фирмы, не имел ни капитала, ни, судя по всему, особого желания строить большое дело. У него была практика, двенадцать кузнецов, лошади и пациенты. А у Дю Кроса были деньги, связи и хватка.

18 ноября 1889 года в Дублине появилась фирма с длинным названием «Пневматик Тайр энд Бутс Сайкл Эйдженси», то есть «Пневматическая шина и велосипедное агентство Бута». Данлоп передал ей права на свой патент. Взамен он получил небольшую сумму денег и небольшую долю акций.

Производство велосипедных шин началось в конце 1890 года в Белфасте.

Письмо о старом патенте

А в 1890 году, через два года после того, как ему выдали патент, Данлопа официально известили: патент недействителен.

Оказалось, что надувную шину уже изобрели. Ещё в 1845 году другой шотландец, Роберт Уильям Томсон, двадцатитрёхлетний инженер из Стонхейвена, запатентовал в Британии колесо с полой резиновой лентой, надутой воздухом и обтянутой кожей. В 1846 году он получил патент во Франции, в 1847 году в Америке. Томсон даже показывал свои «воздушные колёса» на конных экипажах в лондонском Риджентс-парке.

Только велосипедов тогда почти не было, резина стоила дорого, а экипажам хватало и железных ободьев. Изобретение Томсона забыли. Сам он умер в 1873 году, за четырнадцать лет до того, как ветеринар в Белфасте прибил резиновую трубку к деревянному диску.

Данлоп ничего не знал о Томсоне. Он придумал свою шину заново и сам, во дворе, ради сына. Но по закону первым был не он.

Фирму это не погубило. К тому времени у компаньонов были свои патенты на мелочи, без которых шина не работает: на клапан, который не выпускает воздух обратно, на обод, на способы крепить шину к колесу. Были и купленные чужие изобретения, например съёмная шина, которую в 1890 году запатентовал инженер Чарльз Уэлч. Дю Крос вёл дело через тяжбы и неурядицы, и дело росло.

Ветеринар уходит

В 1892 году Данлоп оставил ветеринарную практику и перебрался в Дублин. Ему было пятьдесят два. Двадцать пять лет он лечил лошадей Белфаста.

Ещё несколько лет он оставался в шинном деле. В середине 1890-х Данлоп продал своё участие и вышел из фирмы.

Больше он никогда не занимался ни шинами, ни резиной.

А в 1896 году Дю Крос продал весь шинный бизнес финансисту Эрнесту Хули за три миллиона фунтов. Хули перепродал его публике уже за пять миллионов. Позже компания стала называться «Данлоп Раббер» и разрослась в огромный концерн с заводами по всему миру. Фамилия ветеринара осталась на вывеске. Самого ветеринара в этом деле давно не было.

Английская Википедия подводит итог одной фразой: большого состояния на своём изобретении Данлоп не нажил.

Тихая жизнь в Боллсбридже

Последние годы Данлоп прожил в Боллсбридже, тихом районе Дублина. Держал небольшую мануфактурную лавку, торговал тканями. Больше никаких деловых интересов у него не было.

Изобретения он, правда, не бросил. В патентных базах сохранились его более поздние заявки, среди них, например, лосьон для кожи и туалетная вода. Человек, который подарил миру надувную шину, в семьдесят лет патентовал лосьон.

Он по-прежнему считал себя слабым здоровьем и берёгся. А болеть по-настоящему так и не начал.

В октябре 1921 года Данлоп слегка простудился. 23 октября он неожиданно умер у себя дома в Дублине. Ему был восемьдесят один год. Похоронили его на кладбище Динс-Грейндж.

Свою историю пневматической шины он начал писать, но закончить не успел. Рукопись после его смерти издала дочь, Джин Макклинток.

Мальчик на десятифунтовой купюре

Фамилия Данлопа пережила его на сто с лишним лет. Её пишут на автомобильных и мотоциклетных шинах, на теннисных и гольфовых мячах, на рекламных щитах вдоль гоночных трасс. Сама фирма много раз меняла хозяев и названия, но марка Dunlop живёт.

В Северной Ирландии его лицо с 1980-х годов печатали на десятифунтовых банкнотах Северного банка, в серии про изобретателей. В феврале 2019 года Данске Банк, наследник Северного банка, выпустил в обращение новую, пластиковую десятифунтовую купюру. На лицевой стороне снова портрет Джона Бойда Данлопа. А рядом с ним, как сообщил банк, изображение его сына.

Того самого мальчика, которому было тряско ездить по булыжнику.

В Белфасте, на Мэй-стрит, висит синяя табличка: на этом месте ветеринарный врач Джон Бойд Данлоп изобрёл первую удачную пневматическую шину. Не «основал компанию», не «разбогател». Изобрёл. Об этом табличка и говорит.

А в Национальном музее Шотландии лежит то самое колесо 1888 года, с шиной из парусины и каучука. Данлоп подарил его музею сам, когда ему было семьдесят.

Колесо, которое отскочило от столба

Вся его дорога до той осени умещается в несколько строк.

Недоношенный ребёнок с фермы, которого дома считали слишком слабым для работы. Мальчик, объяснявший младшим арифметику вместо учителя. Девятнадцатилетний ветеринар с эдинбургским дипломом. Переезд через пролив в двадцать семь. Лечебница в Белфасте, где двенадцать человек только ковали лошадей.

И сын, который однажды пожаловался на брусчатку.

Отец не стал покупать ему другой велосипед. Он склеил трубку из листовой резины, надул её, прибил к деревянному диску и толкнул по двору. Колесо докатилось до столба ворот и отскочило.

Патент его потом признали недействительным. Фирму с его фамилией построили другие люди, и деньги достались им. Сам он закончил жизнь владельцем маленькой лавки тканей в Дублине.

Но каждое надутое колесо на улице, от детского велосипеда до грузовика, катится по той же мысли, которую ветеринар из Белфаста проверил осенью 1887 года у себя во дворе. Камень должен попасть не в железо, а в воздух.