В шестнадцать он получил первую премию консерватории. В двадцать два работал в банке.
Филипп Пажес родился 28 декабря 1953 года в Париже.
Отец, Люсьен Пажес, был учителем музыки. За инструмент он посадил сына в шесть лет и первые годы учил его сам.
В двенадцать мальчика приняли в Парижскую консерваторию. В шестнадцать он взял там первую премию.
Дальше, по всем правилам, должна была начаться карьера классического пианиста: конкурсы, оркестры, залы, медленное восхождение.
Она не началась.
В семье кончились деньги, а отец тяжело заболел.
Учиться дальше и годами ждать признания стало невозможно. Зарабатывать нужно было не когда-нибудь, а в ближайшую пятницу.
Филипп устроился на службу в банк.
Днём он сидел за конторкой, а вечерами и в выходные играл.
Сессионным музыкантом, аккомпаниатором, «руками» на чужих записях: приходишь в студию, играешь партию под чужую песню, получаешь конверт и уходишь домой.
Он аккомпанировал Мишелю Сарду и Джонни Холлидею — артистам, которых во Франции знал каждый.
Его самого не знал никто. На конвертах пластинок такие имена не печатают.
Работа была не унизительная. Просто чужая.
Так прошло несколько лет.
А потом ему передали, что двое продюсеров, Поль де Сеннвиль и Оливье Туссен, ищут пианиста для одной инструментальной пьесы.
Де Сеннвиль написал мелодию для своей новорождённой дочери Аделин. Слов в ней не было — только фортепиано.
На прослушивание позвали около двух десятков пианистов.
Продюсеры искали не самого техничного. Они искали особое туше — мягкое, ясное, узнаваемое с первых тактов.
Взяли двадцатидвухлетнего служащего банка.
Первым делом ему сменили имя: Филипп Пажес звучало по-французски прекрасно, но не выговаривалось за границей. Псевдоним взяли из семьи — фамилию прабабушки, слегка изменив написание.
Так появился Ричард Клайдерман.
Пластинка с «Балладой для Аделин» вышла в 1976 году.
Дальше произошло то, чего не ждал ни один из участников.
Пьесу начали ставить на радио сначала во Франции, потом в Европе, потом в Японии и Латинской Америке. Её покупали люди, которые никогда в жизни не покупали инструментальную музыку.
По официальным данным, «Баллада для Аделин» разошлась тиражом около 22 миллионов экземпляров в 38 странах.
Дальше пошли пластинки одна за другой: переложения классики, эстрадных хитов, народных мелодий, музыки из кино.
Всего за карьеру он записал больше тысячи трёхсот аранжировок и продал, по разным подсчётам, около девяноста миллионов альбомов.
Книга рекордов Гиннесса в своё время назвала его самым успешным пианистом в мире.
Критики от него морщились: слишком гладко, слишком сладко, не настоящая классика.
Он с этим не спорил никогда.
В девяностые и двухтысячные его пластинки стояли в каждом втором доме на постсоветском пространстве, а «Баллада для Аделин» звучала на выпускных, свадьбах и в телепередачах так часто, что мелодию узнают даже те, кто не знает имени автора.
Клайдерман играет до сих пор и по-прежнему много гастролирует.
А та карьера классического пианиста, которую пришлось бросить в шестнадцать, так и не состоялась.
Вместо неё получилась другая — которую в шестнадцать лет он не смог бы себе даже вообразить.
