В кармане рабочей куртки мужа лежал сложенный вчетверо листок. На нём были одиннадцать женских имён.
Наталья нашла его в конце января, когда собирала вещи в стирку.
Куртка была рабочая, тёмно-синяя, с потёртостями на локтях. Сергей носил её пятый год и в стирку отдавал неохотно, потому что она садилась.
Листок был из блокнота в клетку, сложенный вчетверо, с потрёпанными углами. Судя по виду, он лежал в этом кармане не первый месяц.
Наталья развернула его прямо у стиральной машины.
Имена были написаны в столбик, шариковой ручкой, разными чернилами, как будто добавлялись в разное время. Напротив некоторых стояло время.
«Зоя Фёдоровна, 6:40».
«Тамара, 7:05, с тележкой».
«Валя маленькая».
«Раиса Ивановна, через день».
Всего одиннадцать строчек.
Одна из них была аккуратно зачёркнута, и рядом стояла дата. Март прошлого года.
Наталья сложила листок обратно и убрала куртку в шкаф. Стирать она её в тот день не стала.
Сергею она ничего не сказала.
Дальше было четыре месяца, о которых она потом не любила вспоминать.
Двадцать два года брака. Двое взрослых детей, дочка в Калуге с внуком, сын на вахте. Ипотека, выплаченная три года назад. Сергей, который вставал в половине пятого утра, потому что работал на первой смене.
И одиннадцать женских имён с указанием времени.
Она проверила телефон. В телефоне не было ничего: рабочий чат, дочь, автосервис, три спама про кредиты.
Она проверила карту. Тоже ничего.
Хуже всего было то, что Сергей вёл себя ровно так же, как все двадцать два года. Приходил, ел, чинил кран у соседки, смотрел хоккей, засыпал на диване в девять вечера.
И это как раз пугало сильнее всего.
К маю Наталья решила, что дальше так нельзя.
Сергей работал водителем городского автобуса на четырнадцатом маршруте. Первая смена начиналась в шесть.
В четверг она встала вместе с ним, соврала про раннее УЗИ и вышла из дома на двадцать минут позже мужа.
На остановке у поликлиники она села в его автобус.
Он увидел её в зеркало и удивился, но при пассажирах ничего не спросил.
А потом Наталья просто ехала и смотрела.
В шесть сорок на остановке у рынка вошла грузная старуха в вязаной шапке. Сергей ждал её лишние секунд двадцать, пока она добиралась до двери.
— Доброе утро, Зоя Фёдоровна, — сказал он в микрофон.
В семь ноль пять на следующей остановке стояла женщина с клетчатой сумкой-тележкой. Сергей открыл переднюю дверь и опустил ступеньку, хотя на этом маршруте так делать было не обязательно.
Дальше была ещё одна. Потом ещё.
Он знал их всех. Он ждал.
Разговор случился вечером, дома, и начала его Наталья.
Она положила листок на стол.
Сергей посмотрел на него, потом на жену, и до него дошло не сразу. А когда дошло, он сел.
— Ты что, всё это время думала… — начал он и не договорил.
Объяснение оказалось скучным до обидного.
На четырнадцатом маршруте утром ездят в основном пожилые. Автобусы ходят раз в сорок минут, зимой на остановке минус двадцать, а если человек не успел на этот, следующего он будет ждать на ветру.
Сергей стал их ждать. Просто чуть дольше стоять на остановке, пока бабушка доковыляет.
Потом начал путать, кто уже проехал сегодня, а кто нет. Стал записывать.
— Я же не помню всех, — сказал он. — Их одиннадцать. Было одиннадцать.
Наталья спросила про зачёркнутую строчку.
Сергей помолчал.
Лидия Павловна перестала выходить на остановку в феврале. Он спрашивал у других женщин, ему сказали, что она в больнице. В марте её не стало.
На похороны он пришёл сам, постоял в стороне и ушёл, ни с кем не заговорив. Кто он такой, там никто не знал.
— А почему ты мне ни разу про них не рассказывал? — спросила Наталья.
Сергей пожал плечами.
— Так а чего рассказывать? Работа.
Через неделю она снова поехала с ним в первую смену. Не проверять, а просто так.
На остановке у рынка Зоя Фёдоровна забралась в автобус, посмотрела на неё и вдруг сказала:
— Так вы Наташа?
Оказалось, что все одиннадцать знали, как зовут его жену, где она работает, сколько у неё внуков и что у неё больная спина.
Он рассказывал им про неё двадцать лет.
А про них дома не говорил ни разу.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
