Турку стоит на холмах. Улицы от реки Аура карабкаются вверх так круто, что с тяжёлой ношей по ним не бегают, а ползут. Году в 1910-м по этим подъёмам каждый день толкал гружёную тележку мальчишка-посыльный из пекарни. Щуплый, светловолосый, лет двенадцати. Прохожие вряд ли на него смотрели: таких посыльных в портовом городе были десятки.
Через десять лет этот мальчишка выиграет в Антверпене три олимпийских золота. Ещё через четыре года в Париже добавит к ним пять. Его назовут «Летучим финном», журнал Time в 1997 году признает его спортсменом столетия, а бронзовая статуя бегуна встанет у Олимпийского стадиона в Хельсинки.
Сам он потом говорил, что те подъёмы с тележкой укрепили ему спину и ноги лучше любой тренировки. Звали мальчишку Пааво Нурми.
Квартира за вокзалом
Он родился 13 июня 1897 года в Турку (по-шведски город называли Або) в семье столяра Йохана Фредрика Нурми и Матильды Вильгельмины Лайне. Родители перебрались в город из сельского Лоймаа за пять лет до его рождения. Отец, как вспоминали знавшие его люди, был работником надёжным и молчаливым. Эту молчаливость сын унаследует целиком.
После Пааво в семье появились Сийри, Саара, Мартти и Лахья. Младшая родилась в 1908 году. В 1903-м Нурми переехали из рабочей окраины Раунистула в центр, в квартиру за железнодорожным вокзалом. Сорок квадратных метров: одна комната и кухня. На семерых.
Улица, где стоял дом, называлась Яррумиехенкату. В переводе это что-то вроде «улицы тормозного кондуктора». Поезда ходили совсем рядом. Рельсы потом ещё сыграют в этой истории свою роль.
Остров для купания
Богатства в доме не было, но детство поначалу шло как у всех мальчишек рабочих кварталов. Пааво с приятелями бегал.
Кумиром уличной компании был англичанин Альфред Шрабб, знаменитый стайер начала века. Ребята подражали ему как умели. Купаться они ходили на остров Руиссало, а это около шести километров от дома. Туда бегом или быстрым шагом, обратно так же. Бывало, что и дважды за день.
К одиннадцати годам Пааво пробегал полтора километра за 5 минут 2 секунды. Для ребёнка очень прилично. Но сам он, по рассказам биографов, долго считал себя бегуном неталантливым и развивался медленно.
Учился Нурми хорошо. Финская телерадиокомпания Yle, собиравшая его школьные документы, приводит трогательную деталь: в третьем классе он прочитал пятнадцать библиотечных книг, а лучший средний балл получил весной 1910 года. Отметка по физкультуре при этом долго держалась на восьмёрке из десяти и только потом доползла до девятки. Будущий девятикратный олимпийский чемпион на школьной гимнастике звёзд с неба не хватал.
Весна 1910 года стала для него последней школьной весной.
1910 год
В 1910 году Йохан Нурми умер от туберкулёза. Ему было сорок девять. Пааво исполнилось двенадцать, и он оказался старшим сыном в семье, где кроме него было ещё четверо детей.
Через год умерла и младшая, Лахья.
Матильда пошла работать уборщицей. Денег всё равно не хватало, и она сделала то, на что в бедных кварталах шли многие: сдала кухню другой семье. Нурми перебрались в единственную комнату. Спали на раскладных койках, а еду готовили в изразцовой печи, по одному блюду за раз, потому что второго места для кастрюли не было. Кухню семья вернула себе только через четыре года.
Пааво ушёл из школы. Хорошие отметки, прочитанные книги, планы на учёбу пришлось отложить. Нужно было зарабатывать.
Посыльный пекарни
Его взяли посыльным в пекарню. Работа была простая и тяжёлая: развозить хлеб и выпечку по городу. Грузили тележку, и мальчишка толкал её от адреса к адресу. По ровному ещё ничего. Но Турку, как уже сказано, стоит на холмах, и крутые подъёмы там на каждом шагу.
Бегать для удовольствия стало некогда. Биографы пишут, что в эти годы Нурми почти забросил бег. Зато каждый день он часами толкал в гору тяжёлый груз. Позже он сам признавал, что именно эти подъёмы накачали ему мышцы спины и ног. Тренер за такую нагрузку, пожалуй, взял бы с ученика деньги. Пааво за неё платили, пусть и гроши.
Примерно тогда же, лет с двенадцати, он перестал есть мясо. Потом он шутил на эту тему без всякой рисовки: «Жизнь была трудной, и мы ели только зелёные овощи». Финский журналист Тойво Кайла, написавший о нём книгу, уточнял, что строгое вегетарианство продлилось лет до восемнадцати.
В пятнадцать Нурми сменил работу. Он поступил в механическую мастерскую фирмы «Альберг и К°» в Турку и стал учеником слесаря-опиловщика. Весь день с напильником над металлом. Заработок шёл в семью. В этой мастерской он проработает до самой армии.
Каменщик из Куопио
Летом 1912 года в Стокгольме прошли Олимпийские игры. Финляндия выставила на них свою команду, и главным её героем неожиданно для всей Европы стал бегун Ханнес Колехмайнен.
Колехмайнен был каменщиком из Куопио, убеждённым вегетарианцем и родом из спортивной семьи: бегунами были и его братья Вильям и Тату. В Стокгольме он выиграл три золота: на 5000 метров, на 10 000 метров и в кроссе. Ещё одно серебро взял в командном кроссе.
Самым памятным стал забег на 5000 метров. Почти всю дистанцию Колехмайнен шёл бок о бок с французом Жаном Буэном, и только на последних метрах вырвал победу с мировым рекордом. Про него потом говорили, что Колехмайнен «вбежал Финляндию на карту мира».
Пятнадцатилетний ученик опиловщика из Турку воспринял эти победы как личное дело. Каменщик, вегетарианец, человек из рабочей среды. Считай, почти про него самого.
Через несколько дней Пааво Нурми купил себе первую пару беговых туфель.
Для семьи, где кухню сдавали чужим людям, покупка была не пустяковая. Но решение, судя по всему, созрело сразу и окончательно. С этого момента бег перестал быть мальчишеской забавой по дороге на пляж.
Бег летом, лыжи зимой
Тренироваться приходилось в свободное от мастерской время. Летом Нурми бегал по пересечённой местности, по лесам и холмам вокруг города. Особенно любил Руиссало, тот самый остров, куда в детстве бегал купаться: там хватало и подъёмов, и мягких тропинок. Зимой, когда всё заметало снегом, вставал на лыжи.
Ни тренера, ни массажиста, ни стадиона под рукой у него не было. Была мастерская до вечера и дорога домой, в тесную квартиру за вокзалом.
В 1914 году Нурми вступил в легкоатлетический клуб «Турун Урхейлулиитто». Этому клубу он останется верен всю жизнь, даже став самым знаменитым бегуном планеты.
31 мая 1914 года он вышел на свой первый официальный старт. Юношеский забег на 3000 метров. До семнадцатилетия оставалось меньше двух недель. Нурми выиграл с результатом 10 минут 6,9 секунды.
Громкой эту победу назвать было трудно. Юниорский забег в провинциальном городе, о нём знали только свои. Но для посыльного, который пару лет назад толкал хлебную тележку, это была первая настоящая победа.
Шестое место
Дальше пошло медленнее, чем хотелось бы. Нурми работал, тренировался, выступал на местных соревнованиях. В 1916 году он пересобрал свою программу. Кроме бега в неё вошли долгая ходьба, короткие ускорения и гимнастика. Та самая гимнастика, по которой в школе у него стояла восьмёрка.
Тем же летом в Турку прошёл чемпионат Финляндии, первый в его жизни. Итог скромный: шестое место на 5000 метров и шестое на 2000 метров. Взрослые бегуны были сильнее.
Никакого вундеркинда в нём тогда не видели. Позже, когда Нурми уже собирал золото, финские тренеры говорили, что даже в самой Финляндии хватало ребят одарённее его. Разница была в другом. Он был беспощаден к себе, читал всё, что мог найти о тренировках, проверял методики на собственном теле и записывал результаты.
Упрямство было его главным талантом. Отцовская молчаливость никуда не делась: друзей у него было мало, и бегал он в основном один.
Марш-бросок с песком
В апреле 1919 года двадцатиоднолетнего Нурми призвали в армию. Служить его определили в пулемётную роту Порийского полка, который как раз перевели в Турку. Для бегуна это оказалось удачей, хотя сам он поначалу вряд ли так думал.
Характер у новобранца был тяжёлый. Сержантам он не нравился: упрямый, себе на уме, приказы выполнял по-своему. Зато старшие офицеры его скоро оценили. Помогло то, что командир части Хуго Эстерман сам был большим любителем спорта.
Всё решил один марш-бросок. На армейских соревнованиях полагалось пройти 15 километров в полной выкладке: винтовка на плече, ранец за спиной. Остальные шли маршем. Нурми всю дистанцию пробежал. Причём ранец у него, как пишут биографы, был набит песком.
Финишировал он меньше чем за час. По одной из версий, которую пересказывают биографы, командиры сначала заподозрили подвох: не срезал ли солдат дорогу. Проверили. Всё было честно.
Последний вагон
После этого забега армейская служба у Нурми пошла иначе. Ему и ещё нескольким спортсменам выделили свободное время на тренировки. Его отправили учиться в школу оружейников, а всё свободное время он бегал, и бегал так, как до него в Финляндии не бегал почти никто.
Он придумывал упражнения сам. Одно из них пересказывают все биографы. В Турку был участок железной дороги, где поезд шёл в гору около двух километров и заметно сбрасывал ход. Нурми бежал за последним вагоном, держась за него рукой. Поезд тянул, ноги не успевали, и шаг приходилось растягивать. Так он вырабатывал свой знаменитый длинный летящий шаг.
Мальчишка, выросший на улице тормозного кондуктора, нашёл железной дороге неожиданное применение.
Второе изобретение было попроще. Тренировался он в тяжёлых армейских сапогах, подбитых железом. После них беговые туфли казались невесомыми.
Строгий аскетизм юности он в армии смягчил и отошёл от жёсткого вегетарианства. Тренировки стали систематичнее и разнообразнее. Результаты впервые поползли вверх быстро, и к весне 1920 года его уже считали кандидатом в олимпийскую команду.
29 мая 1920 года Нурми установил свой первый рекорд Финляндии: 3000 метров за 8 минут 36,2 секунды. В июле на олимпийском отборе выиграл 1500 и 5000 метров. Его включили в команду сразу на три вида: 5000 метров, 10 000 метров и кросс.
В той же команде ехал в Бельгию и Ханнес Колехмайнен. Кумир восьмилетней давности и мальчишка, купивший туфли после его побед, оказались в одной команде.
Четыре секунды
Игры 1920 года проходили в Антверпене. Нурми было двадцать три, и это был его первый международный старт.
17 августа он вышел на финал 5000 метров. Тактика у него была простая, как у всех молодых и сильных: взвинтить темп с самого начала и оторваться. Он задал такую скорость, при которой, по его расчёту, соперники должны были сломаться.
Один не сломался. Двадцатилетний француз Жозеф Гийемо держался сзади круг за кругом, не обгоняя и не отставая. А на последнем круге рванул и ушёл вперёд. Нурми ответить не смог.
Гийемо выиграл. Нурми пришёл вторым, за 15 минут ровно, на 4,4 секунды позже француза.
Для большинства спортсменов серебро на первой же Олимпиаде было бы праздником. Нурми воспринял его как урок. И, судя по тому, что было дальше, очень хорошо этот урок усвоил.
Через три дня, 20 августа, был финал 10 000 метров. Нурми побежал уже по-другому. Он не рвал с места, распределял силы. Первым со старта ушёл шотландец Джеймс Уилсон, Нурми держался рядом. За два круга до конца вышел вперёд. На последнем круге Гийемо снова попробовал свой приём и на короткое время обошёл его.
Второй раз этот фокус не прошёл. На последнем вираже Нурми прибавил, прошёл француза и первым порвал финишную ленту. 31 минута 45,8 секунды. Разрыв с Гийемо составил 1,4 секунды. Свой личный рекорд на этой дистанции Нурми улучшил больше чем на минуту.
Потом был кросс на восемь километров. Нурми выиграл личный зачёт, обойдя шведа Эрика Бакмана, и вместе с Хейкки Лииматайненом и Теодором Коскенниеми принёс Финляндии золото в командном.
Три золота и серебро. А Колехмайнен, тот самый, в Антверпене выиграл марафон.
Электричество на Яррумиехенкату
Олимпийские медали изменили жизнь семьи из квартиры за вокзалом. После Антверпена в дом Нурми в Турку наконец провели электричество и водопровод. Матильда, мывшая чужие полы, теперь могла включить свет в собственной квартире.
Сам Пааво получил стипендию на учёбу. Бывший посыльный, ушедший из школы в двенадцать лет, поступил в промышленное училище в Хельсинки. Проучился три года, особенно хорошо шла математика, и в 1923 году получил диплом инженера-техника по машиностроению.
Мастерская с напильником осталась в прошлом.
Секундомер
Поражение от Гийемо не давало ему покоя. Нурми разобрал тот забег по косточкам и понял главное: он проиграл не французу, а собственному нетерпению. Рванул слишком рано, сжёг силы на первых кругах и остался пустым к финишу.
С этого момента его забеги превратились в серию опытов, которые он потом тщательно разбирал. Он начал бегать с секундомером в руке. Не на тренировках, а прямо на соревнованиях, на глазах у публики. Смотрел на циферблат, сверял время круга и раскладывал силы по дистанции ровно, без рывков.
Весной 1921 года ему попалось руководство по бегу и кроссу. Написал её Альфред Шрабб, тот самый англичанин, которому когда-то подражали мальчишки с Яррумиехенкату. Из неё Нурми вынес принцип равномерного темпа и довёл его до крайности. Он расчертил себе таблицы с раскладкой по секундам для будущих рекордных забегов и тренировался бежать строго по графику, против часов.
Соперники это быстро почувствовали. Сзади его ровный длинный шаг выглядел красиво и почти лениво, а на тех, кто пытался держаться рядом, действовал угнетающе. Нурми не реагировал на рывки. Он бежал против секундомера, а не против людей.
Результат не заставил себя ждать. 22 июня 1921 года в Стокгольме он установил свой первый мировой рекорд, на 10 000 метров. В 1922-м побил рекорды на 2000, 3000 и 5000 метров. Среди побитых оказался и рекорд Колехмайнена, который считали недосягаемым. В 1923 году к ним добавилась миля.
Он стал первым в истории бегуном, который одновременно владел мировыми рекордами на милю, 5000 и 10 000 метров. Никто этого не повторил ни до, ни после.
Секундомер на траве
На Олимпиаду 1924 года в Париж Нурми приехал уже знаменитым. За несколько недель до Игр, 19 июня, он проверил себя на стадионе в Хельсинки: пробежал 1500 и 5000 метров с перерывом меньше часа и оба раза побил мировой рекорд. Именно такое расписание ждало его в Париже.
В Париже он выиграл 1500 метров, а примерно через час вышел на финал 5000. Соперники, соотечественник Вилле Ритола и швед Эдвин Виде, решили, что Нурми должен был устать, и погнали темп на мировой рекорд. Где-то на дистанции Нурми понял, что теперь бежит против живых людей, а не против часов. Он в последний раз взглянул на секундомер и бросил его на траву.
Выиграл на две десятых секунды.
В Париже Нурми стартовал в пяти видах и взял пять золотых медалей. После тех Игр финское государство заказало скульптору Вяйнё Аалтонену его статую. Всего за три Олимпиады он выиграл девять золотых медалей и три серебряные, а мировых рекордов официально установил двадцать два.
А в 1952 году, когда Олимпиада пришла в Хельсинки, 55-летний Нурми внёс на стадион олимпийский огонь. Стадион, увидев его знаменитый шаг, взревел, а спортсмены национальных команд, по воспоминаниям очевидцев, ломали строй и бежали к краю дорожки, как школьники. Нурми зажёг огненную чашу и передал факел дальше. Принял его Ханнес Колехмайнен, каменщик из Куопио, ради которого сорок лет назад мальчишка из Турку купил свои первые беговые туфли. Колехмайнен зажёг огонь на башне стадиона.
Тележка в гору
Если собрать ту юность целиком, в ней нет ни одного лёгкого поворота. Сын столяра из квартиры в сорок квадратных метров за вокзалом. Двенадцатилетний мальчишка, похоронивший отца и ушедший из школы. Посыльный, который каждый день толкал хлебную тележку по холмам Турку. Семья, сдавшая кухню чужим людям и четыре года жившая в одной комнате. Ученик опиловщика, купивший первые беговые туфли через несколько дней после чужой олимпийской победы. Упрямый солдат, пробежавший марш-бросок с ранцем песка за спиной, пока остальные шли шагом. Бегун, который держался за последний вагон, чтобы растянуть шаг.
И серебро в Антверпене, проигранное на 4,4 секунды. Именно оно научило его бегать с секундомером в руке.
Самым одарённым Нурми себя не считал, и тренеры с ним в этом соглашались. Взял он другим. Спину и ноги ему, по его собственным словам, поставили подъёмы с тележкой. А всё остальное он добрал сам: километрами на Руиссало, железными сапогами, таблицами с секундами и тем самым секундомером, который однажды полетел на парижскую траву.
