Осенью 1966 года по американскому телевидению пошёл новый сериал про ночного мстителя.
Днём богатый издатель газеты, ночью борец с преступностью в зелёной шляпе и плаще. Ездит он на чёрном лимузине, напичканном хитрыми приспособлениями. А за рулём лимузина сидит шофёр. В фуражке, в чёрной маске на пол-лица и в форменной куртке, застёгнутой под горло.
Шофёра звали Като. Сериал назывался «Зелёный шершень».
Играл Като двадцатипятилетний китаец из Сиэтла, и платили ему, если верить биографам, по 400 долларов за серию. На площадке быстро выяснилась странная вещь. Когда Като дрался, камера за ним не успевала. Удар ногой, разворот, ещё удар, и на плёнке оставалось смазанное пятно. Операторам пришлось снимать его драки в замедленном режиме, иначе зритель ничего бы не разглядел.
Ещё одна странность выяснилась позже, уже на улицах. Студия возила Като по стране: супермаркеты, ярмарки, парки, радиостудии, турниры по каратэ. Иногда по несколько выступлений в день. Дети облепляли его, тянули руки, просили показать удар. Как-то организаторы попросили его разбить доску, и он отказался, бросив фразу, которую потом любили повторять его ученики:
— Доски сдачи не дают.
Но вот что любопытно. Узнавали его по маске. Без маски по тому же супермаркету мог пройти невысокий худой парень в пиджаке, и на него не обернулся бы никто. Лица Като Америка толком не видела.
Сериал продержался один сезон. Двадцать шесть серий, и в 1967 году его закрыли.
А на другом конце Тихого океана тот же сериал жил своей жизнью. В Гонконге его показывали под другим названием. Там он шёл как «Шоу Като».
Почему так вышло, становится понятно, если отмотать назад, к самому началу.
Он родился 27 ноября 1940 года в Сан-Франциско, в китайском квартале Чайнатаун. По китайскому календарю это был год Дракона, и час рождения, говорят, тоже пришёлся на Дракона. Родители назвали его Ли Чжэньфань. Английское имя Брюс, как рассказывает фонд его имени, подсказала медсестра.
В Америке семья оказалась почти случайно. Отец, Ли Хайцюань, был певцом и актёром кантонской оперы из Гонконга и как раз гастролировал по Штатам с труппой. Мать, Грейс Хо, родилась в Шанхае. Гастроли закончились, и весной 1941 года, когда сыну было около четырёх месяцев, семья вернулась домой.
Но до отъезда младенец успел сняться в кино. В Сан-Франциско снимали фильм «Девушка из Золотых ворот», режиссёру понадобился грудной ребёнок, и на руки актрисе положили сына Ли Хайцюаня. Играл он, кстати, девочку.
Так начался самый долгий его роман. С камерой.
В Гонконге отец продолжал выходить на сцену и сниматься, а сына таскал с собой. Мальчишка рос на студиях, среди софитов, гримёров и тех людей, кто умеет за полминуты расплакаться по команде. Когда ему было девять, в 1950 году, вышел фильм «Малыш», где он впервые сыграл главную роль, рядом с отцом. Сирота, которого растит бедный учитель, торгующий книжками с картинками.
Сценическое имя пришло из того же календаря: Ли Сяолун, «Маленький дракон».
Роли ему доставались, как правило, двух сортов. Либо ребёнок, которого бьёт жизнь, либо уличный парень, которого жизнь сбила с пути. Гонконгский киноархив, показывавший эти фильмы к его семидесятилетию, так и описывает: дитя жестокого мира или малолетний хулиган, которого затянул город.
Ко второму типу он подходил всё лучше. И не только на экране.
К восемнадцати годам за ним числилось около двадцати фильмов. Ребёнок-актёр со стажем, которому иной взрослый артист позавидовал бы. Дома при этом хватало забот, а в школе жалоб.
Он дрался. Сначала по мелочи, потом всё чаще. Двор на двор, школа на школу, на крышах домов, где взрослые не видят. Худой и близорукий, он лез туда, где были старше и крупнее.
Отец ещё в семь лет начал заниматься с ним тайцзи, медленной гимнастикой, которую по утрам делают старики в парках. Сыну этого было мало. Подростком, в начале пятидесятых (фонд его имени называет возраст тринадцать лет), он попал в школу вин-чунь к мастеру Ип Ману. Вин-чунь стиль короткий, жёсткий, для тесного пространства: удары почти без замаха, руки всё время в контакте с руками противника.
Тренировался он одержимо. Отец смотрел на это со смешанным чувством: мальчик наконец нашёл занятие по душе, но кулаки у него теперь стали ещё тяжелее.
А ещё он танцевал. В 1958 году Брюс Ли выиграл два турнира, которые трудно представить рядом. Школьный чемпионат Гонконга по боксу. И чемпионат колонии по ча-ча-ча.
Ча-ча-ча был тогда в Гонконге повальным увлечением, на танцплощадках толпилась вся городская молодёжь. И в танце, и в драке ценилось одно и то же: чувство ритма, ноги, которые не путаются, и умение оказаться в нужной точке на долю секунды раньше другого.
Драки при этом никуда не делись. В 1958 году на одной из крыш он сошёлся с парнем из другой школы боевых искусств и выбил ему зуб. Семья пострадавшего пошла с жалобой. К родителям Брюса пришли с официальным предупреждением: ещё раз, и разговор будет другим.
Отец с матерью посовещались и приняли решение, которое в Гонконге тех лет принимали многие семьи с беспокойными сыновьями. Отправить его подальше. В Америку, где он родился и гражданином которой был по рождению.
К тому времени он успел сняться в своём последнем гонконгском фильме того периода. Картина называлась «Сирота». Брюс Ли играл в ней мелкого уличного жулика с гонором, который обожает ча-ча-ча и при всяком удобном случае показывает, как умеет танцевать. На экран фильм вышел, когда исполнителя главной роли в городе уже не было.
Весной 1959 года восемнадцатилетний Брюс Ли сел на пароход до Сан-Франциско. Фонд его имени пишет, что с собой у него было сто долларов. Деньги дал отец.
Плыть предстояло долго. Чтобы не скучать, он давал уроки танцев пассажирам побогаче. Ча-ча-ча, разумеется. Так он и пересёк Тихий океан: в кармане сотня, в голове чемпионский шаг.
В Сан-Франциско он сначала поселился у старшей сестры Агнес. Но надолго не задержался. Через знакомых отца его устроили в Сиэтл, к Руби Чоу, хозяйке известного китайского ресторана. Условия были простые: работать официантом, жить при ресторане, учиться.
Бывший ребёнок-звезда двадцати фильмов разносил тарелки. Вечерами ходил в техническую школу Эдисона доучиваться за среднее образование, которое в Гонконге так и не получил.
Можно представить, каково это было. Дома его, бывало, узнавали на улице. Здесь он был ещё одним молодым китайцем в белой куртке официанта, с подносом в руках.
Но кое-что он привёз с собой, и это нельзя было отобрать никакой работой. Вин-чунь.
В Сиэтле он начал показывать приёмы всем, кто хотел смотреть. Сначала знакомым, потом знакомым знакомых. В парке, на стоянке, во дворе. Первые ученики были самые разные, многие старше и крупнее своего учителя. Платили немного, но платили.
В марте 1961 года Брюс Ли поступил в Вашингтонский университет. Здесь две версии расходятся. Сам он и многие биографы говорили, что изучал философию. Университетский журнал выпускников в 1999 году уточнил: официально он числился на театральном отделении, а на философию и психологию ходил дополнительно. Так или иначе, восточная философия и западная психология с тех пор не выходили у него из головы.
В 1963 году в Сиэтле открылась его первая настоящая школа. Он назвал её в свою честь, по детскому имени: Институт кунг-фу Ли Чжэньфаня.
В той же школе появилась ученица Линда Эмери. 17 августа 1964 года они поженились в Сиэтле. Ему было двадцать три, ей девятнадцать. Вскоре молодые переехали в Окленд, под Сан-Франциско, где Брюс Ли вместе с товарищем открыл вторую школу.
Жили бедно. И тут случился день, который всё развернул.
2 августа 1964 года, за пару недель до свадьбы, в Лонг-Бич проходил первый Международный чемпионат по каратэ. Брюса Ли пригласили выступить с показательным номером. Он вышел на помост, худой и невысокий, и сделал вещь, которую потом показывали тысячи раз.
Удар с одного дюйма.
Кулак стоит почти вплотную к груди партнёра. Замаха нет. Короткое движение, и рослый доброволец отлетает назад, на стул, поставленный позади. Зал ахнул. Потом Брюс Ли взял микрофон и спокойно, с улыбкой объяснил, что большинство традиционных школ, по его мнению, учат красиво, но бесполезно.
Многим мастерам в зале это не понравилось. Зато выступление сняли на плёнку.
Плёнка попала к голливудскому парикмахеру Джею Себрингу, который стриг кинозвёзд и сам занимался каратэ. Себринг рассказал о необычном китайце своему клиенту, телепродюсеру Уильяму Дозьеру. У Дозьера как раз шёл с огромным успехом «Бэтмен», и он искал, что бы запустить следом.
В 1965 году Брюса Ли позвали на кинопробы. Роль была такая: сын знаменитого сыщика Чарли Чана, героя старых детективов. Сериал собирались назвать «Сын номер один».
Пробы прошли хорошо. Сериал не состоялся.
Но Дозьер не хотел отпускать находку. Он предложил Брюсу Ли контракт-опцион на год: 1800 долларов за то, что студия держит его за собой, пока придумывает, куда пристроить. Для семьи, которая считала каждый доллар, это были большие деньги.
1 февраля 1965 года у Брюса и Линды родился сын Брэндон. А через шесть дней в Гонконге умер отец, Ли Хайцюань. Брюс Ли полетел на похороны. По китайскому обычаю сын, который не успел к умирающему отцу, должен был ползти к гробу на коленях, прося прощения. Так, по рассказам биографов, он и сделал.
Вернулся он через пару недель. А в конце 1965 года Дозьер позвонил с новостью: есть сериал. «Зелёный шершень». Брюсу Ли достаётся Като.
В марте 1966-го семья переехала в Лос-Анджелес, в маленькую квартиру в районе Вествуд. Купили синий «Шевроле». Казалось, вот оно. Голливуд.
Только Голливуд видел его по-своему. Като был шофёром и слугой главного героя. Подать машину, открыть дверь, а когда начнётся драка, разобраться с громилами, пока хозяин разбирается с главным злодеем. В маске. Без особых реплик.
Брюс Ли с этим смирился и выжал из роли всё. Как уже сказано, драки пришлось замедлять, иначе на экране ничего не было видно. Кое-что ему не нравилось: например, эффектные прыжки с ударом ногой в полёте, которые хорошо смотрятся, но в настоящей драке, по его словам, не годятся никуда. Он делал их, морщась. Исполнителя главной роли, Ван Уильямса, он между делом научил азам, чтобы тот выглядел в кадре убедительнее.
Была и история с «Бэтменом». Студия задумала совместную серию, где Като дерётся с Робином, помощником Бэтмена. По сценарию Робин побеждал. Брюс Ли прочитал это, развернулся и ушёл с площадки. Сцену переписали: бой закончился вничью.
Осенью 1966 года вышла обложка журнала TV Guide с Като. А дальше начались выступления по стране, о которых сказано в самом начале. По тысяче долларов и больше за выход, толпы детей, и ни одного узнающего взгляда без маски.
14 июля 1967 года сняли последнюю, двадцать шестую серию. Сериал закрыли.
Следующие несколько лет Брюс Ли провёл в Лос-Анджелесе в положении, которое хорошо знают тысячи актёров. Вроде бы снимался, а вроде бы и нет. Эпизод тут, постановка драки там, роль второго плана в чужом фильме.
Зато открылась другая дверь. Голливудские звёзды узнали, что в городе есть человек, который учит драться по-настоящему, и потянулись к нему частными учениками. Среди них были Стив Маккуин, Джеймс Коберн, сценарист Стерлинг Силлифант. А ещё молодой баскетболист Карим Абдул-Джаббар, гигант ростом два метра восемнадцать сантиметров, с которым невысокий учитель потом снимется в одной из своих последних драк.
Платили звёзды хорошо. Но сам он хотел другого. Не учить тех, кто играет главные роли. Играть их.
Летом 1970 года случилась беда. Во время тренировки со штангой он неудачно наклонился с весом на плечах и повредил нерв в нижней части спины. Врачи сказали, что о боевых искусствах, скорее всего, придётся забыть. Полгода он провёл почти не вставая, в корсете.
И всё это время писал. Блокноты, листки, заметки на полях книг. Мысли о бое, о движении, о том, почему стиль не должен становиться клеткой. Из этих записей после его смерти соберут книгу «Дао Джит Кун-до». А сам подход он назвал Джит Кун-до, «путь перехватывающего кулака»: не ждать атаки противника, а перехватить её в тот момент, когда она только начинается.
Через полгода он встал. Через год, вопреки прогнозам, снова тренировался в полную силу.
В том же 1970 году он съездил в Гонконг, повидать родных, и взял с собой пятилетнего Брэндона. И там его ждал сюрприз.
Америка «Зелёного шершня» давно забыла. А Гонконг нет. Сериал, который у себя на родине прошёл одним сезоном, здесь стал хитом. Показывали его под названием «Шоу Като», и главным героем для местных зрителей был вовсе не издатель в зелёной шляпе, а шофёр. Свой. Китаец, сын известного артиста, тот самый Маленький дракон из детских фильмов, который уехал в Америку и вернулся оттуда звездой.
На улицах его узнавали и звали Като. Звали на местное телевидение, показать удары и рассказать про Голливуд.
Человек, которого в Америке без маски не узнавали в супермаркете, в Гонконге не мог спокойно пройти по улице.
Вернувшись в Америку, он решил сделать ещё одну попытку.
Его ученик Стерлинг Силлифант писал сценарии для детективного сериала «Лонгстрит», про слепого следователя из Нового Орлеана. В 1971 году он написал для Брюса Ли роль: владелец антикварной лавки Ли Цун, который учит слепого героя драться. Первая же серия, где появляется Ли Цун, называлась «Путь перехватывающего кулака». Всего Брюс Ли сыграл в четырёх сериях.
И в одной из сцен его герой произносит монолог, который потом разойдётся по всему миру. Брюс Ли работал над ним вместе с Силлифантом:
— Освободи свой разум. Будь бесформенным, как вода. Нальёшь воду в чашку, и она станет чашкой. Нальёшь в бутылку, станет бутылкой. В чайник, станет чайником. Вода может течь, а может крушить. Будь водой, друг мой.
В декабре того же 1971 года Брюс Ли почти дословно повторил эти слова в интервью канадскому журналисту Пьеру Бертону, записанному в Гонконге. Именно по этой записи их потом и узнал весь мир. Сериал «Лонгстрит» помнят немногие, а «будь водой, друг мой» знают даже те, кто не видел ни одного его фильма.
Параллельно Брюс Ли носил по студиям собственную идею. Телесериал о мастере кунг-фу, который странствует по американскому Дикому Западу. Рабочее название было «Воин».
Студии слушали вежливо. Биографы и сам Брюс Ли в интервью объясняли осторожность одинаково: в Голливуде сомневались, что американский зритель примет в главной роли китайца. Поддержки идея так и не получила.
А в 1972 году на экраны вышел сериал «Кунг-фу». О шаолиньском монахе, который странствует по Дикому Западу. Главную роль сыграл американский актёр Дэвид Кэррадайн. Вдова Брюса Ли и его сторонники всегда считали, что замысел был его. Студия Warner Bros. это отрицает, и спор так и остался спором.
Обиделся ли он? Наверняка. Но к тому времени у него уже был другой путь.
Тем временем о нём вспомнили в Гонконге. Продюсер Рэймонд Чоу, незадолго до того основавший собственную киностудию Golden Harvest, видел, как город встречает Като. Чоу предложил контракт на два фильма. Денег немного, по семь с половиной тысяч долларов за картину, как пишут биографы. Зато главные роли.
Летом 1971 года Брюс Ли улетел снимать первый фильм. Назывался он «Большой босс».
Снимали в глухой тайской деревне, в жару и духоту. По первоначальному замыслу главным героем был другой актёр, Джеймс Тянь, а Брюс Ли считался вторым. В ходе съёмок соотношение перевернулось. Он работал с растянутой лодыжкой и с гриппом. Ругался с режиссёром, ругался с группой, потом с новым режиссёром Ло Вэем. Ему не нравилось, как в гонконгском кино тех лет ставили драки: все дерутся всё время и все одинаково.
В конце октября 1971 года «Большой босс» вышел в Гонконге.
На премьере, рассказывают очевидцы, после финальных титров в зале несколько секунд стояла тишина. А потом зал взорвался. Выйти из кинотеатра спокойно Брюсу Ли не дали, его обступила толпа.
Фильм шёл по семь сеансов в день при полных залах и за девятнадцать дней собрал 3,2 миллиона гонконгских долларов. Ни одна картина в истории Гонконга до этого столько не собирала.
Маленький дракон вернулся домой. Ему было тридцать.
Дальше всё понеслось. В 1972 году вышел «Кулак ярости», и он побил рекорды «Большого босса». Следом Брюс Ли основал собственную компанию и снял «Путь дракона». Тут он был уже и сценаристом, и режиссёром, и постановщиком драк.
Ради «Пути дракона» группа поехала в Рим. Это был первый гонконгский фильм, который снимали в Европе. Разрешения на съёмки в Колизее группе не дали, и кое-что снимали без разрешения, по-тихому, а остальное доделывали в павильоне. В финальной драке на арене Колизея против Брюса Ли вышел американский чемпион по каратэ, для которого это была первая роль в кино. Звали его Чак Норрис.
Теперь Голливуд звонил сам. Студия Warner Bros. вместе с компанией Брюса Ли и Golden Harvest запустила фильм, который должен был вывести его на весь мир. Бюджет 850 тысяч долларов. Съёмки в Гонконге. Постановку всех драк Брюс Ли оставил за собой и настоял, чтобы картину переименовали. Так появился «Выход дракона».
В одной из массовых драк среди охранников, которых он раскидывает, мелькает молодой каскадёр. В титрах его даже не указали. Звали каскадёра Джеки Чан.
20 июля 1973 года Брюс Ли внезапно умер в Гонконге. Ему было тридцать два года.
Через шесть дней, 26 июля, «Выход дракона» вышел в гонконгский прокат. В августе он вышел в Америке. Фильм, снятый за 850 тысяч, в 1973 году собрал по всему миру около ста миллионов долларов в первом прокате, а за следующие десятилетия, по оценкам, около четырёхсот.
Посмотреть, как его встретит мир, Брюс Ли не успел.
Похоронили его в Сиэтле, в городе, куда он когда-то приехал официантом.
А дальше его фильмы зажили собственной жизнью. Добрались они и до Советского Союза, только не через кинотеатры. Во второй половине восьмидесятых, с появлением видеомагнитофонов и видеосалонов, по стране пошли кассеты, переписанные с кассет. Изображение плыло, звук хрипел, а поверх голосов актёров один переводчик гнусаво читал текст за всех. В подвалах, в школьных актовых залах, в пустующих кинотеатрах набивались подростки и смотрели, как невысокий человек в жёлтом комбинезоне молча раскидывает противников.
Мальчишки потом пытались повторить его боевой крик во дворах. Многие так и не узнали, что когда-то этот человек ездил по американским супермаркетам в маске шофёра и что лица его там никто не помнил.
Двадцать фильмов в детстве. Сто долларов в кармане. Поднос официанта, маска Като, отказ Голливуда, полгода в корсете. И только потом четыре фильма, после которых его узнаёт весь мир.
Он сам когда-то сказал, что вода, налитая в чашку, становится чашкой. Кажется, эту фразу он прожил раньше, чем произнёс.
А вы помните, где впервые увидели Брюса Ли: в кинотеатре, по телевизору или на кассете в чьей-то квартире?
