Смокинг был настоящий, с атласными лацканами и бабочкой. Только сшили его на человека, который едва научился ходить.
Так эту историю рассказывал потом сам хозяин смокинга. По его воспоминаниям, впервые на сцену его вывели в семнадцать месяцев, в номере собственных родителей, в костюме, сшитом точно по росту. Публика увидела крошечного взрослого: прямая спина, бабочка, серьёзное лицо. И засмеялась ещё до того, как он что-то сделал.
Есть и другая версия, её тоже пересказывают биографы. Будто бы малыш сам выполз на сцену из-за кулис посреди чужого номера, в комбинезончике и с губной гармошкой на шее. Чихнул. Зал повернулся к нему. Кто-то из актёров подхватил его на руки и велел играть, и он сыграл. Сколько ему тогда было, источники спорят: четырнадцать месяцев, семнадцать, восемнадцать.
Сходятся все в одном. Ни одной другой жизни, кроме сцены, у этого мальчика не было с самого начала. И закончилась эта жизнь на съёмочной площадке, когда ему было девяносто три.
Звали его Джозеф Юл-младший. Мир запомнил его как Микки Руни.
Чемодан, поезд и гримёрка
Родился он 23 сентября 1920 года в Бруклине. Отец, Джо Юл, был комиком водевиля, шотландцем из Глазго, которого увезли в Америку грудным младенцем. Мать, Нелл Картер, танцевала в кордебалете и была родом из Канзас-Сити.
Водевиль в те годы жил на колёсах. Неделя в одном городе, неделя в другом, ночной поезд, новый зал, новые афиши. Мать ушла из номера только на время родов. В 1939 году сам Микки рассказывал журналистам, что ему было одиннадцать дней, когда родители сели с ним в поезд до Олбани, догонять своё шоу.
Колыбелью ему служила гримёрка. Там пахло пудрой, гримом и горячими лампами. Там переодевались, ругались, репетировали, курили и травили анекдоты. Мать вспоминала, что ходить он начал в семь месяцев, а песенку спел раньше, чем ему исполнилось пятнадцать.
Он смотрел на взрослых и повторял. Видел, как танцуют, и пробовал. Слышал, как шутят, и запоминал интонацию. Сам Микки уверял, что однажды, совсем крохой, встал на голову прямо посреди дуэта Сида Голда и Бейб Лятур. Голд, не растерявшись, подозвал его: «Иди-ка сюда, сынок». Зал покатился.
С этими двумя он и работал, пока ему не исполнилось примерно два года. На знаменитой нью-йоркской сцене «Палас» его однажды выпустили изображать Новый год. По его словам, весь костюм состоял из ленточки.
Дальше у малыша появился собственный номер с песней и чечёткой. Афиша гласила: «Джо Юл-младший». В два с половиной он копировал модный дуэт комиков Two Black Crows, выучив их сценку по граммофонной пластинке. Однажды в Чикаго он забыл текст посреди номера. Постоял, подумал и сказал в зал: «Пластинку заело». Хохот был такой, что фразу он потом вставлял нарочно.
Голливуд не открыл ворота
В 1924 году родители разошлись. Мать увезла сына сначала к своим родителям в Канзас-Сити, чтобы мальчик хоть немного поучился в школе. А потом знакомые предложили подвезти их до Калифорнии, если она оплатит свою долю на дорогу. По рассказу самого Микки, доля эта пошла на новую шину.
В Голливуде их не ждали. Агенты и студии, как он вспоминал, не пускали их дальше проходной.
Мать устроилась управляющей в маленький дворик с бунгало и за это жила там без арендной платы. Сын пошёл в подготовительный класс. На него оборачивались соседские дети: он ходил в длинных брюках, как взрослый.
По воскресеньям мать с сыном ездили на автобусе смотреть Беверли-Хиллз. Мальчик никак не мог понять, почему они живут не там. Однажды он с самым честным лицом объяснил женщине, пришедшей снимать бунгало, что у них вообще-то большой дом в Беверли-Хиллз, прямо посреди конной тропы.
Первую работу в Голливуде ему дал театральный антрепренёр Уилл Моррисси, взявший мальчика в ревю. В 1926 году, в шесть лет, он впервые появился в кино, в короткометражке «Not to Be Trusted».
А в фильме «Орхидеи и горностай» 1927 года ему досталась роль, которую потом вспоминал он сам: взрослого коротышки с наклеенными усами и бутафорской сигарой. Сигару он однажды так увлечённо закусил, что выбил себе передний зуб. И ещё долго потом, по его словам, матери приходилось доказывать студиям, что её сын именно ребёнок, а не взрослый маленького роста. Слишком уж убедительно он изображал взрослого.
Ваксой по волосам
Перелом случился из-за газетного объявления. Студия искала мальчика на роль Микки Макгуайра, хулиганистого героя популярного комикса. Нелл прочла и поняла: это шанс.
Была одна загвоздка. Микки Макгуайр в комиксе был жгучим брюнетом, а её сын светловолосым.
Мать решила вопрос по-водевильному, то есть гримом. Сначала попробовала жжёную пробку, которой актёры рисовали себе усы и брови. Пробка не держалась. Тогда она взяла ламповую сажу.
Мальчика пробовали в котелке и с шоколадной сигарой. «Сигару я съел, — вспоминал он через двенадцать лет. — Это было лучшее во всей пробе».
Роль он получил. С 1927 по 1936 год вышли десятки короткометражек про Микки Макгуайра, по подсчётам киноведов 78. Сам Микки в 1939 году называл другую цифру, девяносто пять, и, похоже, тоже считал всерьёз.
Волосы ему потом красили по-настоящему, и однажды краска легла неудачно. У корней проступил жёлтый, потом пошли лиловые и чёрные пряди. Своего цвета, рассказывал он, пришлось ждать около года.
Чужая фамилия
С ролью была связана ещё одна история, почти юридическая. Чтобы мальчик крепче держался за персонажа, продюсер Ларри Дармор предложил ему взять фамилию Макгуайр. Сам Микки потом признавался, что был только рад: его раздражало «младший» в собственном имени. По данным биографов, отец на время даже официально взял ту же фамилию.
Это не помогло. Права на героя комикса принадлежали не им, начались суды, и в итоге Микки запретили выступать под чужим именем.
В 1932 году понадобилась новая фамилия. Тут версии расходятся, и обе забавные. По одной, мать предложила сценическое имя Микки Луни, а сын поправил одну букву, чтобы не спорить с мультфильмами Looney Tunes. По другой, которую в 1939 году рассказывал сам Микки, «Руни» была одной из фамилий её рода.
Так или иначе, на афишах появился Микки Руни. Мальчик ростом ниже сверстников, с вздёрнутым носом, круглым лицом и голосом, которым можно было перекричать оркестр.
К четырнадцати годам у него был долгосрочный контракт с Metro-Goldwyn-Mayer, самой богатой студией Голливуда. В 1935 году он сыграл Пака в экранизации шекспировского «Сна в летнюю ночь», и критики впервые заговорили о нём всерьёз.
Дешёвая картина про провинциальную семью
В 1937 году MGM сняла фильм «Семейное дело». Ничего особенного от него не ждали: обычная картина категории «Б», то есть кино, которое ставили в программу вторым номером, за небольшие деньги и без больших звёзд. Провинциальный городок, судья, его жена, дети. Младший сын, болтливый и влюбчивый школьник Энди Харди.
Его и сыграл Руни.
Картина неожиданно выстрелила. Зрители хотели ещё, и студия, умевшая считать деньги, дала им ещё. За одной серией последовала другая, третья, десятая. До 1946 года вышло больше дюжины фильмов про семью Харди, а в 1958-м сняли ещё один, поздний. Всего набралось около полутора десятков, и в разных справочниках цифра чуть разная.
Энди Харди ссорился с отцом, занимал деньги на свидание, влюблялся не в ту девушку и вёл с отцом-судьёй долгие разговоры «как мужчина с мужчиной». Для Америки конца тридцатых он стал образцовым соседским мальчишкой. Таким, каким хотели видеть своих сыновей.
По подсчётам, которые приводило радио NPR, фильмы о семье Харди собрали больше 75 миллионов долларов. Для тех лет, когда страна ещё не отошла от Великой депрессии, сумма огромная. Дешёвая картина «второго номера» превратилась в одну из самых доходных серий студии, а школьник Энди в её главное лицо.
В трёх фильмах про Энди Харди рядом с ним играла девочка из той же студийной школы, Джуди Гарленд.
Джуди
Впервые они снялись вместе в 1937 году, в картине о скачках «Thoroughbreds Don’t Cry». Потом были Энди Харди, а потом мюзиклы, где они пели и танцевали вдвоём: «Babes in Arms» в 1939-м, «Strike Up the Band», «Babes on Broadway». В последний раз они встретились в кадре в 1948 году, в музыкальной биографии «Words and Music».
Это был один из самых известных дуэтов студийного Голливуда. Двое подростков, выросших за кулисами, умевших с первого дубля и петь, и танцевать, и играть смешно.
Руни потом говорил о ней так: «Мы с Джуди были так близки, будто родились из одного чрева». И ещё: «Это была любовь навсегда».
Жизнь у Джуди Гарленд сложилась короткая и трудная, её не стало в 1969 году, в сорок семь лет. Руни пережил её почти на сорок пять лет. И много позже сказал фразу, которую часто цитируют: «Джуди, пока мы с вами разговариваем, не умерла».
Выше Гейбла
В 1939 году американские владельцы кинотеатров, как делали каждый год, ответили на анкету отраслевого журнала: чьи фильмы приносят больше всего денег. Первое место заняли не Кларк Гейбл и не Спенсер Трейси. И не Тайрон Пауэр, оказавшийся вторым.
Первым стал девятнадцатилетний Микки Руни, ростом примерно метр шестьдесят.
В 1940-м он снова был первым. В 1941-м тоже. Три года подряд самым кассовым актёром Америки был парень, которого взрослые зрители по привычке называли «малыш Энди».
В феврале 1939 года Академия кинематографических искусств вручила ему и юной актрисе и певице Дине Дурбин особую юношескую награду, маленькую статуэтку «Оскара», «за то, что они принесли на экран дух юности». А за мюзикл «Babes in Arms» Руни выдвинули на «Оскар» за лучшую мужскую роль. Ему было девятнадцать, и до него ни одного подростка в этой категории не номинировали.
Студия берегла его как самое дорогое имущество. Историк Голливуда Джейн Эллен Уэйн пересказывает сцену, которую приводят почти все биографы. Глава MGM Луис Б. Майер, недовольный тем, как его звезда ведёт себя на людях, схватил Руни за лацканы и сказал примерно следующее: «Мне всё равно, что ты делаешь дома. Только не делай этого на виду. Ты Энди Харди! Ты символ!»
Руни пообещал вести себя прилично. Много лет спустя он признавал, что эти стычки с Майером, как ни странно, и сделали из него большого актёра.
Слишком взрослый, слишком маленький
А потом мальчик вырос.
Это самая обыкновенная беда всех детских звёзд, и Руни она накрыла по полной программе. Ко второй половине сороковых Энди Харди стал ему не по возрасту. Играть школьника двадцатипятилетнему мужчине было уже смешно. А на роли героев-любовников он не годился ростом: метр шестьдесят, а по некоторым документам и того меньше.
Режиссёр Ричард Куайн, работавший с ним, говорил прямо: «Найти роль для мужчины метр шестьдесят ростом, который уже вышел из возраста Энди Харди, было, скажем честно, не так-то просто».
Киновед Джанин Бейсингер потом сформулировала это так: карьера Руни «поднималась до самых вершин и падала на самое дно».
Сам Руни считал проще. «В 1938 году у меня было восемь главных ролей, — говорил он. — А за 1948-й и 1949-й вместе взятые только три».
Студия, которая ещё недавно берегла его как символ, постепенно потеряла интерес. Контракт с MGM закончился. Руни пошёл туда, где брали: на телевидение, в небольшие картины, на гастроли, в ночные клубы.
В 1954 году на NBC вышло его первое собственное шоу, оно продержалось 32 эпизода. Через десять лет был ещё один ситком, на 17 серий. Предлагали ему и роль, которая потом прославила другого актёра: ворчливого главу семьи Арчи Банкера в сериале «All in the Family». Руни отказался.
Восемь свадеб
Если в чём Микки Руни и был неутомим, так это в женитьбах.
Первой его женой стала Ава Гарднер. В январе 1942 года в маленькой белой церкви в калифорнийском городке Баллард двадцатиоднолетний Руни, самая кассовая звезда страны, обвенчался с девятнадцатилетней начинающей актрисой из Северной Каролины. Через год с небольшим они развелись. Ава потом стала одной из самых знаменитых красавиц Голливуда, а Руни женился снова.
И снова. И снова.
Всего жён было восемь. Один из браков, в 1966 году, продержался около ста дней. Сам Руни относился к этому списку с иронией и любил шутить, что он единственный человек на свете, у которого в свидетельстве о браке написано: «Тому, кого это касается».
Свадьбы, разводы и алименты стоили денег, а деньги у звезды, начавшей работать в полтора года, никогда не задерживались. В 1962 году Руни объявил себя банкротом: долги и многочисленные разводы. Через тридцать четыре года, в 1996-м, ему пришлось пройти через это ещё раз.
У него была на этот счёт любимая фраза: «К успеху всегда идёшь мимо провала».
А восьмой брак, заключённый в 1978 году с певицей Джен Чемберлин, продлился дольше, чем все семь предыдущих, вместе взятые. Тридцать шесть лет.
Комик в мешковатых штанах
Осенью 1979 года на Бродвее открылось ревю «Sugar Babies». Это была весёлая, шумная, нарочито старомодная постановка в духе бурлеска двадцатых годов: скетчи, танцовщицы, куплеты, комики в клетчатых пиджаках и огромных штанах. То самое, на чём вырос маленький Джо Юл в гримёрках своих родителей.
Главную роль сыграл Микки Руни. Ему было пятьдесят девять, и это был его бродвейский дебют.
Партнёршей стала Энн Миллер, звезда чечётки из старых мюзиклов MGM. Публика валила валом. В Нью-Йорке спектакль сыграли 1208 раз, а потом ещё пять лет возили по стране. Руни выдвинули на «Тони». Его биограф Элвин Марилл написал, что в пятьдесят девять Руни «перевоплотился в комика в мешковатых штанах». По сути, он просто вернулся домой, в водевиль.
В том же 1979 году вышел фильм «Чёрный скакун». Руни сыграл в нём старого жокея-тренера Генри Дейли, который учит мальчика держаться на арабском жеребце. Роль принесла ему ещё одну номинацию на «Оскар».
А в 1981-м он снялся в телефильме «Билл» в роли немолодого человека с нарушением развития, который после десятилетий в закрытом учреждении впервые учится жить сам. За эту роль Руни получил «Эмми» и «Золотой глобус».
В 1983 году Академия вручила ему почётный «Оскар» за дело всей жизни. Шестидесятидвухлетний мужчина, которого полвека назад выводили на сцену в смокинге размером с куклу, вышел за статуэткой и поблагодарил, среди прочих, Луиса Б. Майера. Того самого, который когда-то тряс его за лацканы.
Девяносто три
Дальше он просто продолжал работать.
В 1991 году вышли его мемуары. Назвал он их «Life Is Too Short», «Жизнь слишком коротка». Для человека, у которого за плечами было почти семь десятилетий на сцене и в кино, название звучало как шутка. А может, и не как шутка.
В 2006 году зрители нового поколения, никогда не видевшие Энди Харди, увидели его в комедии «Ночь в музее». Восьмидесятипятилетний Руни играл одного из трёх старых ночных сторожей музея, сварливого Гаса, и с явным удовольствием ворчал на героя Бена Стиллера. В 2011 году он мелькнул в фильме «Маппеты».
А в девяносто три он снова надел форму сторожа Гаса, уже для третьей части «Ночи в музее». Эта работа стала для него последней: фильм вышел в декабре 2014 года, когда Руни уже не было.
Микки Руни умер 6 апреля 2014 года в Лос-Анджелесе, в своём доме, в девяносто три года.
Его кинокарьера длилась восемьдесят восемь лет: от немой короткометражки 1926 года до фильма, вышедшего уже после его смерти. А если считать от того вечера в водевиле, когда малыш в крошечном смокинге впервые вышел к рампе, на сцене он провёл больше девяноста лет. Он был одним из последних живых актёров эпохи немого кино, а в последних фильмах уже играл рядом с компьютерными динозаврами.
Журнал The Hollywood Reporter написал о нём после смерти, что он был «одной из крупнейших звёзд всех времён и продержался наверху дольше, чем кто-либо в истории Голливуда».
Восемь жён. Два банкротства. Три года на первом месте в прокате. Две почётные статуэтки «Оскара» и четыре номинации. Рост метр шестьдесят.
И один смокинг, сшитый по мерке на человека, который едва научился ходить. Похоже, мерку тогда сняли правильно: этот человек так и не ушёл со сцены.
