В 1891 году в Детройте вышла толстая книга с длинным названием: «Детройт в истории и коммерции. Тщательная компиляция истории, торговых и промышленных интересов Детройта». Составители обошли фабрики и конторы города, про каждую напечатали заметку, а к заметкам приложили портреты хозяев.
На семьдесят девятой странице таких портретов два. Вверху справа бородатый мужчина в тёмном сюртуке, подпись «Уильям Шервуд». Внизу слева мужчина помоложе: волосы зачёсаны щёткой вверх, густые тёмные усы, высокий стоячий воротничок, галстук-бабочка. Подпись короткая: «Д. Д. Бьюик».
Заметка рядом сухая, как прейскурант. Фирма «Бьюик и Шервуд», угол Шамплейн-стрит и Мелдрам-авеню. Сантехника и деревянные детали для водопроводчиков. Сто двадцать два работника, годовой оборот двести шестьдесят тысяч долларов. Товар расходится по всем Соединённым Штатам, уходит в Канаду и в Южную Америку, в Нью-Йорке открыто своё отделение.
Про самого Бьюика там тоже несколько строк. Родился в Шотландии. Мальчишкой разносил газеты. Работал на ферме. Учился латунному делу, вырос до мастера, завёл собственное производство.
Ему не было и сорока. Солидный детройтский фабрикант, у которого всё уже получилось.
Через восемь лет он продаст это дело целиком. Ради мотора, которого у него пока даже нет.
Грин-стрит, двадцать шесть
Дэвид Данбар Бьюик родился 17 сентября 1854 года в Арброте, портовом городке на восточном побережье Шотландии. Дом стоял на Грин-стрит под номером двадцать шесть. Самого дома давно нет, его снесли.
Отец, Александр Бьюик, был столяром. Мать звали Джейн, в девичестве Роджер.
В 1856 году семья уехала за океан, в Америку. Осели в Детройте, штат Мичиган. Дэвиду было два года.
Детройт тогда ничем не напоминал будущую автомобильную столицу. Торговый город на реке между двумя большими озёрами, пароходы, пристани, склады, лесопилки, мастерские. Сюда ехали со всей Европы: шотландцы, ирландцы, немцы. Здесь было много работы для тех, кто умел что-то делать руками.
Александр Бьюик руками работать умел. Но в новой стране ему досталось всего несколько лет.
Без отца
В 1860 году отец умер. Дэвиду было пять.
Биографы пишут об этом одной строкой, но за ней понятно многое. Вдова в чужой стране, без кормильца. Каждый доллар теперь был на счету.
Деньги в дом рано пришлось приносить и сыну.
Справочник 1891 года, тот самый, с портретом, называет его первое занятие. Дэвид разносил газеты. По утрам «Детройт Фри Пресс», после обеда «Дейли Юнион». «Фри Пресс» выходит в Детройте и сегодня. Биографический сборник 1913 года добавляет, что газетный участок мальчик держал несколько лет, уделяя ему по нескольку часов каждый день.
Газетчик в американском городе тех лет вставал затемно. Забирал из типографии ещё пахнущую краской пачку, раскладывал по сумке и бежал по своему маршруту, от двери к двери. Днём то же самое со второй газетой. Платили за это копейки, но копейки шли в дом.
Школу при этом он пока не бросал.
Три года на чужой земле
В одиннадцать лет Дэвид бросил школу совсем. Энциклопедия мировой биографии объясняет это коротко: надо было помогать матери платить по счетам.
Работу он нашёл не в городе, а на ферме. Сборник 1913 года пишет, что там он провёл три года.
Ферма в Мичигане тех лет означала работу от рассвета до темноты. Дрова, скотина, сено, поле. Мальчишке, который ещё недавно бегал по городским улицам с газетной сумкой, пришлось привыкать к другому ритму: к земле, к погоде, к тяжёлому инструменту.
Чему он научился за эти три года, никто не записал. Но всю дальнейшую жизнь Бьюик будет человеком мастерской, а не конторы. Сам возьмёт в руки напильник, сам переберёт мотор. Хозяином, который только подписывает бумаги, он так и не станет.
В 1869 году он вернулся в Детройт. Ему было лет пятнадцать.
Пора было учиться ремеслу.
У латунного верстака
Ремесло он выбрал такое, которое в растущем городе кормило всегда. Пошёл учеником латунщика-отделочника. Справочник 1891 года называет и место: детройтская мастерская братьев Флауэр.
Латунщик-отделочник работает с тем, что вышло из литейки. Отлитая деталь грубая: заусенцы, наплывы, шершавые бока. Её надо обточить, опилить, подогнать резьбу, отполировать до блеска. Краны, вентили, муфты, клапаны, всё, из чего собирают водопровод и паровые машины, проходило через такие руки.
Работа грязная и шумная. Металлическая пыль, визг станков, руки в мелких порезах. Ученику платили мало, а спрашивали много. Зато ремесло давало то, чего не дадут ни газеты, ни ферма: понимание, как устроена машина изнутри.
Дэвид остался у верстака надолго. По справочнику 1891 года, на двенадцать лет.
Через десять лет после него учеником машиниста к тем же братьям Флауэр пришёл шестнадцатилетний парень с фермы под Детройтом. Звали его Генри Форд. Об этом пишут и биографы Форда, и Энциклопедия мировой биографии в статье о Бьюике. Встречались ли они в цехах, история не сохранила.
Мастер
К 1879 году бывший газетчик стал мастером, то есть старшим над рабочими цеха. Об этом пишут и справочник 1891 года, и сборник 1913-го: Бьюика поставили мастером на том самом заводе, где он учился.
Ему было около двадцати пяти. За плечами ни школы, ни капитала, ни знатной родни. Только руки и десять лет у верстака.
Мастер в таком цеху отвечал за всё сразу: кто за каким станком стоит, какая деталь пошла в брак, почему заказ не готов к сроку. Платили мастеру заметно больше, чем рабочему. Для парня, который начинал с газетной сумки, это была первая настоящая ступенька.
Годом раньше, 17 ноября 1878 года, он женился. Невесту звали Кэрри Кэтрин Швинк, свадьбу сыграли в Детройте. Со временем в семье появились четверо детей: Томас, Фрэнсис, Мэйбелл и Уинтон.
Старший, Томас, потом будет рядом с отцом во многих его автомобильных затеях.
«Бьюик и Шервуд»
Мастером Бьюик пробыл недолго. По справочнику 1891 года, в 1881-м он открыл собственное дело.
Компаньона он нашёл среди своих. Уильям Шервуд был на три года старше, родом из английского графства Линкольншир. В Детройт приехал в 1873 году и поступил к тем же братьям Флауэр литейщиком по латуни. Дорос до управляющего их латунной литейкой.
Один умел отлить деталь, другой довести её до блеска. Вдвоём они завели фирму «Бьюик и Шервуд». Даты в источниках расходятся: справочник 1891 года называет 1884 год, поздние биографы пишут о 1882-м. Сходятся в главном. Делали всё для водопроводчиков: сантехнику и деревянные детали к ней.
Дело пошло. Шервуд, по словам биографов, хорошо считал деньги. Бьюик хорошо придумывал.
Белая ванна
Придумывать он и правда умел.
Ванна в американском доме тех лет была вещью непростой. Бывали деревянные ящики, обитые изнутри цинком или медью. Бывал чугун, но чугун ржавел, а краска и эмаль на нём держались плохо: трескались, отлетали чешуйками.
Бьюик нашёл способ намертво соединить эмаль с чугуном. Эмаль по сути то же стекло: тонкий порошок, который в печи при сильном жаре плавится и растекается по металлу. Вся хитрость в том, чтобы стекло и чугун, остывая, не разошлись и покрытие не пошло трещинами. У Бьюика стекловидный слой спекался с металлом так, что держался годами. Ванна выходила белой, гладкой, без ржавчины. И, что важно, дешевле прежних.
Белая ванна стала в Америке тех лет предметом гордости, знаком того, что в доме живут не бедно. А способ Бьюика пережил его самого. Чугунные ванны эмалируют по тому же принципу до сих пор, хотя покупают их теперь куда реже.
Были и другие изобретения. Поливалка для газона. Устройство для смыва в уборной. К концу 1880-х за Бьюиком числилось больше десятка патентов, и почти все касались сантехники.
Справочник 1891 года описывает и сам завод. Здание на углу двух улиц, фасадом почти в пятьдесят метров на Мелдрам-авеню и около сорока шести на Шамплейн-стрит, а сзади ещё одна постройка. Своё отделение в Нью-Йорке, на Клифф-стрит.
Так и получилась та самая семьдесят девятая страница. Сто двадцать два работника, двести шестьдесят тысяч долларов в год, товар в Канаду и Южную Америку. Бывший газетчик, который бросил школу в одиннадцать, к тридцати пяти годам стал хозяином завода. Биографы пишут, что на белых ваннах он сколотил небольшое состояние.
Мотор
В девяностые годы у Бьюика появилось новое увлечение. Двигатель внутреннего сгорания.
Штука была ещё совсем молодая. Мотор, который сжигает внутри себя бензин и сам крутит вал, без котла, без угля, без пара. В Европе на таких уже ездили первые самоходные экипажи. В Америке ими занимались одиночки в сараях и мастерских, и над ними чаще посмеивались, чем завидовали.
Бьюик начал экспериментировать. Сначала понемногу, потом всё больше.
Чем глубже он уходил в моторы, тем меньше времени оставалось на ванны. Шервуд, который отвечал за то, чтобы завод приносил деньги, смотрел на это всё мрачнее. Биографы пишут прямо: компаньон начал терять терпение.
Картина понятная. Фирма на ходу, сто с лишним рабочих, заказы из других стран. А один из двух хозяев пропадает в углу мастерской над железкой, которая пока не умеет ничего полезного.
Для Бьюика эта железка была важнее любых заказов. Ванны он уже придумал, они продавались сами. А мотор был задачей, которую ещё никто как следует не решил.
И задачей совсем другого масштаба. Латунный кран можно довести до ума за неделю у верстака. Двигатель требовал литья, точной расточки, сотен проб и денег, денег, денег. Своих денег у Бьюика было много. Пока.
Долго так продолжаться не могло.
Сто тысяч долларов
В 1899 году партнёрство распалось. Фирму продали. Энциклопедия мировой биографии называет и месяц, и покупателя: в декабре 1899-го дело перешло к крупной компании «Стэндард Санитари», которая выпускала сантехнику. Сумму все источники называют одну, сто тысяч долларов. Только одни пишут, что это цена всей фирмы, а другие, что столько получил за свою долю сам Бьюик.
Для 1899 года это очень большие деньги. Хватило бы на спокойную жизнь без всяких моторов.
Бьюику было сорок пять. Он только что продал прибыльный завод, который строил почти двадцать лет. Ради дела, у которого не было ни покупателей, ни рынка, ни даже готового изделия.
Талантливый механик и изобретатель, но слабый делец: так о нём пишут почти все биографы. Насчёт изобретателя спорить не о чем. Насчёт дельца выяснилось очень скоро.
Одна машина
Деньги от продажи Бьюик вложил в новую компанию. Назвал её громко: «Бьюик Авто-Вим энд Пауэр». Задумывалось всё скромно. Делать и продавать моторы: для ферм и для лодок.
Но моторами дело не ограничилось. Бьюику мало было просто продавать двигатель. Ему хотелось построить целую машину, от колёс до сиденья.
И тут проявилась черта, которая потом будет ему стоить всего. Бьюик любил разработку, а не продажу. Он снова и снова дорабатывал конструкцию и куда меньше думал о том, кто и когда за всё это заплатит.
К началу 1902 года деньги кончились. Весь капитал от продажи завода ушёл, а на выходе была одна-единственная машина.
В 1902 году он открыл новую фирму, «Бьюик Мэньюфэкчуринг». Планы были те же: продавать двигатели другим автомобильным компаниям и делать собственные машины. И снова всё пошло не так. Производство не налаживалось, разработка тянулась. К концу 1902 года деньги опять закончились. И опять в активе была одна машина.
Клапаны сверху
Но три года возни не прошли даром. Над мотором Бьюик работал не один, с ним были толковые механики. И в его мастерских родилась вещь, которая переживёт и его фирмы, и его самого.
Двигатель с верхним расположением клапанов. По-английски его назвали valve-in-head, «клапаны в головке».
Объяснить разницу можно на пальцах. У любого такого мотора есть клапаны: они открываются, впускают в цилиндр топливную смесь и выпускают отработанные газы. У большинства тогдашних двигателей клапаны стояли сбоку от цилиндра, в отдельном кармане. Смеси приходилось петлять, мотор терял силу. У Бьюика клапаны стояли прямо над поршнем, в головке цилиндра. Путь короче, сгорание лучше, мощность заметно выше при том же объёме.
Примерно как с печкой. Можно подавать воздух к огню через длинный кривой ход сбоку, а можно открыть заслонку прямо над пламенем. Во втором случае горит жарче, хотя дров ровно столько же.
Сегодня так устроено подавляющее большинство автомобильных моторов в мире. А тогда это была смелая новинка небольшой детройтской мастерской, у которой не было денег даже на следующий месяц.
Изобретение было. Денег не было. Бьюику было сорок восемь лет, и он снова стоял у края.
Пять тысяч в долг
Выручил приятель. Бенджамин Бриско, детройтский знакомый Бьюика, тоже болел автомобилями. В 1903 году он дал Бьюику в долг пять тысяч долларов.
Давал без большой веры. Биографы пишут, что в деловых способностях Бьюика Бриско сомневался. Но в самоходные экипажи верил и он.
Сумма скромная, если вспомнить, сколько ушло за предыдущие три года. Но другой у Бьюика не было. Сорок восемь лет, две прогоревшие фирмы, одна машина и новый мотор, который пока никто не покупал.
На эти деньги в 1903 году появилась компания, на вывеске которой фамилия стояла уже прямо: «Бьюик Мотор». Сам Бьюик стал её президентом. Правда, распоряжался он в ней всё меньше. Каждый новый заём и каждая новая сделка отдавали контроль в чужие руки.
Скоро Бриско нашёл покупателей. Компанией заинтересовались деловые люди из Флинта, небольшого мичиганского города в сотне с небольшим километров от Детройта. Главным среди них был Джеймс Уайтинг, хозяин местной фабрики повозок. Фабрика работала исправно, но Уайтинг решил попробовать и самоходный экипаж.
В начале 1904 года компания переехала во Флинт. Бьюик остался при ней управляющим и инженером. Летом того же года из ворот вышли первые серийные машины с его фамилией. Стоял на них тот самый мотор с клапанами в головке: Бьюик уговорил Уайтинга пустить его в серию. Энциклопедия мировой биографии и сборник 1913 года сходятся в цифре: за первый год их сделали тридцать семь.
Тридцать семь машин. Мальчишка, который разносил по Детройту утренние газеты, почти в пятьдесят лет увидел свою фамилию на автомобиле.
Имя на капоте
Дальше история пошла быстро, и уже без него.
В ноябре 1904 года Уайтинг позвал на помощь Уильяма Дюранта, удачливого фабриканта конных экипажей из того же Флинта, и тот взял компанию в свои руки. Дюрант умел то, чего не умел Бьюик: продавать. Производство пошло в гору: сначала сотни машин в год, потом тысячи. В 1908 году вокруг «Бьюика» Дюрант соберёт целый концерн, General Motors.
Места для самого Бьюика в этой истории оставалось всё меньше. Дюрант хотел выпускать машины тысячами, Бьюик хотел строить их хорошо. Через несколько лет он ушёл. Одни биографы называют 1906 год, другие 1908-й. На прощание ему выплатили около ста тысяч долларов.
Второй раз в жизни у Бьюика на руках оказалась такая сумма. Он уехал в Калифорнию, в Лос-Анджелес. Сборник 1913 года объясняет переезд плохим здоровьем и представляет Бьюика солидно: президент нефтяной компании «Бьюик Ойл», а заодно президент и главный пайщик горнорудной компании в старом золотоносном краю Калифорнии. Казалось, что он снова на коне.
Но и эта сумма ушла. Нефть в Калифорнии не принесла ему богатства, земельные участки во Флориде тоже. Он пробовал вместе с сыном Томасом делать карбюраторы. Ничего не выгорело.
В 1928 году у него взял интервью журналист Брюс Кэттон, будущий известный историк. Бьюику было за семьдесят, и он признался, что почти разорён. Телефон в доме он позволить себе не мог. Работал преподавателем в детройтской ремесленной школе.
Дэвид Данбар Бьюик умер в Детройте в марте 1929 года. Ему было семьдесят четыре.
Публицист Теодор Макманус написал о нём фразу, которую потом часто цитировали: «Слава поманила Дэвида Бьюика. Он пригубил из чаши величия, а потом расплескал то, что в ней было».
Машины с его фамилией выпускают до сих пор, больше ста двадцати лет подряд. В 1974 году его включили в Зал автомобильной славы.
Страница семьдесят девять
Если сложить эту жизнь в одну строку, выйдет странная цепочка. Шотландский портовый городок, откуда его увезли двухлетним. Отец, умерший, когда мальчику было пять. Пачки утренних газет. Три года на чужой ферме. Двенадцать лет у латунного верстака. Белая ванна, которая сделала его богатым. Мотор, который всё это съел.
Портрет со страницы 1891 года сохранился. Фабрикант тридцати с лишним лет в стоячем воротничке смотрит немного в сторону. Он ещё ничего не знает про клапаны в головке цилиндра. И про то, что под конец жизни, когда его фамилия будет ездить по всей Америке, у него не найдётся денег даже на телефон.
