Мемфис, 1927 год. Школа Манассас, одна из школ для чернокожих детей в городе, где всё ещё жили по законам раздельного обучения. Новый учитель молод, ему двадцать пять. Подтянутый, аккуратный, в отглаженном костюме. Днём он ведёт уроки, а потом выходит с мальчишками на поле: тренирует школьную футбольную команду.
Он только что окончил университет. Спортсмен, отличный организатор, человек с твёрдым характером.
А ещё он музыкант. Владеет саксофонами, флейтой и ещё несколькими инструментами, знает гармонию. В Денвере он уже играл в настоящем танцевальном оркестре, в студенческие годы собирал свои бэнды.
После уроков он собирает тех, кто умеет держать в руках инструмент. Сначала это просто школьный кружок. Мальчишки разучивают модные мелодии, сбиваются, начинают сначала. Учитель терпеливо стучит ритм.
Кружок назвали «Синкопаторы из Чикасо». Название было местное, мемфисское. Город стоит на высоком берегу Миссисипи, который издавна зовут обрывами Чикасо, по имени индейского народа, жившего в этих краях. Для школьного бэнда имя звучало солидно, почти как у взрослого оркестра.
Пройдёт семь лет, и этот оркестр выйдет на сцену самого знаменитого ночного клуба Гарлема, «Коттон-клуба». И сменит там оркестр Кэба Кэллоуэя.
Учителя звали Джеймс Мелвин Лансфорд. Мир запомнил его как Джимми Лансфорда, одного из великих бэндлидеров эпохи свинга.
Ферма Эвергрин
Родился он 6 июня 1902 года на ферме в местечке Эвергрин, рядом с городком Фултон на северо-востоке штата Миссисипи. Ферма принадлежала отцу, Джеймсу Лансфорду, и была небольшой: пятьдесят три акра, это чуть больше двадцати гектаров. Мать, Иделла, играла на органе, и, по словам биографов, играла с «незаурядным мастерством».
Музыка в доме была всегда. Мальчик рос под звуки органа, под церковные гимны, под песни, которые пели за работой.
На ферме семья не задержалась. Когда Джимми было семь месяцев, Лансфорды переехали в Оклахома-Сити. Потом двинулись дальше, на запад, и осели в Денвере, в Колорадо.
Денвер того времени был городом горняков, железнодорожников и скотоводов. Чернокожих семей там жило немного. Зато были неплохие школы, и именно там Джимми получил музыкальное образование, о котором мечтали бы многие.
Его учителем стал Уилберфорс Уайтмен. Имя это мало что скажет сегодняшнему читателю, а вот фамилию в 1920-е годы знала вся Америка. Сын Уилберфорса, Пол Уайтмен, руководил самым популярным оркестром страны, газеты называли его «королём джаза». Именно для оркестра Пола Уайтмена Джордж Гершвин написал свою «Рапсодию в стиле блюз».
А отец «короля джаза» служил в Денвере руководителем музыкального образования в городских школах. И учил в том числе чернокожего паренька с фермы в Миссисипи. Под его руководством Джимми освоил несколько инструментов. Позже энциклопедии напишут, что он свободно владел всеми язычковыми, от кларнета до саксофонов, хотя на сцене со своим оркестром играл редко: предпочитал дирижировать.
В этой истории будет одна забавная деталь. Через пятнадцать лет оркестр Лансфорда со сцены будет весело пародировать оркестр Пола Уайтмена, сына его учителя.
Альт-саксофон и диплом
В 1922 году двадцатилетний Джимми играл на альт-саксофоне в денверском оркестре Джорджа Моррисона. Это был солидный светский бэнд: лёгкая классика, популярные песни, танцы для приличной публики. В том же оркестре играл Энди Кирк, который потом сам станет известным бэндлидером.
Но Лансфорд не собирался всю жизнь быть оркестрантом. В том же 1922-м он поехал учиться в Нэшвилл, в Университет Фиска.
Фиск был особенным местом. Один из старейших университетов для чернокожих американцев, основан сразу после Гражданской войны. Его хор, «Певцы юбилея Фиска», ещё в XIX веке объездил Америку и Европу и пел даже перед британской королевой. Учиться в Фиске значило попасть в среду, где от студентов ждали многого.
Лансфорд изучал музыку и социологию. И был там заметным спортсменом. Мемфисские краеведы пишут, что он выступал за университет сразу в четырёх видах спорта. Спорт приучил его к дисциплине, к тренировкам до седьмого пота, к тому, что команда выигрывает, только если каждый знает своё место. Всё это потом пригодится ему в оркестре.
Музыку он, конечно, не бросал. В 1920-е годы успел поиграть и в Нью-Йорке, в бэндах Элмера Сноудена и Уилбура Свитмена, известных музыкантов Гарлема, а по некоторым данным, ещё и поучиться в нью-йоркском Сити-колледже. Видел, как устроены профессиональные оркестры, как они звучат, как держатся на сцене.
А потом получил диплом. И, вместо того чтобы искать работу в нью-йоркском клубе, поехал в Мемфис. Учительствовать.
Учитель из Манассаса
В Манассасе на него свалилось сразу всё. Биографы до сих пор спорят, что именно он преподавал. Одни пишут, что английский и испанский. Другие, что физкультуру. Зал славы музыки Мемфиса формулирует дипломатично: язык и физическое воспитание. А ещё футбольная команда, бейсбол и всё, что положено молодому энергичному учителю.
И музыка. Именно Лансфорд стал, как пишут историки, первым руководителем школьного оркестра в государственной школе Мемфиса. До него такого в городе просто не было.
Мемфис 1920-х жил музыкой. Улица Бил, главная улица чернокожего Мемфиса, гремела блюзом из каждой двери. Там играли в барах и театрах, там выступали бродячие артисты и водевильные труппы. Мальчишки из Манассаса росли среди этого звука. Многие из них уже что-то умели: кто-то бренчал на банджо, кто-то дул в трубу, кто-то стучал по чему попало.
Лансфорд взялся за них всерьёз. Не просто «поиграем после уроков», а репетиции, ноты, строй, дисциплина. Учитель требовал, чтобы каждый знал свою партию назубок. Чтобы оркестр звучал как один инструмент.
Так и появились «Синкопаторы из Чикасо».
Один из мемфисских мальчишек, барабанщик Джимми Кроуфорд, пришёл в оркестр восемнадцатилетним, в 1928 году. И остался в нём на четырнадцать лет, до 1942-го. Для современного оркестра, где музыканты меняются каждый сезон, это почти невероятно. Но у Лансфорда так было со многими: люди оставались с ним надолго.
Потом к школьникам добавились выпускники Фиска. В 1929 году в оркестр пришёл альт-саксофонист Уилли Смит, парень из Чарлстона, который окончил Фиск по химии. Химиком он так и не стал. Стал одной из главных звёзд оркестра.
Мемфисские краеведы любят вспоминать, что в оркестре Лансфорда почти все музыканты имели университетское образование. Для танцевального бэнда тех лет вещь неслыханная.
Из школы в профессионалы
В 1929 году «Синкопаторы» стали профессиональным оркестром. Теперь он назывался просто: Оркестр Джимми Лансфорда. В 1930-м вышли первые записи на фирме «Виктор».
Учительство пришлось оставить. Оркестр гастролировал, и Лансфорд был с ним везде.
Первый настоящий успех пришёл не в Мемфисе и не в Нью-Йорке, а в Буффало, на севере штата Нью-Йорк, у самой канадской границы. Было это в начале 1930-х. Гастроли, Кливленд, Буффало, бесконечные танцевальные вечера.
Это была школа другого рода. Оркестр учился держать зал всю ночь, играть любую музыку, подстраиваться под публику. А Лансфорд учился быть не учителем, а руководителем.
И тут в оркестре появился человек, который изменил его звучание. Трубач Сай Оливер, молодой парень из Огайо. Трубач он был хороший, с особым «рычащим» звуком, но главное было не это. Оливер умел писать аранжировки.
То, что он делал, было непохоже ни на кого. Медленный, упругий ритм, который потом назовут «лансфордовским двухдольным». Внезапные паузы. Партии, где саксофоны и трубы перекликаются, как будто спорят. Неожиданные инструменты: в одной пьесе, «Лайза», сам Лансфорд вышел на сцену с флейтой. Это единственная известная запись, где он играет со своим оркестром.
Сай Оливер много лет спустя вспоминал о репетициях: Лансфорд «был очень внимателен к каждой мелочи». Учитель остался учителем.
«Коттон-клуб»
В 1934 году оркестр получил приглашение, о котором мечтал любой чернокожий музыкант Америки. «Коттон-клуб» в Гарлеме.
Это был самый знаменитый ночной клуб Нью-Йорка. Здесь начинали Дюк Эллингтон и Кэб Кэллоуэй, здесь пели лучшие голоса эпохи. Программы клуба транслировали по радио на всю страну. Попасть сюда значило попасть в высшую лигу.
Оркестр Лансфорда стал домашним оркестром клуба и сменил на этом месте оркестр Кэба Кэллоуэя. Выступали в ревю «Парад Коттон-клуба», где главной звездой была певица Аделаида Холл.
Учитель из Мемфиса стоял перед оркестром в безупречном костюме, с дирижёрской палочкой в руке. Многие бэндлидеры эпохи свинга сами стояли перед оркестром с инструментом: Бенни Гудмен с кларнетом, Гарри Джеймс с трубой. Лансфорд чаще работал палочкой, как настоящий дирижёр.
Историк Престон Лаутербах потом напишет про это время коротко: «гарлемская репутация, заработанная блестящими выступлениями в Коттон-клубе». После этих выступлений имя Лансфорда узнала вся джазовая Америка.
В том же 1934 году оркестр подписал контракт с фирмой «Декка». Начались годы хитов.
«Ритм — наше дело»
Пластинки шли одна за другой. «Только для танцоров». «Шарманщик-свинг». «Моё голубое небо». «Четыре или пять раз». «Марджи». «Аптаун-блюз». Танцевальные залы от Нью-Йорка до Калифорнии требовали Лансфорда.
Девизом оркестра стала песня «Ритм — наше дело», по-английски «Rhythm Is Our Business». Её пели, под неё танцевали, в 1937 году с ней оркестр снялся в музыкальном короткометражном фильме.
Но слушать оркестр Лансфорда на пластинке было только половиной удовольствия. На него надо было смотреть.
Лансфорд насмотрелся мемфисских водевилей с улицы Бил и понимал: публика приходит не только слушать. Его оркестр устраивал настоящее шоу. Сохранился короткометражный фильм 1936 года, и там это видно своими глазами. Трубы и саксофоны поворачиваются синхронно, всей секцией, будто ими управляет одна рука. Музыканты вскакивают на стулья. Кто-то пускается в пляс прямо с инструментом в руках, кто-то поёт. Целые номера разыграны как сценки, с костюмами и шутками.
Особенно публике нравились пародии. Оркестр Лансфорда весело передразнивал знаменитые белые оркестры: Гая Ломбардо с его сладким звуком и Пола Уайтмена, того самого «короля джаза», сына денверского учителя Джимми. Ученик Уайтмена-старшего смеялся над оркестром Уайтмена-младшего, и смеялся по-доброму.
За этой лёгкостью стояла жёсткая дисциплина. Музыканты Лансфорда и на сцене, и вне её выглядели безупречно. Мемфисский журнал потом напишет, что Лансфорд принёс в оркестр «дисциплину, оставшуюся со времён учительства». Современники считали его бэнд самым дисциплинированным в эпохе, без поправки на цвет кожи.
Говорят, Гленн Миллер, чей оркестр сам гремел на всю Америку, сказал о нём так: «Дюк велик, Бэйси замечателен, но Лансфорд лучше их обоих». Точного источника этих слов историки не нашли, но их повторяют до сих пор. И известно, что Миллер Лансфордом восхищался и учился у него точности ансамбля.
Не важно, что ты делаешь
В 1937 году оркестр отправился на гастроли в Европу. Для чернокожего бэнда из Мемфиса это было признанием мирового уровня.
А в 1939 году оркестр записал песню, которая пережила и своё время, и самого Лансфорда. Называлась она «’Tain’t What You Do (It’s the Way That You Do It)». По-русски примерно так: «Не важно, что ты делаешь, важно, как ты это делаешь».
Написали её двое музыкантов оркестра, Сай Оливер и тромбонист Трамми Янг. Песню подхватили мгновенно. В том же 1939 году её записали Элла Фицджеральд, Фэтс Уоллер, Гарри Джеймс, та самая Аделаида Холл из «Коттон-клуба». А под запись Лансфорда до сих пор танцуют «шим-шам», старый групповой танец, который знают любители свинга по всему миру.
Через сорок с лишним лет, в 1982-м, песню перепели британцы: группа Fun Boy Three вместе с девичьим трио Bananarama. Новая версия добралась до четвёртого места в британском хит-параде. Так что многие, кто танцевал под неё на дискотеках восьмидесятых, даже не догадывались, что песня родилась в оркестре учителя из Мемфиса.
Сама фраза из названия годится в девиз всей жизни Лансфорда. Он не был самым виртуозным музыкантом своего времени. Он даже почти не играл на сцене. Но то, что он делал, он делал так, что другим оставалось только учиться.
Крылья
У Лансфорда было увлечение, о котором знали не все поклонники. Он летал.
Мемфисские краеведы рассказывают, что он купил собственный самолёт, четырёхместный «Фэрчайлд», и выучился на пилота. Права пилота получила и его жена, Кристина. Познакомились они в Фиске, она потом преподавала в мемфисской школе имени Букера Вашингтона.
По тем же воспоминаниям, на концерты чета Лансфордов летала сама, а оркестр ехал поездом. Газетная заметка 1947 года тоже упоминает его пилотские права и собственный самолёт.
Бэндлидер, который сам садится за штурвал. Даже среди звёзд свинга это было редкостью.
Когда оркестр поредел
Конец 1930-х принёс первые потери. В 1939 году Сай Оливер ушёл к Томми Дорси, в один из самых популярных оркестров страны, писать для него аранжировки. По распространённой версии, Дорси просто предложил ему заметно больше денег. Оркестр потерял человека, который во многом придумал его звук.
Планировались вторые европейские гастроли, но в 1939 году в Европе началась Вторая мировая, и поездку отменили.
С фирмами грамзаписи тоже было непросто. В 1938 году оркестр перешёл на «Вокалион», дочернюю марку «Коламбии», потом вернулся на «Декку». В 1941 году его сняли в голливудском фильме «Блюз в ночи».
Сама картина подарила Америке песню «Блюз в ночи» Гарольда Арлена и Джонни Мерсера, которую потом пели десятки исполнителей. А барабанщик Джимми Кроуфорд, тот самый мемфисский мальчишка, который когда-то сбивался на школьных репетициях, теперь снимался в Голливуде.
А к 1942 году из оркестра начали уходить старые товарищи. Кого-то переманили, кого-то призвали в армию. Ушёл и барабанщик Джимми Кроуфорд, мемфисский мальчишка, отыгравший с Лансфордом четырнадцать лет. Звучание менялось, слава потихоньку шла на спад.
Лансфорд не сдавался. Набирал новых людей, гастролировал, записывался. Оркестр продолжал работать.
Джимми Лансфорд умер 12 июля 1947 года на гастролях, в городке Сисайд в штате Орегон. Ему было сорок пять лет.
Похоронили его дома, в Мемфисе, на старом кладбище Элмвуд. В городе, где он когда-то пришёл в школу молодым учителем.
Что осталось
Оркестр не распался сразу. Его повели дальше двое ветеранов, пианист Эдди Уилкокс и саксофонист Джо Томас. Продержались они ещё около двух лет, до 1949 года.
Но настоящее наследство Лансфорда было не в названии оркестра. Через его бэнд прошли музыканты, которые потом сами стали звёздами: Сай Оливер, Трамми Янг, Уилли Смит, трубач и аранжировщик Джеральд Уилсон. Его ровный, пружинистый двухдольный свинг слышен в оркестрах, которые пришли следом. Его сценические номера с синхронными движениями перенимали другие бэнды.
Мемфисский журнал пишет, что он жертвовал крупные суммы на музыкальное образование в школах американского Юга. Учитель не перестал быть учителем, даже когда стал звездой.
Память о нём возвращалась постепенно. В 2005 году на джазовом фестивале «Норт Си» в Нидерландах впервые выступил «Оркестр наследия Джимми Лансфорда». В 2007 году в Мемфисе появился фестиваль его имени, «Джамбори Джимми Лансфорда», чтобы город помнил своего музыканта. Его имя есть в Зале славы журнала DownBeat и в Зале славы музыки Мемфиса. А «Ритм — наше дело» вошло в сборник «Мемфисский джаз», выпущенный в 2004 году.
И всё-таки самая точная его характеристика уместилась в одну строчку. Он был, как пишут историки, первым руководителем школьного оркестра в государственной школе Мемфиса.
С этого всё и началось. С учителя, который после уроков собирал мальчишек с инструментами и терпеливо учил их играть вместе. Не важно, что ты делаешь. Важно, как ты это делаешь.
