Кливленд, начало 1910-х. Театральная труппа на гастролях, днём свободное время. Немолодой актёр, высокий, сухой, с длинным строгим лицом, заходит в зал, где крутят кино. Тогда это было дешёвое развлечение: деревянные стулья, тапёр у экрана, мелькающая картинка.
В тот день показывали вестерн.
Много лет спустя он вспоминал этот вечер почти дословно: «Когда я играл в Кливленде, я зашёл на сеанс. Я увидел вестерн». И дальше рассказывал, как его возмутило то, что творилось на экране. Ковбои, которых он видел, были ненастоящие. Запад был ненастоящий. Всё было сделано людьми, которые этого Запада не видели никогда.
А он видел. Мальчишкой он жил там, где этот Запад только начинался. Дружил с детьми индейцев сиу, учился у них стрелять из лука и читать следы.
Актёру было под пятьдесят. За плечами Шекспир, Бродвей, роль в самом громком спектакле своего времени. В таком возрасте в новое ремесло обычно не идут.
Он пошёл. Через пару лет вся Америка знала его лицо: прищур из-под широкополой шляпы, плотно сжатые губы, пегий конь рядом. Звали актёра Уильям Суррей Харт. Зрители звали его просто Билл.
Мельница, которой не случилось
Родился он 6 декабря 1864 года в Ньюберге, городке на реке Гудзон в штате Нью-Йорк. Отец, Николас Харт, был родом из Англии, мать, Розанна, из Ирландии. Детей в семье было много: два мальчика умерли совсем маленькими, Уильям рос с сёстрами.
Николас Харт был механиком, и у него была мечта. Он хотел поставить мукомольную мельницу где-нибудь на западной границе, там, где земли много, а мельниц ещё нет. Ради этой мечты семья и снималась с места снова и снова.
Иллинойс, Висконсин, Миннесота, Айова, территория Дакота. Биографы перечисляют эти места через запятую, и за каждой запятой стоит переезд: повозка, узлы с вещами, новая река, новый посёлок. Мельница так и не стала семейным богатством. Зато у мальчика было детство, какого не было почти ни у кого из будущих голливудских звёзд.
Рядом жили сиу. Белые и индейские дети играли вместе, как играют дети везде, не спрашивая разрешения у взрослых. Сиу учили белого соседа тому, что умели сами: стрелять из лука, выслеживать зверя по следам, держаться на лошади без седла. Он нахватался их языка и выучил язык жестов, которым на равнинах объяснялись люди разных племён.
Сколько он понимал на языке сиу на самом деле, сказать трудно. Сам Харт с годами рассказывал об этом охотно, биографы пишут осторожнее: «немного языка, детские игры, обычаи». Но одно видно по всей его жизни. Уважение к этим людям он вынес из детства и не растерял.
Через полвека с лишним, в 1928 году, Харт написал предисловие к книге «Мой народ сиу». Автором был Лютер Стоящий Медведь, сиу по рождению, который успел поработать и в кино, рядом с Хартом. Мальчишка из Дакоты к тому времени был звездой с собственным ранчо в Калифорнии. А предисловие писал к книге индейца о своём народе.
Рыбалка, подработки на соседних фермах, верховая езда. Судя по воспоминаниям, на Дакоте семья продержалась до начала 1880-х. Потом пришлось возвращаться на Восток.
Посыльный с контрамарками
Нью-Йорк встретил семью без особых радостей. Денег не хватало, и подросток пошёл работать. Устроился посыльным в гостиницу: носить записки, бегать по поручениям, открывать двери.
За сверхурочную работу ему иногда давали не деньги, а контрамарки в театр. Для парня, который вырос среди прерий, это был другой мир. Газовые рампы, бархат, люди в камзолах, которые произносили со сцены стихи. Он ходил на спектакли снова и снова.
В 1888 году, двадцати трёх лет от роду, он вышел на сцену сам. Первая роль досталась ему у Шекспира: брат Лоренцо в «Ромео и Джульетте», тот самый монах, который тайно венчает влюблённых. Взяла его гастрольная труппа Даниэля Бандмана.
Через год он уже служил в нью-йоркской труппе Лоуренса Баррета, одного из известных трагиков того времени. Потом колесил по стране с компанией мадемуазель Ортанс Реа. Играл рядом с Хеленой Моджеской, польской актрисой, которую американская публика носила на руках, и с Джулией Артур.
Репертуар был серьёзный. «Отелло», «Много шума из ничего», «Человек в железной маске», «Царица Савская». На Бродвее он имел успех как шекспировский актёр и играл в спектаклях с Маргарет Мэзер.
Жизнь гастрольного актёра в те годы была делом тяжёлым. Поезда, дешёвые гостиницы, сундуки с костюмами. Около 1900 года он какое-то время даже руководил постановками в оперном театре Ашвилла в Северной Каролине.
Дома тоже было непросто. В 1895 году умер отец. В 1901-м от тифа умерла младшая сестра, Лотта. Ближе всех Уильяму была другая сестра, Мэри. С ней он не расставался потом до самого конца её жизни.
Мессала
В 1899 году на Бродвее готовили спектакль, о котором говорил весь Нью-Йорк. Ставили «Бен-Гура» по роману Лью Уоллеса, и ставили с размахом, какого театр ещё не видел. Главная сцена романа, гонка колесниц, должна была идти прямо на сцене. Живые лошади мчались по движущимся лентам, а задник с трибунами цирка крутился им навстречу.
В этом спектакле Харт сыграл Мессалу. Это друг юности главного героя, который становится его врагом, тот самый возничий, что проигрывает гонку. Роль злодея, но злодея эффектного, с выходом в колеснице.
Спектакль стал событием и шёл потом годами. А Харт получил то, что в театре ценится больше всего: публика его запомнила.
Пройдёт шесть лет, и в его жизни впервые появится ковбойская шляпа. В 1905 году он получил роль Кэша Хокинса в пьесе «Муж индианки», вестерне для сцены. Спектакль шёл в Нью-Йорке и на гастролях до 1907 года. Затем был «Виргинец», ещё одна пьеса про Дикий Запад, по знаменитому роману Оуэна Уистера.
Публика видела в нём уже не только шекспировского актёра. Высокий, жилистый, с тяжёлым взглядом, он выглядел на сцене человеком, который действительно спал под открытым небом. В каком-то смысле так оно и было.
Только вот ему шёл уже пятый десяток. Театральные звёзды его поколения уходили на роли благородных отцов. Сорокалетний актёр второго ряда, пусть и хороший, мог рассчитывать на крепкие роли, приличное жалованье и никакой особенной славы.
Залежалый товар
Тот самый вечер в Кливленде музей его имени относит к 1913 году. В других пересказах год называется иначе, но суть одна. Немолодой актёр посмотрел вестерн и не смог его забыть.
Кино тогда было молодым, вестерны снимали десятками. Скачки, погони, перестрелки, герои в нарядных костюмах. Тому, кто знал настоящую жизнь фронтира, это казалось маскарадом. Харт вышел из зала с мыслью, которая не давала ему покоя: снимать вестерны надо иначе. Так, чтобы Запад на экране был похож на Запад.
У него был знакомый, который мог помочь. Томас Инс сам начинал актёром, а теперь стал одним из самых деятельных продюсеров кино. Его студия стояла в Санта-Монике, на берегу океана, и там снимали без остановки.
Харт поехал к нему в Калифорнию. Разговор, если верить воспоминаниям Харта, начался невесело. Инс сказал, что вестерны сейчас «залежалый товар», рынок ими завален.
Но рискнуть всё-таки согласился. По словам Харта, Инс предложил ему семьдесят пять долларов в неделю, чтобы покрыть расходы. Для бродвейского актёра это были не бог весть какие деньги.
В 1914 году Харт сыграл второстепенные роли в двух короткометражках. И в том же году вышел первый фильм, где он был главным. Назывался он «Сделка».
Пересчитаем. Родился он в декабре 1864-го. Когда «Сделка» вышла на экраны, Харту было сорок девять лет. Почти пятьдесят. В эти годы его ровесники в кино играли седых шерифов и отцов невест.
А он сыграл бандита. «Сделка» стала хитом. Инс тут же позвал его обратно и подписал контракт уже на сто двадцать пять долларов в неделю, причём Харт должен был не только сниматься, но и ставить картины сам.
Пыль вместо блёсток
С 1915 года Харт снимался у Инса в двухчастёвых вестернах, коротких фильмах минут на двадцать пять. Их так хорошо разбирали, что скоро вместо них пошли полнометражные картины.
Чем его фильмы отличались от остальных, видно с первого кадра. Улица городка в них пыльная, доски салуна некрашеные, ветер гонит песок. Одежда у героев поношенная, ремни потёртые, шляпы мятые, как у людей, которые месяцами не слезают с седла. Историки кино пишут о его «требовании реализма» во всём: в декорациях, костюмах, реквизите. Даже погонь в его фильмах меньше, чем у конкурентов, а длинных пейзажей больше.
И герой у него был особенный. Харту приписывают тип героя, который потом повторят сотни раз: «хороший плохой парень». Человек с тёмным прошлым, бандит или игрок, который по ходу фильма встречает кого-то, кто в него верит, и разворачивает жизнь в другую сторону. Без проповедей, без лишних слов, это же было немое кино. Всё держалось на лице.
А лицо у Харта было сделано Шекспиром. Двадцать пять лет на сцене научили его играть глазами так, чтобы видел последний ряд галёрки. Камера подходила гораздо ближе, и этот тяжёлый неподвижный взгляд с экрана бил наповал.
В 1915 и 1916 годах владельцы кинотеатров голосованием назвали Уильяма С. Харта самой кассовой звездой Соединённых Штатов. Человеку, который пришёл в кино почти в пятьдесят лет.
Фриц
Ковбой без коня не ковбой. Коня Харт нашёл у того же Инса и выкупил его. Это был пегий пони в крупных пятнах. Звали его Фриц.
Публика полюбила Фрица почти так же, как хозяина. Его пятна знал каждый мальчишка в Америке, и именно из-за них Фрицу было невозможно подобрать дублёра. Второго такого коня просто не существовало. Поэтому большинство трюков Фриц выполнял сам. Историки называют его первой настоящей лошадиной кинозвездой.
В 1915 году Харт сочинил стихи о коне и сам снял по ним короткий фильм «Пегий Бен». Заглавную роль, то есть роль коня, в титрах отдали Фрицу, а сам Харт сыграл старшего ковбоя. Позже, в 1919 году, вместе с сестрой Мэри он выпустил книжку рассказов с тем же названием.
Самый знаменитый «трюк» Фрица на самом деле выполнял не он. Для фильма «Певец Джим Маккей», снятого в 1924 году, нужен был прыжок с обрыва. Рисковать любимцем Харт не стал. Два механика студии пять недель мастерили фигуру коня в натуральную величину. Сделали так правдоподобно, что Харту потом пришлось убеждать цензоров в Нью-Йорке, что на съёмках никакую лошадь со скалы не бросали. Иначе картину не выпускали в прокат.
А вот самому Харту дублёра в этой сцене не досталось. Прыгать пришлось ему.
Фриц прожил долгую лошадиную жизнь. Когда съёмки кончились, он остался у Харта на ранчо и умер в феврале 1938 года, в возрасте тридцати одного года. Харт похоронил его там же, на своей земле, и поставил над могилой памятник из речного камня. Надпись на нём простая: «Пегий пони Билла Харта, Фриц. 31 год. Верный товарищ».
Мода прошла
В 1917 году Харт ушёл от Инса. Его позвал Адольф Цукор в компанию Famous Players-Lasky, ту самую, из которой потом вырос «Парамаунт». Цукор умел считать деньги и понимал, кого берёт: в 1917-м фильмы Харта собирали больше всех в отрасли.
Харт снимал много. «Квадратная сделка Сандерсона», «Застава», «Джон Петтикоутс». Лицо под шляпой, прищур, пыльная дорога. Публика шла.
Но вкусы меняются, и в кино быстрее, чем где-либо. В начале 1920-х в моду вошли другие ковбои. Самым ярким из них был Том Микс: белая шляпа, расшитые рубашки, лихие трюки, весёлые погони. Вестерн превращался в праздничное зрелище. Суровые фильмы Харта с их нравоучениями и пылью начали казаться старомодными.
«Парамаунт» продлевать с ним контракт не стал.
Другой бы на его месте тихо ушёл. Харту было под шестьдесят, денег и славы хватало. Но он решил снять ещё одну картину. На свои деньги, по своим правилам.
Перекати-поле
Фильм назывался «Перекати-поле». Вышел он в прокат 27 декабря 1925 года через компанию «Юнайтед Артистс». Поставил его режиссёр Кинг Баггот, но продюсером и главной звездой был сам Харт. Ему только что исполнился шестьдесят один год.
Действие происходит в 1893 году в Колдуэлле, городке в Канзасе на границе с Оклахомой. В тот год правительство открыло для поселенцев так называемую Полосу чероки, огромный кусок земли, который до того сдавали скотоводам. Участки доставались тем, кто первым до них доскачет. Гонку начинали по пушечному выстрелу.
Эту гонку Харт и снял. Через прерию разом срываются фургоны, лёгкие коляски, дилижансы, всадники, кто-то даже катит на велосипеде с огромным передним колесом. Пыль до неба. Современные критики называют эту сцену лучшей в фильме, а сам фильм, вероятно, лучшим у Харта.
В 1925 году зрители этого не оценили. Сборы оказались средними, не больше.
После «Перекати-поля» Харт больше не снял ни одного полнометражного фильма. В 1929 году намечался звуковой вестерн с продюсером Хэлом Роучем, но сделка сорвалась. Харт уехал к себе на ранчо в Ньюхолл, к северу от Лос-Анджелеса.
Дом на холме ветров
Дом он строил несколько лет, с 1924-го по 1928-й. Испанский колониальный стиль: белые стены, черепичная крыша, просторные комнаты. Ранчо называлось «Ла Лома де лос Вьентос», то есть «Холм ветров». Жил он там вместе с сестрой Мэри.
В доме собралась его жизнь. Картины Чарльза Рассела, художника, который всю жизнь рисовал настоящий Запад: ковбоев, перегоны скота, индейцев. Работы Джеймса Монтгомери Флэгга и Джо де Янга. Индейские вещи, которые Харт собирал годами. Сёдла, шпоры, шляпы.
И книги. Ушедший из кино Харт начал писать. Ещё в начале 1920-х у него вышли повести для мальчишек про двух друзей, Индейца и Белого, которые попадают в приключения на Западе. Потом сборники рассказов. В 1929 году вышла автобиография с говорящим названием «Моя жизнь на Востоке и на Западе».
В 1939 году кинокомпания «Астор» решила выпустить «Перекати-поле» заново, с музыкой и звуковым вступлением. Харта попросили сказать несколько слов перед фильмом. Ему было семьдесят четыре года.
Восемь минут он стоит перед камерой и говорит со зрителями. О старом Западе, о своей работе, о том, что всё это для него значило. Начинается речь словами: «Друзья мои, я любил искусство делать фильмы».
Это было его последнее появление на экране. Король немых вестернов заговорил со зрителями с экрана для того, чтобы попрощаться.
Сестры Мэри не стало в 1943 году. Сам Уильям С. Харт умер 23 июня 1946 года в Ньюхолле, в восемьдесят один год. Похоронили его на кладбище Грин-Вуд в Бруклине, далеко от Калифорнии, на Востоке, где он когда-то начинал.
Подарок всем
Самое неожиданное открылось, когда прочитали завещание. Дом на холме, ранчо, коллекцию картин Харт оставил округу Лос-Анджелес. Не родственникам, не музею, а людям. Объяснил он это одной фразой: «Когда меня не станет, я хочу, чтобы мой дом достался им».
«Им» значило всем. Тем самым зрителям, которые когда-то покупали билеты на его фильмы.
Так и вышло. Ранчо стало общественным парком, больше сотни гектаров холмов. Долгие годы дом-музей был открыт для всех желающих бесплатно, им занимался Музей естественной истории округа Лос-Анджелес. Теперь парк в ведении города Санта-Кларита. Особняк пока показывают снаружи, а в старом ранчо-хаусе 1910 года можно ходить и смотреть.
На лугу пасутся бизоны. Это стадо когда-то подарил парку Уолт Дисней. По субботам гостей бесплатно водят по скотному двору. А на склоне стоит каменный памятник с надписью про верного товарища. Туда приходят к Фрицу.
Каждый год там проходят ковбойский фестиваль и индейский пау-вау, праздник с танцами и барабанами. На земле человека, который мальчишкой учился стрелять из лука у сиу.
Высокий актёр в Кливленде хотел, чтобы Запад на экране был настоящим. Пыльным, честным, без блёсток. Ради этого он почти в пятьдесят лет начал всё с нуля. А под конец отдал людям даже свой дом.
