Тринадцать лет свекровь давала невестке банку варенья и каждый раз повторяла: «Банку вернёшь».
Оксана вошла в эту семью в две тысячи двенадцатом. Первый раз приехали к Валентине Ивановне на майские. Уезжали вечером, автобус был в девять.
В дверях свекровь сунула ей в сумку банку яблочного варенья, тёплую от рук, и сказала:
— Банку потом вернёшь.
Оксана тогда посмеялась. Молодая была, лёгкая, всё казалось милым деревенским чудачеством.
Второй раз было уже не смешно. Третий тоже.
Крыжовник, слива, вишня без косточек, снова яблоки. Банка всегда одна, всегда с газеткой под крышкой, всегда с одной и той же фразой на прощание.
Оксана возила эти банки обратно через двести километров, переложив полотенцем, чтобы не звенели в сумке. Иногда забывала и потом слушала в телефоне:
— А банка-то где?
Мужу она жаловалась примерно раз в год, обычно после дня рождения свекрови.
— Серёж, ну неудобно же. Одна банка. У неё их в кладовке сто штук.
— Ну мама такая, — отвечал Сергей и переключал канал. — Ей жалко тару.
Жалко тару. Тринадцать лет.
В прошлом сентябре Оксана не выдержала. Собрала все банки, которые ещё стояли у неё дома, вымыла, поставила в коробку из-под обуви и повезла разом. Одиннадцать штук.
Приехала, не разуваясь, поставила коробку на пол в прихожей и сказала ровным голосом:
— Валентина Ивановна, вот. Все. Больше не давайте, пожалуйста.
Свекровь посмотрела на коробку. Потом на невестку. Молча прошла в комнату, открыла нижнюю дверцу серванта и обернулась.
Внизу, в два ряда, стояли банки. Чистые, сухие, без крышек. На каждой сбоку был наклеен кусочек пластыря, а на пластыре шариковой ручкой написана дата.
09.05.2012. 31.12.2012. 14.04.2013.
Оксана присела на корточки и стала читать. Даты шли не подряд, с провалами по полгода, а иногда по три штуки подряд в один месяц.
Это были даты, когда они приезжали.
— Я считать не умею по-другому, — сказала Валентина Ивановна, стоя сзади. — В голове путается. А так посмотрю на полку и вижу.
Сорок одна банка за тринадцать лет.
Оксана сидела на корточках перед сервантом и вспоминала, как в дверях каждый раз злилась на эту фразу. Как объясняла подругам, что свекровь у неё, конечно, добрая, но со странностями. Как один раз демонстративно оставила банку на подоконнике в кухне, чтобы намекнуть.
— А почему просто не сказали? — спросила она. — Приезжайте, мол, чаще.
— Так неудобно, — ответила свекровь. — Вы люди занятые. А банка — дело понятное. Взяла и должна вернуть.
Тринадцать лет женщина не могла попросить о встрече прямо. Придумала себе повод, который невозможно отменить, и держалась за него, как держатся за поручень.
Вечером они варили новое варенье, сливовое. Валентина Ивановна доставала из-под кровати ящик с сахаром и рассказывала, у какой соседки какие сливы и почему в этом году всё осыпалось раньше.
Оксана увезла банку. И вернула её через две недели, а не через полгода.
Пластырь с новой датой свекровь наклеила при ней, молча, и поставила банку в первый ряд.
Теперь их в серванте пятьдесят три. Ряд пришлось делать в три этажа.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
