Тридцать пять забегов за год и пять побед. Его трижды выставляли на продажу по дешёвке — и покупателей не нашлось.
Жеребёнок родился 23 мая 1933 года на ферме в Кентукки.
Родословная у него была отличная. Дед по отцовской линии — легендарный скакун, гремевший на всю Америку двадцатых годов.
Отца звали Хард Так — по-английски это флотский сухарь, каменная галета, которой кормили матросов в дальнем плавании. Сыну дали имя в ту же сторону: Сибискит, морское печенье.
А сам жеребёнок вышел неудачным.
Мелкий: сто пятьдесят семь сантиметров в холке — заметно ниже нормального скакового коня. Передние ноги кривоватые, колени утолщённые. Походка вразвалку, будто он никуда не спешит.
И характер под стать. Он спал по многу часов подряд и ел так, словно его неделю держали впроголодь.
На конюшне быстро махнули рукой: бывает.
В двухлетнем возрасте его гоняли по ипподромам беспощадно. Тридцать пять забегов за один сезон — цифра, от которой сегодняшний тренер схватился бы за голову.
Победил он в пяти. Ещё в семи пришёл вторым.
Трижды его выставляли на продажу за две с половиной тысячи долларов — цена крепкой рабочей лошади, не больше.
Покупателей не нашлось ни разу.
Летом тридцать шестого его наконец купили. За восемь тысяч, на аукционе в Саратоге.
Покупателем был Чарльз Ховард — автомобильный делец, разбогатевший на продаже машин. За год до этого он потерял сына и вложился в скачки скорее от тоски, чем по расчёту.
Тренером у Ховарда работал Том Смит: молчаливый бывший ковбой, который до ипподромов объезжал диких лошадей на Западе и разговаривал с людьми неохотно, а с животными постоянно.
Смит посмотрел на этого коня и сказал, что берёт.
Оставалось найти жокея.
Его нашли в Детройте. Джона Полларда по прозвищу Рыжий взяли в тот момент, когда он сидел без работы, без денег и почти без надежды.
У Полларда была тайна.
За несколько лет до этого во время тренировки из-под копыт передней лошади вылетел камень и попал ему в голову. Правый глаз перестал видеть.
Слепому жокею на ипподроме делать нечего — его дисквалифицировали бы в тот же день. Поэтому он молчал. Молчал до конца карьеры, и правды не знал никто, включая тренера.
Он скакал вслепую с одной стороны — и делал это лучше большинства зрячих.
Дальше началось то, ради чего эту историю рассказывают до сих пор.
Конь, которого никто не хотел покупать, начал выигрывать. Сначала мелкие заезды, потом крупные, потом главные.
К тридцать восьмому году о нём писали все газеты страны. Америка тогда только вылезала из тяжелейших лет, работы не было у миллионов, и коротышка-неудачник, обгоняющий породистых красавцев, оказался ровно тем, что нужно людям.
Ему приходили письма. Настоящие, мешками, адресованные лошади.
1 ноября 1938 года в Пимлико устроили скачку один на один: он против Боевого Адмирала — безусловного чемпиона, стройного, крупного, идеального.
Ставки были не на выигрыш, а на то, с каким отрывом чемпион его сделает.
Гонку слушали по радио около сорока миллионов человек.
Он выиграл, придя первым на четыре корпуса.
Только в седле в тот день сидел не Поллард.
В феврале того года жокей упал на другой лошади и получил тяжёлые травмы. В июле, едва встав, сломал ногу так, что врачи говорили о конце карьеры.
Историческую скачку выиграл его друг Джордж Вулф, которого Поллард сам порекомендовал.
А через несколько месяцев подвела нога и у коня: он повредил связку и вышел из скачек.
Так они оказались вдвоём: конь, который больше не бегает, и жокей, который больше не скачет.
Восстанавливались они вместе, на ранчо Ховарда в Калифорнии. Сначала шагом. Потом рысью. Потом чуть быстрее.
Ни один специалист не верил, что из этого что-то выйдет.
2 марта 1940 года они вышли на старт Большого приза Санта-Аниты — единственной крупной скачки, которую этот конь так и не выиграл, дважды проиграв её на волосок.
Коню было семь лет. Жокей ехал на ноге, которую два года назад собирали по кускам.
Они выиграли, придя первыми на полтора корпуса. Семьдесят восемь тысяч человек на трибунах стояли и кричали.
Это был последний забег в его жизни. Больше Сибискит не выступал.
Он умер в мае 1947 года на том же калифорнийском ранчо, прожив четырнадцать лет.
Через шестьдесят с лишним лет о нём написали книгу, а по книге сняли фильм, который выдвинули на «Оскар».
Хотя вся история умещается в одну строчку: лошадь, которую трижды не смогли продать за две с половиной тысячи, стала самым знаменитым животным своей страны.
