В августе 1853 года на площадь калифорнийского городка Хангтаун въехал обоз. Пять с лишним месяцев пути, пыль, усталые волы, фургоны, которые чудом дотянули до золотых приисков. Новичков тут же обступила толпа. Приезжие хотели слышать про золото: где копать, сколько намывают, правда ли, что самородки валяются под ногами. А местные перебивали и спрашивали о другом. Что нового в Штатах? Кто что слышал о родных? Писем сюда ждали месяцами.
Посреди этого гомона какой-то человек протолкался вперёд и громко спросил, нет ли среди новеньких мастера по фургонам.
Толпа показала пальцем на одного парня. Ему было девятнадцать, звали его Джон Мохлер Студебекер, и в кармане у него лежала монета в пятьдесят центов. Больше у него не было ничего.
Почти шестьдесят лет спустя он сам рассказал, что было дальше. Рассказ записан в книге «История корпорации Студебекер», которую компания выпустила в 1918 году. По нему и восстановлены многие сцены этой статьи.
- Кузница в Пенсильвании
- Шестьдесят восемь долларов и два горна
- Фургон в обмен на дорогу
- Хангтаун
- «Бери, и бери быстро»
- Тачки из смолистой сосны
- Письмо из Саут-Бенда
- Восемь тысяч против десяти
- Медовый месяц в Гошене
- Три директора
- Последний из братьев
- Повозки, которые ехали сами
- Обед для старожилов
- Что осталось от Тачечника Джонни
Кузница в Пенсильвании
Джон Мохлер родился 10 октября 1833 года в округе Адамс, Пенсильвания, недалеко от Геттисберга. Отец, тоже Джон, был кузнецом и мастером по фургонам. Ремесло в этой семье передавалось давно: в старых налоговых списках округа Йорк конца XVIII века предки Студебекеров уже записаны как фургонщики. Сама фамилия когда-то писалась на немецкий лад, Studebecker, а окончание «беккер» потом сменилось на английское «бейкер».
В 1835 году отец продал дом и мастерскую и повёз семью на запад, в Эшленд, штат Огайо. Ехали тремя фургонами, один из них был тяжёлой «конестогой», которую тянули четыре лошади. На новом месте отец снова встал к наковальне.
Жили трудно. Детей в семье было десять. Мать, Ребекка, сама пряла, ткала и шила одежду на всех. Семья держалась строгой веры, и братья, по воспоминаниям, всю жизнь не брали в рот ни табака, ни спиртного.
Мальчишек рано поставили к работе. Однажды трое старших уехали в соседний округ за пятьдесят миль и несколько недель нанимались на жатву за маленькие деньги. Вернулись с шестьюдесятью долларами и отдали их отцу.
Фургоны, колёса, железо для ободов, мехи, угли в горне. Всё это Джон, Генри и Клемент видели с детства и умели с детства. Отец учил всех троих одному делу.
Братьев в итоге было пятеро. Генри, Клемент (дома его звали Клем), Джон Мохлер, Питер и самый младший Джейкоб. Именно им предстояло стать братьями Студебекер с вывески, но до вывески было ещё очень далеко.
Шестьдесят восемь долларов и два горна
Когда старшие выросли, отец твердил им одно: надо начинать самостоятельную жизнь. Около 1850 года Генри и Клем ушли в Саут-Бенд, штат Индиана. Клем какое-то время учительствовал в школе и подрабатывал в кузнице за пятьдесят центов в день.
16 февраля 1852 года братья открыли собственное дело на углу Мичиган-стрит и Джефферсон-стрит. Вывеска гласила «Х. и К. Студебекер», то есть Генри и Клемент. Весь капитал составлял шестьдесят восемь долларов. Ещё были два горна и инструмент.
Подковы, ремонт, всякая кузнечная мелочь. А в свободное время братья строили фургоны. За первый год они сделали два. Один из этих двух фургонов, как гордо писали потом в истории компании, проработал каждый день тридцать три года.
Джон приехал к братьям в Саут-Бенд зимой того же 1852 года. Работы в мастерской на троих не хватало, и он пошёл рубить дрова. По данным Студебекеровского музея в Саут-Бенде, он заготавливал до двух кордов в день. Корд у американцев равен аккуратной поленнице примерно в три с половиной кубометра.
А в это время вся Америка говорила о Калифорнии.
Фургон в обмен на дорогу
Золото там нашли в 1848 году, и на запад потянулись тысячи людей. Шли пешком, ехали верхом, тащились в фургонах. Позже в книге компании напишут, что это были «розовые пионерские дни» и люди были отчаянными. Девятнадцатилетнему парню усидеть на месте было трудно.
Денег на дорогу у него не было. Зато у братьев были руки и кузница.
Вместе они построили крепкий крытый фургон. Джон отдал его в обоз, который собирался в Калифорнию, а взамен получил место в караване и пропитание на весь путь. Фургон стал платой за проезд.
Весной 1853 года обоз тронулся. Дорога заняла больше пяти месяцев. Прерии, реки, горы, пустыня и снова горы. Фургоны ломались, колёса рассыхались, люди болели и уставали. А фургон братьев Студебекер, как потом с удовольствием отмечали в истории фирмы, дошёл до места «в хорошем состоянии».
В августе обоз въехал в Хангтаун.
Хангтаун
Городок стоял в предгорьях Сьерра-Невады, недалеко от того места, где нашли первое калифорнийское золото. Первое его название было простым и рабочим: Сухие Раскопки. Воды рядом не хватало, и старатели возили сухую землю телегами к воде, чтобы промыть её там.
Прозвище Хангтаун прилипло к нему в 1849 году. Порядки в первые годы лихорадки были суровые, суд скорый, и город получил имя, которое на русский можно перевести как «Висельный город». Местные церкви и общество трезвости довольно быстро взмолились о названии поприличнее. В 1854 году городок официально стал Плейсервиллем, в честь россыпного золота, по-английски placer. Но старое прозвище никуда не делось. Сам Джон Студебекер и через полвека называл это место Хангтауном.
На эту площадь он и вышел из обоза. Пыльный, загорелый, с пятьюдесятью центами.
«Бери, и бери быстро»
Вот как он сам вспоминал ту минуту, спустя почти шестьдесят лет:
«Мы были в пути больше пяти месяцев и высадились прямо здесь, на этой площади, в августе 1853 года. В кармане у меня было всего пятьдесят центов. Это было всё моё земное имущество, но духом я не падал. Нас всех уверили, что достаточно выйти назавтра и накопать столько золота, сколько душа пожелает».
Человек, который искал мастера по фургонам, подошёл к нему и спросил прямо:
— Вы мастер по фургонам?
— Да, сэр, — ответил Джон. Ответил, по его собственным словам, с самым важным видом, хотя в кармане по-прежнему лежала одна монета в пятьдесят центов.
Ему тут же предложили работу в мастерской. И он отказался.
— Я приехал в Калифорнию добывать золото, — сказал Джон.
Человек ушёл. Тут к парню вежливо подошёл другой, незнакомый.
— Позвольте дать вам маленький совет, молодой человек, — сказал незнакомец.
Джон кивнул.
— Берите эту работу. И берите быстро.
Незнакомец объяснил: золото копать время ещё будет, а дело это совсем не верное. Работа же, которую только что предложили, для приезжего просто отличный шанс. Имени этого человека история не сохранила. Джон потом говорил одно: его манера произвела впечатление. И он пошёл к мастеру.
Тачки из смолистой сосны
Мастерская стояла на главной улице. Её переднюю часть занимала кузница, которую держали Оллис и Хайндс. В разных источниках того, кто нанял Джона, зовут то Джо Хайндсом, то Х. Л. Хайндсом, уроженцем Мэдисона из той же Индианы. Джон снял себе угол в задней части здания и чинил там колёса, вёл плотницкую работу.
А главное, Хайндс хотел от него тачек.
Старателю тачка нужна была каждый день. Возить породу, песок, гальку к промывочным лоткам, тащить инструмент, вывозить отвалы. Тачки ломались и разбивались, а старатели всё прибывали. Спрос не кончался.
Платить договорились по десять долларов за каждую сделанную тачку.
«Инструмент был плохой, а материал только смолистая сосна», — вспоминал Джон. Мягкое, липкое от смолы дерево, совсем не то, что дуб и ясень из мастерской в Индиане. Но тачки получались крепкими. Их быстро распробовали, и скоро парня во всей округе звали Тачечник Джонни, по-английски Wheelbarrow Johnny.
Работали много. Кроме тачек делали кирки для старателей и чинили почтовые дилижансы. Дилижанс мог прийти поздно вечером разбитым, а уйти обратно ему полагалось в шесть утра. «Мы много ночей подряд работали всю ночь напролёт», — рассказывал Джон.
Деньги он не прогуливал. Каждый заработанный доллар Джон нёс в банк. В золотых городках хватало игорных столов и салунов, а цены в лавках кусались. Но парень из семьи, где не курили и не пили, держался своего.
И очень скоро он заметил то, о чём потом рассказывал всю жизнь.
«Я быстро понял, что сотни и тысячи пионеров, которые пробовали прииски, не заработали ни цента, — говорил он. — А те, кто держался за постоянную работу с хорошим заработком и копил деньги, жили неплохо».
Золото в Хангтауне он всё-таки добывал. Только не лопатой, а рубанком.
Письмо из Саут-Бенда
Пока Джон сколачивал тачки, дела у братьев в Индиане шли плохо.
Мастерская «Х. и К. Студебекер» еле держалась. Инструмента было мало. Материал братья покупали понемногу, по мере надобности, в местной скобяной лавке. Наличных у фермеров, которые брали фургоны, почти не водилось. Расплачивались скотом, зерном, урожаем или расписками. На фирму сыпались судебные взыскания по долгам, и, как честно сказано в истории компании, она была «на грани того, чтобы пойти ко дну».
Тогда братья написали Джону. Пусть возвращается в Саут-Бенд и входит в дело.
Он прожил в Калифорнии пять лет. В апреле 1858 года Джон покинул Плейсервилль.
Обратно он ехал не обозом, а морем: через Панамский перешеек до Нью-Йорка, на парусном судне. И всю дорогу на нём был кожаный пояс.
В пояс были зашиты самородки. Всё, что он заработал за пять лет.
Восемь тысяч против десяти
Сколько именно он привёз, источники называют по-разному. В книге компании 1918 года, в английской Википедии и у историков автомобиля стоит одна цифра: восемь тысяч долларов. Студебекеровский музей в Саут-Бенде пишет осторожнее: к 1858 году тачки принесли ему семь тысяч. В любом случае для двадцатичетырёхлетнего парня, приехавшего с полтинником, это было целое состояние.
А теперь вторая цифра. Всё имущество фирмы «Х. и К. Студебекер» в том же 1858 году оценивалось в десять тысяч долларов.
То есть один пояс с самородками стоил почти столько же, сколько вся мастерская братьев вместе с горнами, инструментом, запасом железа и недостроенными фургонами.
Джон вложил деньги в дело. И заодно выкупил долю старшего брата.
Генри к тому времени устал. В некрологе потом напишут, что он вымотался за годы «тяжкого труда у горна». В книге компании сказано, что он разочаровался в деле и предпочёл сельскую жизнь. Генри ушёл на свою ферму на южной окраине Саут-Бенда и стал фермером. Сколько Джон заплатил ему за долю, ни один из найденных источников не называет.
Вывеску менять не стали. Буква «Х» в названии фирмы ещё долго напоминала о Генри, хотя у наковальни его уже не было.
«Эти новые деньги поставили фирму на ноги и обеспечили её будущее процветание», — подытожили в истории компании. Без особых красивостей, зато точно.
Медовый месяц в Гошене
Через полтора года после возвращения Джон женился. 2 января 1860 года он обвенчался с Мэри Джейн Стулл.
Молодые собирались провести медовый месяц в Чикаго. Но ударили такие морозы, что поездку пришлось отменить. Вместо большого города они поехали в Гошен, к брату Питеру и его жене. Питер держал там лавку и торговал.
Позже в семье у Джона и Мэри Джейн родилось трое детей: Лилли, Грейс и Джон Мохлер-младший.
Вскоре в дело вошёл и сам Питер. Торговец по натуре, он принёс в семейную кузницу то, чего там не хватало: опыт прилавка. В книге компании его называют человеком, который стал «важной силой» в управлении фирмой.
Следующие десять лет мастерская росла. К 1867 году заводские постройки занимали уже четыре акра земли. На них работали сто сорок мастеров, недельная зарплата всех рабочих превышала полторы тысячи долларов, а запаса материала хватило бы примерно на шесть тысяч повозок. Это та самая мастерская, где за первый год сделали два фургона.
Три директора
На 1 января 1868 года чистые активы «Х. и К. Студебекер» составляли больше двухсот двадцати трёх тысяч долларов, а продажи доходили до трёхсот пятидесяти тысяч в год. Держать такое хозяйство как семейную кузницу было уже нельзя.
26 марта 1868 года братья учредили акционерную компанию «Студебекер Бразерс Мануфэкчуринг». Капитал семьдесят пять тысяч долларов, вложили его поровну Клем, Джон и Питер, по трети каждый. Клем стал президентом, Питер секретарём, а Джон казначеем. Каждому положили жалованье в две тысячи долларов в год.
Тачечник Джонни отвечал теперь за деньги всей фирмы. Похоже, после хангтаунского банка никто в семье не сомневался, что считать он умеет.
В 1870 году к братьям присоединился младший, Джейкоб. Пятеро сыновей кузнеца, четверо в деле.
В 1874 году завод сгорел. Его отстроили заново, и уже около 1875 года новые корпуса называли «крупнейшим домом повозок в мире». Студебекеры делали фермерские фургоны, лёгкие коляски, экипажи. К концу века их завод называли самым большим заводом колясок и фургонов на свете. По данным Смитсоновского института, к 1887 году продажи фирмы перевалили за два миллиона долларов.
Фермер на Среднем Западе, перевозчик в прериях, торговец в городке у железной дороги: многие из них ездили на повозках с одной и той же фамилией на борту.
Последний из братьев
Годы шли, и братья уходили один за другим. Джейкоб, самый младший, умер в 1887 году. Генри, тот самый, что променял кузницу на ферму, в 1895-м. Питер в 1897-м. Клем в 1901-м.
К концу 1901 года из пятерых братьев в живых остался один Джон. Шестьдесят восемь лет, белая борода, привычка каждый день ходить в контору.
И тут на пороге появилось то, чего в 1853 году на площади Хангтауна не мог представить никто. Повозка без лошади.
Повозки, которые ехали сами
Главным сторонником новинки в компании был зять Джона, Фред Фиш. Он женился на Грейс Студебекер в 1891 году, а позже стал председателем совета директоров.
Фирма, которая полвека жила лошадиной тягой, должна была решиться на машину без лошади. Фред Фиш настаивал, и Джон, как пишут его биографы, под этим напором поддержал затею. Только начинать решили не с бензина, а с электричества.
В 1902 году компания выпустила первые электромобили. По данным английской Википедии, за тот год их продали двадцать штук. Одну из этих машин купил себе сам Джон Мохлер Студебекер. Тачечник Джонни, который полвека назад шёл через всю Америку рядом с фургоном.
В 1904 году появились и бензиновые машины. Сначала Студебекеры не строили мотор сами: они договорились с фирмой Гарфорда из городка Элирия в Огайо, ставили свои кузова на чужие шасси, и машины продавались под именем «Студебекер-Гарфорд». Потом фирма купила долю в детройтской компании E-M-F, а к 1910 году забрала её целиком.
В 1911 году фирму преобразовали в корпорацию «Студебекер». Электромобили в том же году перестали выпускать. Будущее было за бензином.
Джон к тому времени стал почётным президентом корпорации. Почти до самого конца, пока позволяло здоровье, он приходил в контору каждый день.
Обед для старожилов
В 1912 году Джон Мохлер Студебекер вернулся в Хангтаун. Ему было под восемьдесят.
Он приехал не как турист. Он устроил обед для старожилов, для тех, кто ещё помнил прииски, и для друзей своей молодости. Многих из тех, кто был на площади в августе 1853 года, уже не было в живых. Но кто-то был.
За этим столом он и рассказал историю про пятьдесят центов, про человека, искавшего мастера по фургонам, и про незнакомца с его советом «берите, и берите быстро». Именно эту речь потом перепечатала книга компании, и благодаря ей сцена на площади дошла до наших дней в его собственном пересказе.
Старик с белой бородой, почётный президент одной из крупнейших в Америке фирм, вспоминал, как сколачивал тачки из смолистой сосны в задней комнате чужой кузницы и как ночами чинил дилижансы, которые утром в шесть должны были уйти обратно.
Через пять лет после той поездки, 16 марта 1917 года, Джон Мохлер Студебекер умер у себя дома в Саут-Бенде. Ему было восемьдесят три года.
Что осталось от Тачечника Джонни
Лошадиные повозки Студебекеры делали ещё несколько лет после его смерти. Регулярное производство фургонов прекратили в 1919 году, а по данным Смитсоновского института, окончательно в 1920-м. Почти семьдесят лет фирма, начавшаяся с двух горнов и шестидесяти восьми долларов, строила повозки для лошадей.
Автомобили под маркой «Студебекер» выпускали гораздо дольше. Завод в Саут-Бенде закрылся в 1963 году. Последняя машина сошла с конвейера на заводе в канадском Гамильтоне в марте 1966 года. На этом автомобильная история марки закончилась. У коллекционеров старые «студебекеры» в цене.
В Саут-Бенде работает Студебекеровский национальный музей. Там стоят фургоны и автомобили, собранные за весь век существования фирмы.
А в Плейсервилле, на Мейн-стрит, 543, стоит памятный знак. В 1934 году место мастерской, где работал Джон, внесли в реестр исторических достопримечательностей Калифорнии под номером 142. Текст на нём короткий: здание построили в начале 1850-х, спереди была кузница Оллиса и Хайндса, а заднюю часть снимал Джон Мохлер Студебекер. «Чуть позже он начал делать тачки для старателей».
Местные путеводители пишут, что в музее округа Эль-Дорадо показывают тачку, которую называют работой самого Студебекера. Проверить, та ли это самая тачка из смолистой сосны, сегодня уже невозможно. Но приезжие идут смотреть именно на неё.
Девятнадцатилетний парень приехал в Калифорнию за золотом. Золота он так и не накопал. Он его заработал, по десять долларов за тачку, и увёз домой в кожаном поясе.
