Лондонская гостиная, какой её построили в студии Диснея. Круглый стол, белая скатерть, чайник, торт. И пустой стул. Хозяин дома, дядюшка Альберт, сидит под самым потолком, в воздухе, и хохочет так, что у него трясутся плечи.
— Я люблю смеяться, — поёт он, и от каждого «ха-ха» поднимается ещё чуть выше.
Берт, трубочист, сначала держится. Потом прыскает и тоже взлетает. За ним дети. Последней, поджав губы, к потолку поднимается сама Мэри Поппинс. Чаепитие продолжается в воздухе.
Песня «I Love to Laugh» из фильма 1964 года стала одной из самых весёлых сцен диснеевского кино. Её помнят люди, которые давно забыли, чем кончается фильм.
Дядюшку Альберта играл Эд Винн. Когда «Мэри Поппинс» вышла на экраны, ему было семьдесят семь лет. Детям шестидесятых он казался просто смешным старичком с дрожащим голосом. Их бабушки и дедушки знали его совсем другим. Полвека он был одним из главных комиков Америки, человеком, у которого было всё: Бродвей, радио, первые телешоу, свои деньги. И ещё был провал, после которого он чуть не потерял всё разом.
А начиналось всё со шляп.
Лавка отца
Он родился 9 ноября 1886 года в Филадельфии. Звали мальчика Исайя Эдвин Леопольд.
Отец, Джозеф Леопольд, приехал в Америку из Богемии и занимался шляпами. Делал и продавал женские шляпки, дело шло неплохо. Мать, Минни Гринберг, была родом из Константинополя.
Сын рос клоуном. С самого детства он изображал кого-нибудь для родни и друзей, кривлялся, смешил гостей. А в отцовской лавке у него было любимое занятие: высматривать среди товара самые нелепые шляпы. Ту, что слишком высокая. Ту, что слишком маленькая. Ту, в которой человек выглядит так, будто его застали врасплох.
Через много лет эти шляпы станут его фирменным знаком. Но пока отец видел в нём продолжателя дела. Мальчику полагалось учиться и помогать в лавке.
Он учился в Центральной школе Филадельфии до пятнадцати лет. А потом сбежал из дома.
Бангор, штат Мэн
Сбежал он, как и положено мальчишке, в театр. Прибился к бродячей труппе, которая колесила по городкам и играла что придётся.
Гастроли кончились плохо. В Бангоре, на севере штата Мэн, труппа разорилась. Актёры остались без жалованья, а юный Леопольд без денег на обратный билет.
Отец, узнав об этом, платить за обратную дорогу сбежавшему сыну отказался. Пусть выбирается сам.
И сын выбрался. Заработал на билет игрой на пианино и вернулся в Филадельфию. Какое-то время он снова работал в отцовском деле, продавал шляпы, брался за любую подсобную работу. Но сидеть за прилавком уже не мог.
В 1902 году у него появилось новое имя. Второе имя, Эдвин, он разрезал надвое и сложил заново: Эд Винн. Короткое, звонкое, удобное для афиши. Эту фамилию потом унаследует и его сын, актёр Кинан Винн.
Вскоре Эд Винн уехал в Нью-Йорк, на этот раз насовсем.
Мальчик со смешными шляпами
С 1903 года он выступал в водевиле. Вместе с певцом Джеком Льюисом они придумали номер «Первокурсник и второкурсник», сценку про двух студентов. Номер пошёл так хорошо, что партнёры несколько лет были хедлайнерами, то есть стояли первыми строчками афиши.
Потом Винн стал выступать один. Одна из его сольных программ называлась «Мальчик со смешными шляпами». Он выходил на сцену с одной панамой и на глазах у публики мял, гнул и перекручивал её, превращая в десяток разных головных уборов. Каждый новый вариант встречали смехом.
Отцовская лавка пригодилась.
Тогда же сложился его образ. Мешковатые пиджаки не по размеру. Крошечные шляпы на макушке. Нелепые башмаки. Круглые очки в роговой оправе, из-за которых он смотрел на мир, как удивлённая сова. И манера говорить: торопливая, сбивчивая, с хихиканьем, будто он сам не верит в то, что рассказывает.
В 1913 году он выступал хедлайнером в нью-йоркском театре «Палас», главной водевильной сцене страны, с программой «Королевский шут». А через год его позвал к себе Флоренц Зигфелд.
Кий Филдса
«Безумства Зигфелда» были самым блестящим ревю Бродвея. Красавицы в перьях, роскошные декорации, лучшие комики страны. Эд Винн вошёл в «Безумства» в 1914 году, ему было двадцать семь. Выступал он и в следующем сезоне, в «Безумствах 1915 года».
Там же работал Уильям Клод Филдс, будущая кинозвезда, мрачный острослов с красным носом. У Филдса был знаменитый номер с бильярдом: он долго и важно прицеливался, а шары вели себя как хотели.
Дальше начинается история, которую потом рассказывали много раз и которую сегодня осторожно называют легендой. Винн будто бы строил публике рожи прямо посреди номера Филдса. Зал смеялся не там, где рассчитывал Филдс. Филдс разобрался, что происходит, и, по легенде, приложил соседа кием по голове так, что тот потерял сознание.
Зрители решили, что так и задумано, и смеялись ещё громче.
Правда это или красивая байка, сейчас не проверить. Но история прожила больше века, и Филдс в ней ещё появится.
Совершенный дурак
Довольно скоро Винну стало тесно в чужих ревю. С 1919 года он начал ставить собственные. Сначала «Карнавал Эда Винна». А в 1921 году вышло представление, которое дало ему прозвище на всю жизнь.
Называлось оно «Совершенный дурак», «The Perfect Fool». Винн его написал, поставил, продюсировал и сам сыграл главную роль. Музыку и стихи к песням тоже сочинил сам. Для этой постановки он придумал особый голос: высокий, дрожащий, с хихиканьем. Голос человека, который всё время чуть-чуть смущён и чуть-чуть в восторге.
Голос прилип к нему навсегда. И прозвище тоже. До конца жизни газеты называли Эда Винна «Совершенным дураком», и он не обижался. Наоборот, носил прозвище как орден.
В 1922 году «Совершенного дурака» передали по радио, со станции WJZ в Ньюарке. Винна эта трансляция перепугала до дрожи.
На сцене он видел зал. Слышал, где смеются. Мог подыграть, переждать, сымпровизировать. А тут стоял микрофон, о котором он потом говорил как о грозной чёрной эмалированной коробке. И всё. Никаких лиц, никакого отклика.
Винн решил, что радио не для него, и до конца двадцатых обходил его стороной.
Шеф пожарной охраны
Передумать его заставила компания «Тексако». В начале тридцатых она выпускала новый бензин и назвала его «Fire Chief», «Брандмейстер», «Шеф пожарной охраны». Рекламщикам нужна была радиопередача с героем-пожарным. Лучшего кандидата, чем самый смешной человек Бродвея, они не нашли.
Перед тем как подписать контракт, начальство «Тексако» устроило проверку. Будет ли Винн смешон без своих костюмов и ужимок, одним только голосом? Руководители компании пришли на его бродвейское шоу «Парад смеха» и сели спиной к сцене. Слушали, не глядя. Смеялись.
Винну предложили пять тысяч долларов в неделю. Для начала тридцатых, в разгар Великой депрессии, сумма огромная.
Передача «The Fire Chief» вышла в эфир NBC в апреле 1932 года. По вторникам вечером.
Но Винн поставил условие, которое удивило радийщиков. Он будет выступать только перед живыми зрителями. Без зала он не мог. Передачу стали вести с крыши театра «Нью-Амстердам», того самого, где когда-то давали «Безумства Зигфелда».
Каждую неделю он въезжал на сцену на игрушечной пожарной машине. На голове крошечная пожарная каска. Пока играл оркестр, Винн убегал за кулисы и переодевался во что-нибудь ещё нелепее. Потом в другое. Потом в третье.
Самое удивительное: слушатели дома про эти костюмы ничего не знали. В эфире Винн о них не говорил ни слова. Наряды были нужны не публике у приёмников, а ему самому. Так он чувствовал себя на сцене, а не перед той чёрной коробкой.
Рядом с ним у микрофона стоял Грэм Макнами, лучший диктор NBC. Он играл серьёзного собеседника, на котором Винн оттачивал свои шутки. Макнами же успокаивал его перед каждым эфиром: страх микрофона у Винна никуда не делся. Они подружились.
Каждую передачу Винн начинал одной и той же фразой, которую знала вся страна: «Сегодня, Грэм, программа будет совсем другой!» Программа, конечно, была точно такой же, и в этом была вся соль. А его протяжное «Та-а-ак…» стало фирменным словечком.
«Тексако» тоже не прогадала. На заправках раздавали красные пожарные каски, как у Шефа, и их охотно разбирали дети. Эд Винн в каске стал одним из самых узнаваемых людей Америки.
Пять недель в эфире
На вершине славы Эду Винну показалось мало быть звездой чужого эфира. Ему не нравилось, как устроено радио. Рекламы много, развлечения мало, а решения о программах принимают не те, кто их делает, а те, кто за них платит.
Он решил сделать по-своему. В 1932 году объявили о создании новой компании, Amalgamated Broadcasting System. Президентом стал Эд Винн, вице-президентом его знакомый, скрипач Ота Гиги. Обещание звучало красиво: больше радио, меньше рекламной шумихи. Рекламу собирались ограничить короткими объявлениями в начале и в конце передач. Никаких назойливых призывов посреди программы.
Деньги на затею шли в основном из собственного кармана Винна. Сбережения, репутация, имя.
25 сентября 1933 года сеть вышла в эфир. Открытие устроили с размахом: четырёхчасовой праздничный концерт из студий на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке.
А дальше начались беды. Станций в сети было около пятнадцати, все небольшие, все на северо-востоке страны. Главная нью-йоркская станция работала с мощностью всего 250 ватт. Летом, пока шла подготовка, Винн снимался в Голливуде и оставил дела на компаньона. Тот умудрился поссориться с влиятельными газетчиками, а к рекламодателям относился как к неизбежному злу. Рекламодатели обиделись и не пришли.
Ни одна передача сети так и не нашла спонсора. Сотрудникам неделями не платили, потом платили половину. 25 октября Винн ушёл с поста президента. Попытки спасти дело ни к чему не привели, и к началу ноября сеть замолчала. Вся её эфирная жизнь уложилась примерно в пять недель.
Потом пришли кредиторы. Имущество распродавали за бесценок: студийный орган, который стоил десять тысяч долларов, ушёл за тысячу.
Вложенные в дело чужие деньги Винн считал своим долгом. Инвесторам он вернул больше трёхсот тысяч долларов. Для 1933 года это целое состояние.
Годом позже журнал о звёздах радио процитировал его короткий вывод из всей этой истории:
«Никогда больше. Моё дело смешить людей, а не доводить себя до слёз».
Роль, которую он не взял
Прошло несколько лет. В конце тридцатых студия MGM готовила большой цветной мюзикл по сказке Фрэнка Баума. Для заглавной роли, Волшебника из Изумрудного города, искали комика с именем.
Роль предложили Эду Винну. Он отказался.
Отказался, кстати, и Уильям Клод Филдс, тот самый, с бильярдным кием. Волшебника в итоге сыграл Фрэнк Морган, и фильм 1939 года стал классикой, которую смотрят до сих пор.
Жалел ли Винн о своём решении, источники не сообщают. Зато позже у него будут свои большие сказки. Даже две.
Самый первый
Если радио Эд Винн боялся, то к телевидению он, наоборот, присматривался одним из первых. Ещё 7 июля 1936 года он появился в экспериментальной телепередаче NBC: вместе со старым другом Грэмом Макнами они импровизировали перед камерой без всякого сценария.
А в 1949 году на канале CBS вышло «Шоу Эда Винна», одна из первых комедийных эстрадных программ на американском сетевом телевидении. Тут ему наконец не надо было прятать костюмы. Камера видела всё: шляпы, очки, нелепые изобретения, которые он придумывал для своих номеров.
За 1949 год шоу получило премию «Эмми», совсем ещё молодую, и престижную премию Пибоди. Старый клоун с водевильной сцены вдруг оказался пионером нового искусства.
Сын шляпника становится Шляпником
В 1951 году Уолт Дисней выпустил «Алису в Стране чудес». Безумного Шляпника там озвучил Эд Винн.
И не только озвучил. Для аниматоров его снимали на плёнку в костюме и с реквизитом: художники смотрели, как он двигается, как всплёскивает руками, как хихикает, и переносили это в рисунок. Дрожащий голос «Совершенного дурака» стал голосом Шляпника на много поколений вперёд.
Сын человека, который торговал шляпами в Филадельфии, сыграл главного шляпника мировой литературы. Сложно придумать более точный поворот, но придумывать ничего и не пришлось.

Реквием
К середине пятидесятых Эду Винну было под семьдесят. Его считали живой историей комедии, добрым воспоминанием из детства. Серьёзных ролей ему никто не предлагал: кому придёт в голову звать в драму «Совершенного дурака»?
И тут случилось неожиданное. В 1956 году телепрограмма «Плейхаус 90» на CBS готовила новую пьесу молодого драматурга Рода Серлинга, будущего создателя «Сумеречной зоны». Пьеса называлась «Реквием по тяжеловесу». История стареющего боксёра, которому после проигранного боя врач запрещает выходить на ринг.
Боксёра играл Джек Пэланс. Его менеджера, Мэйша, играл Кинан Винн, сын Эда, к тому времени крепкий голливудский актёр. А на роль Арми, старого тренера и секунданта, который один по-настоящему жалеет боксёра, позвали самого Эда Винна.
Это была его первая серьёзная драматическая роль. Без шляп. Без хихиканья. Без «Сегодня, Грэм, программа будет другой». Старик, который понимает, что его парня сломали, и ничего не может поделать.
И показывали это в прямом эфире. В 1956 году телеспектакли шли вживую: любую ошибку сразу видит вся страна. Переснять нельзя.
Репетиции
Репетиции быстро стали мучением. Прежде всего для Кинана.
Эд Винн был в ужасе от «прямой» игры. Всю жизнь он держался за смех зала, а тут смеяться было не над чем. Он путал реплики. Забывал, куда идти и где встать. Когда не знал, что делать дальше, по привычке хватался за старые хохмы и коронные словечки. А посреди тяжёлой сцены мог вдруг рассыпаться своим знаменитым хихиканьем.
Кинан стоял напротив и смотрел, как отец, человек, которого обожала вся Америка, тонет в чужом для него жанре. Помочь он мог только одним: репетировать снова и снова.
Съёмочная группа нервничала всё сильнее. Эфир живой, страховки нет. Продюсеры, как потом рассказывали, всерьёз собирались заменить старого комика. По одной из версий, за него вступился Джек Пэланс: заявил, что если Винна уберут, уйдёт и он сам.
А тем временем актёр Нед Гласс, игравший в спектакле крошечную роль бармена, тайком выучил всю роль Арми. Втайне от всех он проходил её с Кинаном. Если Эд Винн провалится, кто-то должен был успеть его заменить.
Сам Эд Винн об этом не знал.
Эфир
11 октября 1956 года «Реквием по тяжеловесу» вышел в прямой эфир.
И случилось то, чего не ждал никто из тех, кто видел репетиции. Эд Винн сыграл, и сыграл всерьёз. Там, где он всё-таки сбивался, он выкручивался так ловко, что зритель принимал оговорку за живую речь растерянного старика. Его Арми получился настоящим: усталым, добрым, беспомощным.
Спектакль стал одним из самых знаменитых в истории американского телевидения. Эд Винн получил за него номинацию на «Эмми», теперь уже как драматический актёр. А история самих репетиций оказалась настолько хороша, что через четыре года её экранизировали.
В апреле 1960 года вышел телеспектакль «Человек в смешном костюме». Режиссёр Ральф Нельсон, ставивший когда-то «Реквием», рассказал в нём, как всё было: страх, проваленные репетиции, тайный дублёр. И самих себя в этой истории сыграли Эд Винн и Кинан Винн. Отец и сын второй раз прожили те дни, на этот раз зная, чем всё закончится.
Драматик в семьдесят
Теперь Эда Винна принимали всерьёз и как драматического актёра. О таком ещё год назад никто бы и не подумал.
В том же 1956 году на экраны вышла драма Хосе Феррера «Великий человек», где Винн тоже сыграл серьёзную роль. Это история журналиста, который готовит памятную передачу о любимце публики и шаг за шагом узнаёт о нём неприятную правду. Роль Винна принесла ему номинацию на «Золотой глобус» как лучшему актёру второго плана и номинацию на премию британской киноакадемии BAFTA.
Ещё через несколько лет Эд Винн был номинирован и на «Оскар», тоже за драматическую роль. Человек, которого десятилетиями называли «Совершенным дураком», оказался среди лучших драматических актёров года.
Под потолком
А Дисней про него не забывал.
В 1961 году Винн сыграл Игрушечных дел мастера в мюзикле «Крошки в стране игрушек». В том же году вышел «Рассеянный профессор», и там Эд Винн появился в роли брандмейстера, начальника пожарной команды. Почти через тридцать лет после радиошоу он снова надел пожарную каску. В фильме вместе с ним снимались сын Кинан и внук Нед. Три поколения Виннов в одной картине.
Через два года он снова появился у Диснея, в продолжении этой комедии, «Сын флаббера».
А в 1964 году вышла «Мэри Поппинс». Роль дядюшки Альберта в ней совсем небольшая, несколько минут экранного времени. Но именно эти минуты зрители помнят лучше всего.
Альберт, добродушный старик, страдает необычным недугом: когда он смеётся, он взлетает. Чем больше смеётся, тем выше. Остановить его может только что-нибудь очень грустное. Эд Винн поёт «Я люблю смеяться», хохочет до слёз, висит в воздухе над накрытым столом, и вместе с ним хохочет весь зрительный зал.
Это был идеальный подарок публике от человека, который всю жизнь занимался одним делом. Смешил.
Спасибо
Эда Винна не стало в июне 1966 года. Ему было семьдесят девять. Его последний фильм, диснеевский «Гномобиль», вышел уже после него.
Уолт Дисней пережил его всего на полгода. По данным Музея семьи Уолта Диснея, в его кабинете в Бербанке до самого конца висел чёрно-белый портрет Эда Винна. В 2013 году компания Диснея посмертно включила его в число «Легенд Диснея».
Его жизнь вместила очень многое. Шляпная лавка отца. Бангор и отказ прислать денег на билет. Панама, которая на сцене превращалась в десяток шляп. Кий Филдса. Пожарная каска и игрушечная машина. Пять недель собственной радиосети и годы, ушедшие на долги. Дрожащий голос Шляпника. Прямой эфир, в котором старый комик впервые сыграл всерьёз. И чаепитие под потолком.
На табличке в его нише на кладбище Форест-Лаун выбиты всего несколько слов. Без перечня ролей и наград. Обращение к Богу и подпись:
«Господи, спасибо… Эд Винн».






