Над крышами крошечной страны плывёт прозрачный розовый шар. Жевуны, маленькие жители этой страны, прячутся кто куда. Шар опускается, растёт, лопается, и на его месте стоит фея. Пышное платье в блёстках, высокая корона, волшебная палочка со звездой на конце.
Девочка из Канзаса смотрит на неё во все глаза. А фея с улыбкой наклоняется к ней и задаёт самый неожиданный вопрос:
— Ты добрая волшебница или злая?
Так в «Волшебнике страны Оз» 1939 года появляется Глинда, добрая волшебница Севера. Её сыграла Билли Берк. Голос у неё был высокий и певучий, улыбка такая, что сразу хотелось ей верить. Зрители, которые смотрели фильм детьми, потом всю жизнь помнили этот розовый шар.
Мало кто из них знал, что фее за пятьдесят. Что когда-то она была одной из главных звёзд Бродвея, а потом осталась с долгами на руках и в возрасте, когда актрис обычно списывают, начала карьеру заново. И что её собственная история началась под куполом цирка.
Поющий клоун
Её отец, Уильям Берк, которого все звали Билли, был клоуном. Не простым, а поющим. В 1883 году он приехал в Питтсбург с цирком Финеаса Барнума, самого знаменитого антрепренёра Америки, и пел там свои смешные песенки.
Дочь потом описала его с нежностью. Круглое, открытое, доброе лицо. Сияющие голубые глаза. Ярко-рыжие волосы. Безупречный белый костюм с пышным белым воротником-брыжами вокруг шеи.
И голос. Когда Билли Берк пел, писала она, воздушные гимнасты садились на свои трапеции и внимательно слушали.
Девочка родилась в Вашингтоне 7 августа 1884 года. Звали её длинно и торжественно: Мэри Уильям Этельберт Эпплтон Берк. Год рождения в разных справочниках, правда, гуляет от 1884-го до 1886-го.
Длинное имя никому не понадобилось. С детства её звали Билли, как отца. Так она потом и шла через всю жизнь, с мужским именем клоуна на афишах.
Туман, жестяное корыто и баранина
Детство прошло в дороге. Билли ездила с отцом по Америке и по Европе, а когда ей было около восьми, семья вслед за его труппой перебралась в Лондон. Там и осела.
Лондон тех лет был городом угольного дыма и густых туманов. Через много лет Билли Берк вспоминала его с юмором. Если растить девочку в тумане, мыть её в жестяном корыте и кормить бараниной, писала она, девочка вырастет красавицей.
Она ходила в частную школу и, по собственному признанию, с трудом заставляла свою мечтательную голову учиться хоть чему-нибудь. Гораздо интереснее были театры Вест-Энда, и на спектаклях она бывала часто.
Мечта о сцене, впрочем, принадлежала не девочке. Билли сама описывала себя застенчивой, задумчивой малышкой, которая в жизни бы ничего не добилась, если бы не мать. «Мечта была целиком маминой», — написала она. Мать решила, что дочь будет актрисой, и точка.
Первые выступления были робкими. На одном из провинциальных концертов в Биркенхеде из зала ей крикнули: «А погромче нельзя, дорогуша?» Она вспоминала, что была просто напугана и рада, когда всё кончилось.
Песенка про каноэ
В 1903 году ей дали роль в лондонской музыкальной комедии «Школьница». «Мне было восемнадцать лет, и шёл 1903 год», — запишет она потом.
Роль была маленькая, и песенка тоже. Называлась она «Мэйми, у меня есть маленькое каноэ». Билли спела её, и случилось то, чего не ждал никто. Реакцию зала она сравнила с ударом приливной волны, которая перехлестнула через рампу. После её тихого предыдущего номера это был настоящий шок.
Спектакль шёл два года. За ним последовали другие лондонские постановки. Рыжеватая девушка с большими глазами и звонким смехом стала любимицей публики.
Её заметил Чарльз Фроман, крупнейший театральный продюсер своего времени, американец, который держал театры по обе стороны Атлантики. В 1907 году он привёз Билли Берк в Нью-Йорк, чтобы она сыграла на Бродвее рядом со знаменитым Джоном Дрю в комедии «Моя жена».
Фроман стал её наставником и импресарио. Под его опекой Билли Берк быстро превратилась в одну из главных звёзд Бродвея. Среди её поклонников называют Марка Твена, Энрико Карузо, Джеймса Барри, автора «Питера Пэна», и Сомерсета Моэма.
В 1911 году она купила себе дом в Гастингс-на-Гудзоне, примерно в пятидесяти километрах к северу от Манхэттена. Чайный павильон у теннисного корта, бассейн, японские мостики, яблони, широкие лужайки. Поместье назвали «Беркли-Крест».
«Тогда я ещё не знала, что «Беркли-Крест» станет местом моих самых счастливых и самых горьких минут», — напишет она потом.
«Привет, Фло!»
Под Новый год, на рубеже 1913 и 1914 годов, Билли Берк поехала на костюмированный бал в нью-йоркский отель «Астор». Проводить её вызвался Сомерсет Моэм.
Весь вечер она танцевала. Танцевали «пол-джонс», где партнёры то и дело меняются, но ей снова и снова доставался один и тот же темноволосый мужчина. Он молчал и просто вёл её по залу. Своего провожатого Билли, кажется, так больше и не нашла. А кто этот танцор, понятия не имела. Пока какой-то знакомый не бросил ему на ходу: «Привет, Фло! А я думал, ты уже уехал домой».
Это был Флоренц Зигфелд-младший, создатель «Безумств Зигфелда», самого роскошного ревю Бродвея.
Билли была поражена. Она давно слышала это имя, но, как сама потом признавалась, путала Зигфелда с другим импресарио, Хаммерстайном. И представляла себе почтенного старого джентльмена с бородой. А перед ней стоял элегантный мужчина, который отлично танцевал.
Роман закрутился быстро.
Шляпа Фромана
Чарльз Фроман, её продюсер и покровитель, узнал о романе и взорвался. Зигфелда в его кругу терпеть не могли. Фроман запретил Билли с ним встречаться. Говорил он, по её воспоминаниям, отрывисто, как телеграмму диктовал:
— Прекратите. Погубите карьеру. Замуж нельзя. Брошу вас, если выйдете. Плохой человек.
За несколько недель до свадьбы Фроман зашёл к ней в гримёрку и повесил на крючок свою мягкую серую шляпу. Смешную маленькую шляпу, которую он любил складывать и носить в кармане.
— Я уезжаю в Лондон, — сказал Фроман. — Оставляю вам шляпу. Чтобы напоминала вам не выходить замуж. Не делайте глупостей, пока меня нет.
Шляпа не помогла. Билли продолжала видеться с Зигфелдом тайком. А жених, судя по её мемуарам, ухаживал с размахом: однажды прислал ей в подарок корову. Позже в доме появилась и обезьянка. Зигфелд хотел назвать её Чарльзом Фроманом.
В субботу, 11 апреля 1914 года, Билли Берк отыграла дневной спектакль «Джерри». Между спектаклем и свадьбой она, по её словам, мерила платья и пыталась разыскать жениха, чтобы всё отменить. Но Фло, «этот хитрец», так ловко спрятался, что найти его не удалось.
Они поехали в Хобокен, на другой берег Гудзона, и обвенчались в маленькой задней комнате при доме пастора. Рядом с невестой стояла её мать. А вечером Билли вернулась в театр и сыграла вечерний спектакль. Как она надела костюм и как произносила свои реплики, она потом и сама не могла понять.
Узнав о свадьбе, Фроман прислал ей телеграмму. В ней было всего несколько слов: «Пришлите мою шляпу».
Звезда, которая выбрала дом
Следующие годы были для Билли Берк самыми благополучными. В 1916 году она снялась в своём первом фильме, немой картине «Пегги». Продюсер Томас Инс заплатил ей столько, что газеты писали о самом высоком гонораре киноактрисы на тот момент. Потом был киносериал «Роман Глории».
Голливуд звал её к себе. Но Билли отказалась от долгого контракта на Западном побережье. Она боялась, что разлука погубит брак, и снималась в Нью-Йорке, поближе к мужу. «Я выбрала мужа, а не карьеру», — говорила она потом.
16 октября 1916 года у Зигфелдов родилась дочь, Патриция. Девочка росла в «Беркли-Крест», где отец устроил настоящий зверинец. Летом семья выбиралась в походы в Канаду, но и туда, по словам Билли, они ехали как раджа на сафари: с коврами, мороженым, поварами и знатными гостями.
С начала двадцатых Билли Берк почти перестала сниматься и всё больше времени отдавала дочери. На сцену она выходила, но уже нечасто: пьеса Бута Таркингтона, комедия Ноэла Кауарда.
Патриция, к слову, сцену так и не полюбила. Мать писала, что дочь рано разглядела мишуру за блеском и никогда не испытывала к актёрству ни малейшего интереса. Да и отец никогда не хотел видеть её на сцене.
Чёрный октябрь
24 октября 1929 года на Нью-Йоркской бирже начался обвал. Зигфелд, как и тысячи других, потерял свои деньги. А вслед за биржей пошли неудачи на Бродвее: спектакли один за другим не окупались.
Первая мысль Билли Берк, как она потом записала, была такой: надо найти новую пьесу и вернуться к работе. Надо помочь мужу.
Свои сбережения она отдала Зигфелду. «Это оттянуло крах на несколько месяцев», — вспоминала она. Потом пришлось заложить «Беркли-Крест». Слуг рассчитали, многие вещи продали.
Ей было около сорока пяти. Её сбережения ушли на долги, у мужа денег не осталось.
И Билли Берк пошла работать.
«Уксусное дерево»
Сначала она вернулась в театр. Ей досталась комедия «Уксусное дерево», которую до неё с огромным успехом играла на Бродвее Мэри Боланд. Билли признавалась, что побаивалась браться за роль после неё. И всё-таки взялась. Позже она сформулировала это так: «Художника на полставки не бывает».
В 1932 году «Уксусное дерево» шло в Лос-Анджелесе, в театре «Беласко». Героиня пьесы, рассеянная и восторженная светская дама, оказалась ролью, которую Билли Берк сыграла так, что запомнили. Из неё потом и вырос весь её голливудский образ.
Вскоре молодой режиссёр Джордж Кьюкор предложил ей роль в своём новом фильме. Билли назвала это предложение подарком прямо с небес.
Мать дебютантки
Фильм назывался «Билль о разводе». Главную мужскую роль играл Джон Бэрримор. А роль дочери досталась девушке, которая ещё ни разу не снималась в кино. Её звали Кэтрин Хепбёрн.
Билли Берк играла её мать.
Начинающую партнёршу она поначалу разглядывала с недоумением. Хепбёрн показалась ей странной девушкой: волосы стянуты в тугую колбаску, одета как школьная учительница. Но стоило Хепбёрн по-настоящему заиграть, писала Билли, и её глаза загорались.
Летом 1932 года, во время съёмок, Флоренца Зигфелда не стало. Вскоре после похорон Билли Берк вернулась на площадку и доиграла роль. «Я сделала это, потому что должна была, — написала она потом. — И это было лучшее, что могло со мной случиться».
«Билль о разводе» вышел осенью 1932 года и стал началом сразу двух голливудских карьер. Одна принадлежала двадцатипятилетней дебютантке. Другая женщине под пятьдесят, которая начинала всё сначала.
Её «глупышки»
Дальше её понесло. Кьюкор, как она сама писала, уронил ей в руки следующий спелый плод: «Обед в восемь» 1933 года. Звёздный состав, светская комедия, и Билли Берк в роли рассеянной хозяйки, которая готовит званый обед и не замечает, что мир вокруг неё рушится.
Роль попала в точку. С тех пор Голливуд видел в ней одну и ту же героиню: богатую, легкомысленную, восторженную даму с высоким щебечущим голосом. Сама Билли называла этих героинь «мои глупышки».
«Так я начала играть своих глупышек», — писала она. И добавляла без обиды, но честно: роли получше она сыграла бы лучше. О своём амплуа говорила с иронией: её, мол, аккуратно записали в один типаж, и, возможно, навсегда.
Но жаловаться было некогда. Долги мужа никуда не делись, и Билли Берк работала без передышки. На выживание в Голливуде, шутила она, нужна выносливость ковбойской лошадки.
В 1936 году MGM выпустила фильм «Великий Зигфелд» о её покойном муже. Билли Берк консультировала постановку. А саму её в этом фильме сыграла Мирна Лой.
В 1937 году вышел «Топпер», комедия о банкире, к которому являются весёлые привидения. Билли сыграла его чопорную жену Клару. Партнёром был Роланд Янг, «всегда невозмутимый и весёлый в работе», как она о нём отзывалась. Фильм так понравился публике, что у него появились продолжения.
А в 1938 году пришло признание от киноакадемии. За роль взбалмошной мамаши в комедии «Мы живём весело» Билли Берк выдвинули на «Оскар» как лучшую актрису второго плана. Это была её единственная номинация. И случилась она не в юности, а когда ей было уже за пятьдесят.

Розовый шар
В 1938 году студия MGM начала снимать большой цветной мюзикл по сказке Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз». Режиссёром стал Виктор Флеминг, Дороти играла шестнадцатилетняя Джуди Гарленд.
В книге Баума добрых волшебниц две: волшебница Севера и Глинда, волшебница Юга. Сценаристы слили их в одну. Глинда в фильме встречает Дороти в стране Жевунов, отправляет её по дороге из жёлтого кирпича к Волшебнику, спасает друзей, уснувших на маковом поле, а в самом конце открывает девочке главный секрет.
На эту роль позвали Билли Берк. Ей было за пятьдесят.
Для неё сшили пышное розовое платье и высокую корону. В руки дали волшебную палочку со звездой. А появлялась Глинда в огромном мерцающем пузыре, который спускался с неба и лопался прямо на глазах у Жевунов.
Весь образ держался не на костюме. Он держался на голосе и улыбке. Та самая щебечущая интонация, из-за которой Билли Берк записали в «глупышки», здесь вдруг стала голосом доброй феи. Тёплой, чуть насмешливой и очень уверенной, что всё кончится хорошо.
Фильм вышел в августе 1939 года. В финале Глинда объясняет Дороти, что та всегда могла вернуться домой. Просто должна была понять это сама. Достаточно трижды щёлкнуть каблучками рубиновых туфелек и повторить: «Нет места лучше дома».
Сама Билли Берк была к этой роли особенно привязана. «Моей любимой ролью была роль в «Волшебнике страны Оз» великого Виктора Флеминга, где я играла Глинду, добрую фею», — написала она. Ей казалось, что из всех её киноработ эта ближе всего к тому, что она когда-то делала на сцене.
С тех пор фильм пересмотрели несколько поколений. Для них Билли Берк навсегда осталась женщиной из розового шара. Мало кто из зрителей догадывался, что до этой роли у неё был Лондон, Бродвей, роскошное поместье над Гудзоном и годы, когда приходилось считать каждый доллар.
Перо на носу
Работала она и дальше, много и охотно. С 1943 по 1946 год на радио CBS выходило «Шоу Билли Берк». В 1950 году она сыграла мать жениха в комедии «Отец невесты» со Спенсером Трейси и Элизабет Тейлор, а через год вернулась к той же героине в продолжении. Вела собственную передачу на телевидении. Со временем она расплатилась с долгами Зигфелда.
В 1949 году вышла её первая книга воспоминаний. Писала она её вместе с журналистом Кэмероном Шиппом и назвала «С пером на носу».
Название объясняется в самой книге. Однажды ей предложили заманчивую пьесу. Но бросать надёжную работу в кино ради театральной авантюры с долгими репетициями было слишком рискованно. Иногда, писала она, приходится откладывать мечты и брать вещь из жести вместо вещи из золота, просто потому что жесть полезнее. Она отказалась от пьесы и, по её словам, вернулась к своему обычному занятию: пыталась удержать перо на кончике носа. Так она описывала свою жизнь. Не трагедия и не подвиг. Просто фокус на равновесие, который надо продолжать, даже когда устала.
«Я занятая женщина, знаете ли, — шутила она в конце книги. — Мне ведь ещё перо удерживать».
Через десять лет вышла вторая книга, и название снова было с юмором: «С пудрой на носу». О возрасте она шутила: все актрисы, мол, в глубине души уверены, что им всего двадцать четыре.
Последний раз Билли Берк появилась на экране в 1960 году, в вестерне Джона Форда «Сержант Ратледж». В том же году её имя появилось на голливудской «Аллее славы». Потом она ушла на покой, объяснив коротко: играть стало уже не так весело.
Её не стало в мае 1970 года. Свою жизнь она в мемуарах назвала хорошей, щедрой и счастливой.
Как отец
Первую книгу Билли Берк закончила коротким напутствием молодым, которые только приезжают в Голливуд. Их ждёт, писала она, всё то же, что было у неё: богатство, счастье, сердечные раны, потерянные мечты и мечты, вернувшиеся обратно. «Оно того стоит, мальчики и девочки».
А самая последняя строчка книги снова об отце. О поющем клоуне в белом костюме, которого слушали, затаив дыхание, воздушные гимнасты. Чьё имя она пронесла на афишах через всю жизнь, от лондонской «Школьницы» до «Волшебника страны Оз».
«Мой отец Билли, — написала она, — думаю, делал это изящнее. Зато у меня выходит естественнее».
Дочь клоуна прожила жизнь как хороший цирковой номер. Поднималась под самый купол, срывалась, вставала и поднималась снова. С улыбкой и с пером, которое так и не упало с носа.






