Старшая из четырнадцати детей. В четырнадцать лет она ушла на фабрику и с зарплаты платила за уроки пения.
Мирей Матьё родилась 22 июля 1946 года в Авиньоне.
Отец, Роже Матьё, и дед, Аркад, держали семейную мастерскую каменотёсов. Мастерская стояла прямо у главных ворот кладбища Сен-Веран, и работа у мужчин этой семьи была соответствующая: надгробия, буквы, даты.
Детей в семье было четырнадцать. Мирей была старшей.
Жили бедно. Не картинно бедно, а обыкновенно: старшая дочь в такой семье с детства знает, сколько стоит хлеб, и умеет качать младших одной рукой.
В школе у неё не ладилось. Читать было тяжело, буквы не складывались, и один класс пришлось проходить дважды. Много позже станет понятно, что это дислексия, но в пятидесятые во французской провинции такого диагноза ребёнку никто не ставил. Ставили другой: неспособная.
В четырнадцать лет она ушла из школы и устроилась работать на фабрику в Монфаве.
Зарплату она приносила домой. Часть отдавала матери, а часть оставляла себе, и эта часть уходила на одно и то же: уроки пения.
Не на платья. Не на танцы. На педагога.
Каждый год в Авиньоне проводили местный конкурс с домашним названием «Поют в моём квартале». Это была не телевизионная история и не путь к славе, а самодеятельность районного масштаба.
Мирей записалась туда в 1962 году.
Проиграла.
Через год записалась снова, с другой песней.
Проиграла опять.
В 1964 году она пришла в третий раз.
И выиграла.
Дальше сработало то, что всегда решает в таких историях: её услышал человек, у которого были связи. Летом 1965-го на гала-концерте она познакомилась с Джонни Старком, продюсером, уже работавшим с известными артистами.
21 ноября 1965 года Мирей Матьё вышла в прямой эфир французского телевидения, в конкурсной рубрике воскресной программы.
Девятнадцать лет, рост метр пятьдесят три, стрижка каре, платье, купленное на распродаже.
И голос, от которого зал встал.
Джонни Старк официально стал её продюсером в тот же вечер.
Французская пресса тут же назвала её новой Эдит Пиаф. Сравнение было очевидным до банальности: маленькая, из бедной семьи, с огромным для такого роста голосом. Мирей от него не отбивалась, а просто пела дальше.
Через год у неё были гастроли по Европе. Через несколько лет её узнавали в Советском Союзе, в Японии, в обеих Америках. Она записала больше тысячи двухсот песен на одиннадцати языках, включая русский.
В СССР её любили отдельно и по-особому: пластинки «Мелодии» расходились мгновенно, а на концертах в Москве зал подпевал по-французски, не зная слов.
Отец, каменотёс из Авиньона, дожил до её славы.
Стрижку каре она не меняла с 1965 года. Ни разу.
А начиналось всё с фабричной зарплаты четырнадцатилетней девочки, из которой каждый месяц откладывалась сумма на педагога по вокалу.
