У ворот оптового склада на Кёркгейт, одной из старых улиц Лидса, стояли двое мужчин и о чём-то говорили. К ним подошёл молодой приезжий и произнёс одно-единственное слово.
— Barran’s? — спросил он.
Больше ничего. Ни «простите», ни «как пройти». По-английски он знал всего несколько слов, читать и писать не умел вовсе, а говорил на идише. Barran’s был не вопросом, а названием: так звалась швейная фабрика Джона Баррана, где, как говорили, брали на работу приезжих. Туда он и шёл.
Один из мужчин оказался хозяином склада. Звали его Исаак Дьюхёрст, коренной йоркширец, торговец тканями и мелким галантерейным товаром. Второй, Чарльз Бэкхаус, управлял его складом и немного понимал идиш. Он и взялся переводить.
Разговор вышел неожиданным. Дьюхёрсту чем-то приглянулся этот молодой человек, и вместо дороги к фабрике он показал ему свой склад. А потом предложил взаймы пять фунтов.
Пять фунтов в те годы были деньгами ощутимыми. Учебный ресурс MyLearning, который ведут музеи и галереи Лидса, пересчитывает их примерно в 520 нынешних фунтов. На фабрику парень так и не попал. Он купил на эти деньги товар. Причём купил его на том же самом складе, у того же Дьюхёрста. Пять фунтов, по сути, даже не вышли за ворота.
Звали парня Михаэль Маркс. В Англии его будут звать Майклом. Через несколько лет у него будут лотки на рынках разных городов, а ещё через несколько его фамилия встанет на вывеске рядом с другой, тоже хорошо знакомой Дьюхёрсту. Ведь второго основателя будущей фирмы Маркс найдёт прямо в этой конторе, за кассой.
Но до этого далеко. Пока у него только пять чужих фунтов, лоток на ремне и слово Barran’s.
Младший из пятерых
О детстве Майкла Маркса известно немного, и даже год его рождения спорный. Английская Википедия ставит 1859-й с вопросительным знаком. Учебный ресурс MyLearning разбирает расхождение подробно: в бумагах на британское подданство сам Маркс указал 1859 год, из свидетельства о браке выходит 1864-й, а его сын позже называл 1863-й. Так что точной даты нет. Обычно пишут «около 1860 года».
Родился он в Слониме, небольшом городе, который сегодня входит в Гродненскую область Беларуси. Отца звали Мордехай. Он был портным и вдобавок владел долей в мельнице на воде в соседней деревне. Мать, Ребекка, умерла вскоре после рождения сына, и мальчика растили старшие сёстры.
Михаэль был младшим из пятерых детей. Братьев звали Барнет и Эфраим, сестёр Малке-Бейле и Эстер. Мальчик получил религиозное образование, в тринадцать лет у него была бар-мицва. Светской школы, похоже, не было: в Англию он приехал, не умея ни читать, ни писать ни на одном языке, кроме устного идиша.
Около 1882 года он уехал искать работу в Англию. Денег при нём почти не было. Архив Marks & Spencer пишет о нём так: приехал в Лидс «с небольшими деньгами и всего несколькими словами по-английски».
Почему именно Лидс? Лидс был тогда одним из главных швейных городов Англии. Там работали большие швейные фабрики, и одна из них, фабрика Джона Баррана, славилась тем, что нанимала новичков из-за границы. Для человека без языка это был шанс. Отсюда и слово, с которым он подошёл к воротам склада.
Пять фунтов у склада на Кёркгейт
В том, когда именно состоялась встреча у склада, источники расходятся. Архив компании описывает её как случай первых месяцев в Лидсе и пишет, что разносчиком Маркс ходил с 1882 по 1884 год. Английская Википедия и одна из хронологий датируют знакомство с Дьюхёрстом 1884 годом. Даже номер дома на Кёркгейт архив и учебная хронология называют по-разному: 33 и 32.
Сама сцена при этом везде одинаковая. Два человека у ворот. Вопрос из одного слова. Управляющий, который случайно понимает идиш. И хозяин, который вместо адреса фабрики предлагает пять фунтов.
Что именно разглядел Дьюхёрст в незнакомом приезжем, никто не записал. MyLearning пишет просто: Дьюхёрста он «заинтриговал». Английская Википедия передаёт суть сделки сухо: Маркс согласился покупать товар у Дьюхёрста и продавать его по окрестным деревням. Так у торговца появился новый покупатель, а у приезжего первое дело.
Для Маркса это ремесло было знакомым. Учебный ресурс замечает, что ещё дома он зарабатывал разносной торговлей. Здесь надо было только начать заново, в чужой стране и без языка.
Михаэль-разносчик
Следующие два года Маркс ходил пешком. На спине у него висел холщовый мешок с запасом товара, перед собой он нёс лоток на ремне. На лотке лежала мелочь, без которой не обходится ни один дом: катушки ниток, пуговицы, ленты.
Он шёл от дома к дому, от одного уличного угла к другому, по Лидсу и по деревням вокруг. Стучал в двери, показывал товар, получал медяки. Говорить ему было трудно, поэтому говорил больше лоток.
Покупатели скоро дали ему прозвище. Архив компании приводит его по-английски: Michael the Pedlar, Майкл-разносчик. Ни фамилии, ни адреса, просто человек с лотком.
Работа была тяжёлая и честная. Целый день на ногах, в любую погоду, с мешком за плечами. Зато за эти два года Маркс узнал о своих покупателях всё, что нужно торговцу. Что берут хозяйки, а что проходит мимо. Что покупают, когда в кармане один пенни, и чего никогда не купят, сколько ни уговаривай.
Учебный ресурс потом напишет, что именно это знание стало основой его успеха. Он держал на лотке ровно то, что людям было нужно, и ничего лишнего.
Из прибыли он понемногу откладывал. Пенни к пенни, шиллинг к шиллингу. К 1884 году накопленного хватило на следующий шаг.
«Не спрашивай цену»
В 1884 году Майкл Маркс снял место на рынке Кёркгейт, главном рынке Лидса. Не в крытом зале, а на открытой части, под небом. Архив компании пишет, что первый Marks’ Penny Bazaar, «Копеечный базар Маркса», открылся именно там, на уличной площадке.
На рынках тогда было принято торговаться, долго и порой неловко для обеих сторон. Маркс поступил иначе и разделил свой прилавок по цене. В одной части лежало подороже, в другой подешевле. А над отдельной секцией висела табличка, где всё стоило одинаково, ровно один пенни.
Надпись на ней знают в Англии до сих пор: Don’t ask the price, it’s a penny. По-русски примерно так: «Не спрашивай цену, всё по пенни».
Откуда взялась эта фраза, рассказывают по-разному.
Самая популярная версия связывает её с языком. Маркс по-прежнему плохо говорил по-английски. Торговаться с каждым покупателем, объяснять, уступать, спорить о полупенни ему было трудно. Табличка снимала всё это разом: цена одна, спрашивать не о чем. Учебный ресурс MyLearning так и пишет, что лозунг избавлял от сложных разговоров и торга, которые при его английском дались бы нелегко. Энциклопедическая статья EBSCO подаёт это осторожнее, со словами «как гласит легенда».
Архив Marks & Spencer рассказывает историю чуть иначе и без всякой легенды. Сначала у Маркса были разные цены. Потом выяснилось, что лучше всего расходится именно копеечный угол. Тогда он и добавил к нему лозунг. А со временем копеечная секция стала такой популярной, что всё дороже пенни он продавать перестал.
Одно другому не мешает. Человек, которому трудно даётся чужой язык, и торговец, который заметил, что хорошо продаётся, вполне могли быть одним и тем же человеком в один и тот же год.
Была у этого прилавка и ещё одна особенность. В те времена покупатель обычно просил товар у продавца, и тот доставал нужное из-под прилавка. У Маркса всё лежало открыто. Покупателям разрешалось смотреть, брать в руки, перебирать, и только потом решать. Архив компании отдельно отмечает, что так тогда не делал почти никто.
Историк Пол Букбиндер, которого цитирует MyLearning, заметил ещё одну вещь: с бойкими зазывалами соседних лотков Маркс не смог бы тягаться, даже если бы свободно говорил по-английски. Значит, товар должен был говорить за него сам. Поэтому он брал у поставщика вещи чуть лучше, чем у соседей, соглашался на более высокую закупочную цену и зарабатывал на обороте. Поставщиком при этом оставался всё тот же Дьюхёрст: MyLearning прямо называет его оптовиком Маркса, у которого тот брал товар получше.
Покупатели это быстро оценили. Пенни у фабричной семьи был деньгами, и потратить его хотелось на вещь, которая не развалится через неделю. Учебный ресурс пишет, что Маркс понял это ещё разносчиком: качество и честная цена продают лучше любых уговоров.
Что продавалось за пенни? Мелочь, без которой дом не живёт. Катушки ниток, пуговицы на картонках, крючки и петельки для платья, ленты, шпильки, гвозди, мыло, деревянные ложки, бигуди-«волнушки» для волос. Каждая вещь сама по себе пустяк. Вместе они заполняли целый прилавок.
Ханна и копеечные пакетики
В 1886 году Майкл Маркс женился. Невесту звали Ханна Коэн. Свадьбу сыграли в синагоге на Белгрейв-стрит в Лидсе. Свидетельство о браке сохранилось и выложено в учебной коллекции MyLearning.
Ханна с самого начала работала вместе с мужем. Она стояла за прилавком, пришивала пуговицы к картонкам для витрины, а дома по вечерам раскладывала по копеечным пакетикам гвозди, пуговицы и шпильки. Каждый пакетик должен был стоить ровно пенни, значит, и содержимое отсчитывалось аккуратно, штука к штуке.
MyLearning отдельно подчёркивает её роль. Много лет спустя, когда фирма станет акционерным обществом, на учредительном документе появится и подпись Ханны.
Тот же 1886 год принёс и перемену на рынке. Маркс перебрался с открытой площадки в крытый зал Кёркгейта. Место там стоило дороже, зато торговать можно было всю неделю, в любую погоду, и появились первые помощники за прилавком.
Жили Марксы тогда в Лидсе на Трафальгар-стрит, в доме номер 50. В 1888 году в Лидсе у них родился сын Саймон.
Дело тем временем росло. Английская Википедия пишет, что Маркс торговал ещё на рынках Каслфорда и Уэйкфилда. К 1890 году, по данным MyLearning, у него были лотки как минимум ещё в пяти городах: Биркенхеде, Каслфорде, Честерфилде, Уэйкфилде и Уоррингтоне. Человек, который шесть-восемь лет назад спрашивал дорогу одним словом, теперь держал торговлю в нескольких графствах.
Знак вместо подписи
В сентябре 1890 года семья переехала в Уиган, ланкаширский город с большими фабриками. Маркса привлекло именно это: много рабочих, много покупателей. И удобные поезда: до Уоррингтона, Биркенхеда, Болтона было около получаса пути.
Через несколько недель после переезда у него уже работал лоток в уиганском Маркет-холле. Рядом он снял помещение под склад для всех своих точек. Семья сначала снимала комнаты на Кэролайн-стрит, потом домик на Грейт-Джордж-стрит за девять фунтов в год, а в 1892 году перебралась в дом побольше на Дарлингтон-стрит, вдвое дороже.
В Уигане родились две дочери: в 1890 году Ребекка, в 1892-м Мириам.
И вот здесь в истории появляется документ, который трудно забыть. На свидетельстве о рождении Мириам стоит не подпись отца, а его знак. Расписаться своим именем Майкл Маркс тогда ещё не умел. В графе о занятии записано: Smallware dealer (Master), торговец мелким товаром, хозяин.
Хозяин. Человек, у которого к тому времени работали продавцы в нескольких городах, вместо подписи ставил на бумаге отметку. Фамилию, которую потом прочтёт вся торговая Англия, сам он тогда написать не мог.
Продавщица из Биркенхеда
Был в уиганские годы и случай, после которого Маркс поменял весь порядок своей торговли. Одна из продавщиц, работавшая на его открытом лотке в Биркенхеде, простыла на холоде, слегла с воспалением лёгких и умерла.
После этого, пишет MyLearning, Маркс больше никогда не торговал на открытых рынках. Все его точки переехали под крышу: в крытые рыночные залы, в пассажи, позже в лавки на главных улицах. Под ноги продавцам он велел класть доски, чтобы не стояли на холодном полу. А когда базары стали настоящими магазинами, в них появились газовые конфорки, чтобы персонал мог разогреть еду и вскипятить чай.
Мелочь, казалось бы. Но учебный ресурс считает, что именно из этой заботы о людях за прилавком потом выросла целая система, которой фирма гордится до сих пор.
Кассир Дьюхёрста
К 1894 году дело разрослось так, что одному стало не справиться. Маркс начал искать компаньона. И первым, к кому он пошёл, был, конечно, Исаак Дьюхёрст. Тот самый человек с пятью фунтами.
Дьюхёрст отказался. Становиться партнёром он не захотел. Но подсказал другое имя: своего кассира, Томаса Спенсера.
Спенсер был полной противоположностью Маркса. Йоркширец, родом из Скиптона, сын сапожников. Год рождения у него тоже гуляет по источникам: английская Википедия даёт 1851-й, генеалогический журнал The Genealogist пишет о 1852-м. В юности он учился ремеслу у торговца тканями в Брэдфорде, потом служил у Дьюхёрста кассиром и вёл счета. Человек, по словам The Genealogist, практичный и дотошный, с хорошими связями среди поставщиков.
Один не умел расписаться. Другой всю жизнь жил среди цифр и бухгалтерских книг. Лучше пары для такого дела не придумаешь.
Спенсер вложил в партнёрство 300 фунтов. Это сходится сразу в нескольких источниках: в английской Википедии, у MyLearning и в The Genealogist. MyLearning добавляет, что это были все его сбережения. Английская Википедия пересчитывает сумму примерно в 41 700 фунтов по ценам 2024 года. За эти деньги кассир получил половину дела. Маркс, по данным The Genealogist, вложил столько же.
Роли поделили сразу. Спенсер взял на себя контору и склад, Маркс остался с тем, что знал лучше всех: с прилавками и покупателями.
«Вход свободный»
В апреле 1894 года, в том же месяце, когда появилось партнёрство, семья Маркса переехала в Манчестер. Жили прямо над базаром на Читэм-Хилл-роуд, в доме номер 20. Первое время товар хранили во дворе позади лавки, под брезентом.
Над входом в эту лавку написали два слова: Admission Free, «вход свободный». MyLearning приводит и мысль самого Маркса, ради которой эта надпись появилась: чем больше люди видят, тем больше они купят. По тем временам смелая идея. В большинстве лавок покупателя встречал прилавок, а разглядывать товар без дела никто не приглашал.
Дальше всё пошло быстро. Склад на Роберт-стрит скоро стал тесным. К 1900 году базаров было уже 36, и Маркс снял большой склад на Дерби-стрит. Это здание стоит в Манчестере до сих пор.
В Манчестере у Марксов родились ещё две дочери: Матильда в 1895 году и Элейн в 1901-м.
В 1903 году фирма стала акционерным обществом. Английская Википедия приводит показательную цифру: доля Спенсера к тому времени стоила 15 тысяч фунтов. Его 300 фунтов за девять лет выросли в пятьдесят раз. The Genealogist пишет о том же с другой стороны: из общих 600 фунтов стартового капитала получилось 30 тысяч.
В том же году Спенсер отошёл от дел. Тут источники снова расходятся: Википедия и The Genealogist называют 1903 год, некоторые справочники по истории компаний пишут о 1905-м. Сходятся они в одном. В июле 1905 года Томаса Спенсера не стало. Компаньонами они с Марксом пробыли около десяти лет.
Последний декабрь
Сам Майкл Маркс пережил партнёра на два с половиной года.
24 декабря 1907 года, накануне Рождества, ему стало плохо на улице, недалеко от его магазина на Стретфорд-роуд. Домой его отвезли, и больше он уже не вставал. 31 декабря 1907 года, в последний день года, Майкла Маркса не стало. Английская Википедия называет место: дом Ноллс-хаус на Бери-Нью-роуд в Солфорде. Сколько ему было лет, точно не скажет никто, раз год рождения спорный. Около пятидесяти, а скорее чуть меньше.
Хоронили его 2 января 1908 года на еврейском кладбище в Манчестере. MyLearning пишет, что проводить его пришло столько людей, сколько там почти не видели, а за катафалком шли тридцать или сорок экипажей.
К тому времени копеечных базаров Marks & Spencer по всей стране было больше шестидесяти. Начиналось всё с одного лотка на открытой части рынка в Лидсе. А ещё раньше с пяти фунтов, взятых взаймы у человека, к которому он подошёл спросить дорогу.
Сыну Саймону шёл двадцатый год.
Часы на рынке Кёркгейт
На рынке Кёркгейт в Лидсе, в зале 1904 года, висят часы с названием Marks & Spencer. Их открыли в 1984 году, к столетию того самого уличного лотка. Под ними и сегодня ходят покупатели, как ходили когда-то мимо копеечного лотка.
Если собрать эту историю в несколько строк, получится почти притча. Приезжий, который знал одно нужное слово. Торговец, который вместо дороги показал ему свой склад. Пять фунтов, которые не вышли за ворота. Табличка, избавившая от лишних разговоров. Знак вместо подписи на свидетельстве о рождении дочери. И кассир, который поставил на этого человека все свои сбережения.
Дьюхёрст в партнёры так и не пошёл. А его кассир с тех пор стоит в названии фирмы рядом с тем самым приезжим, который когда-то подошёл к воротам склада и сказал одно слово: Barran’s.
