Соседи жаловались на визг и вонь от его свиней, и отец велел продать их недокормленными 🐖, у прилавка ему платили 2 доллара 27 центов в месяц 💵, мясная лавка прогорела, потому что он перестал носить повару гостиницы виски 🥃, а свой первый магазин он открыл в шахтёрском посёлке и жил с женой на чердаке над прилавком 🏚: Джеймс Кэш Пенни, основатель JCPenney

Весной 1902 года в Кеммерере, шахтёрском посёлке на юго-западе Вайоминга, открылась ещё одна лавка. Деревянный дом в одну комнату, зажатый между прачечной и пансионом для рабочих. Двадцать пять футов в ширину, сорок пять в глубину. На вывеске два слова: Golden Rule, «Золотое правило».

Полки внутри сколотили из досок от транспортных ящиков. Из тех же досок наверху, на чердаке, сделали стол. Кроме стола там стояли кровать и печка. Больше хозяин и его жена ничего купить себе не смогли: все деньги ушли в товар.

Воду для стирки на чердак поднимали вёдрами на верёвке. Жили там втроём: хозяин, жена и маленький сын.

Хозяину было двадцать шесть. За плечами у него была ферма в Миссури, свиньи, которых пришлось продать раньше срока, арбузы у ворот ярмарки, приказчицкая служба за два с небольшим доллара в месяц, болезнь, переезд на запад и прогоревшая мясная лавка.

Звали его Джеймс Кэш Пенни. Через десять лет у него будет тридцать четыре магазина, а его фамилию по всей Америке будут читать над входом в универмаги: J. C. Penney.

Седьмой из двенадцати

Джеймс Кэш Пенни-младший родился 16 сентября 1875 года на ферме под Гамильтоном, в округе Колдуэлл, штат Миссури. Он был седьмым из двенадцати детей. До взрослых лет дожили только шестеро.

Отца звали так же, Джеймс Кэш Пенни. Он пахал землю и был проповедником у баптистов, причём бесплатным: жалованья за службу не получал, кормила семью только ферма. Мать, Мэри Фрэнсис, урождённая Пакстон, была родом из Кентукки.

Гамильтон был молодым городком, выросшим вокруг железной дороги. До 1850-х на этом месте лежала пустая прерия. Потом через неё провели линию Ганнибал — Сент-Джозеф, у полотна построили станцию, вокруг станции дома, лавки и церкви. К детству Джеймса это был обычный городок Среднего Запада: станция, лавки, две газеты, а вокруг фермы до самого горизонта.

Жили Пенни небогато. Биографы называют их дом строгим и невесёлым. Позже семья перебралась с фермы в городской дом, чтобы старшие дети могли ходить в старшую школу. Но и тогда все продолжали работать на земле.

Ботинки за свой счёт

Когда Джеймсу исполнилось восемь, отец объявил ему новое правило. Одежду и обувь сын теперь будет покупать себе сам.

Денег на штаны в семье, конечно, хватило бы. Отцу нужно было другое. Историческое общество штата Миссури пишет, что он хотел научить сына цене денег. Местная газета Вайоминга, где сегодня гордятся Пенни как своим, добавляет: и ответственности, и привычке к тяжёлой работе.

Восьмилетний мальчишка остался с правилом один на один. Ботинки снашивались, из штанов он вырастал, а купить новые было не на что.

Тогда он купил поросёнка.

Свиньи на заднем дворе

Как именно он собрал деньги на первого поросёнка, история умалчивает. Зато дальше всё известно. Поросёнка он откормил, продал с прибылью и на эти деньги купил ещё. Потом ещё.

Кормить свиней было нечем, и Джеймс придумал, как достать корм даром. Он ходил по соседям и забирал у них очистки, кухонные отбросы, ботву с огородов. Соседям меньше мусора, свиньям еда. Со временем на заднем дворе у Пенни хрюкала уже примерно дюжина свиней.

Дюжина свиней посреди городских дворов слышна далеко. И пахнет тоже далеко.

Соседи начали жаловаться отцу. На визг и на вонь.

Отец разговор долго не вёл. Свиней велел продать. Сразу, сейчас, хотя они ещё не нагуляли вес и настоящей цены за них никто бы не дал. Мальчишка продал их дешевле, чем рассчитывал, и потерял ту прибыль, ради которой всё затевал.

Обиднее всего было то, что он ничего не нарушал. Свиньи были его, корм он добывал сам, работал честно. Но отец смотрел на дело иначе: своё дело нельзя вести за счёт соседей. Если твоя выгода другим мешает жить, это плохая выгода. Биографы считают, что именно на этих свиньях сын и получил свой первый урок честной торговли.

В той же семье это называли просто: поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Золотое правило.

Арбузы у ворот

Урок со свиньями не стал последним.

Следующее дело Джеймс затеял подальше от соседских окон. На семейной ферме он засеял арбузами участок примерно в акр, сам их растил и сам сторожил участок.

Продавать урожай он повёз на ярмарку. Только не на саму ярмарку, а к её воротам. Внутри за торговое место надо было платить, а снаружи, у входа, никто денег не брал. Покупатели шли мимо его тележки раньше, чем добирались до прилавков внутри.

Расчёт был простой и, казалось бы, хитрый. Отец рассудил иначе.

Торговцы внутри заплатили за свои места и ждали покупателей. А мальчишка с тележкой перехватывал этих покупателей у входа, не заплатив ни цента. Отец велел ему собирать арбузы и ехать домой. По отношению к остальным торговцам это было нечестно.

Второй раз за несколько лет отец отнимал у сына прибыль. И второй раз по одной и той же причине.

Несостоявшийся адвокат

В 1893 году Джеймс окончил старшую школу в Гамильтоне. Ему было семнадцать.

Мечтал он о колледже. Хотел выучиться на юриста, стать адвокатом. Для сына фермера из Миссури это была большая мечта, и денег на неё в семье не нашлось. Колледж пришлось отложить. Джеймс остался дома и снова работал на ферме.

Так прошло полтора года.

Два доллара двадцать семь центов

В начале 1895 года отец помог ему устроиться в городскую лавку. Это был магазин тканей и одежды братьев Хейл, J. M. Hale & Brother, на главной улице Гамильтона. 4 февраля 1895 года, в понедельник, девятнадцатилетний Джеймс Пенни встал за прилавок приказчиком.

Условия ему предложили такие, что сегодня в них трудно поверить. За первые одиннадцать месяцев службы ему положили двадцать пять долларов. Не в месяц, а за все одиннадцать вместе. Если разделить, выходит два доллара двадцать семь центов в месяц.

Это была, по сути, плата за учёбу. Хозяин брал неопытного парня с фермы и учил его ремеслу: как отмерять ткань, как раскладывать товар, как разговаривать с покупательницей, которая полчаса выбирает ситец на фартук. Приказчик учился, а хозяин экономил.

Через шесть недель после того, как Джеймс пришёл к Хейлам, умер его отец.

Теперь сыну надо было помогать матери. Бросать лавку он не стал. Наоборот, взялся за дело всерьёз, и на второй год жалованье ему подняли. Англоязычные биографы пишут, что за второй год он получил двести долларов, а за третий триста.

Многое из того, что он увидел у Хейлов, потом пригодится. Как держать цены. Как не отпугнуть покупателя. Как вести счёт. Через несколько лет он сам начнёт учить этому других.

Совет доктора

На третий год службы у Хейлов здоровье Джеймса пошатнулось. Врач сказал, что ему грозит чахотка, и посоветовал перебраться туда, где воздух суше.

Сухой воздух в Америке того времени означал одно направление: на запад, к Скалистым горам. В 1897 году двадцатиоднолетний Пенни уехал в Колорадо. С собой он увёз сбережения, около трёхсот долларов. Всё, что сумел отложить за годы у прилавка.

Сначала он попробовал устроиться в Денвере. Поработал недолго в двух магазинах, но ни там, ни там не задержался.

А потом решил, что хватит работать на других. Пора заводить своё.

Мясная лавка в Лонгмонте

Лонгмонт был небольшим городком к северу от Денвера, среди ферм. В нём Пенни и нашёл продающуюся мясную лавку. Отдал за неё все свои триста долларов.

Лавка держалась на одном крупном покупателе. Главным клиентом была местная гостиница: её кухня брала мясо каждый день и помногу. Пока гостиница закупалась в лавке, лавка жила.

Вместе с лавкой Пенни достался и негласный уговор. Чтобы гостиница не ушла к другому мяснику, её повару раз в неделю полагалась бутылка виски. В подарок, сверх счёта. Так было заведено до Пенни, и все считали это обычной деловой любезностью.

Молодой хозяин поначалу так и делал. А потом перестал.

Сын баптистского проповедника не хотел покупать покупателя. Если гостинице нужно его мясо, пусть берёт за мясо, а не за бутылку. Об этом пишут почти все биографы, но по-разному называют адресата бутылки: одни говорят о поваре, другие об управляющем гостиницы. Сути это не меняет.

Бутылки прекратились. Гостиница ушла к другому мяснику. Без главного покупателя лавка протянула недолго.

Пенни прогорел. Сбережения, накопленные за годы у Хейлов, кончились вместе с лавкой. Ему было двадцать два года, и он остался в чужом городе без денег и без работы.

Повторилась история со свиньями и арбузами. Только теперь отец уже ничего не запрещал. Решение Джеймс принял сам, и цену за него тоже заплатил сам.

«Золотое правило» в Лонгмонте

Уезжать из Лонгмонта он не стал. В городке торговал человек по имени Томас Каллахан, один из основателей городка. Вместе с компаньоном Гаем Джонсоном Каллахан держал несколько небольших магазинов в Колорадо и Вайоминге. Торговали там тканями, одеждой и прочим мануфактурным товаром.

Назывались магазины одинаково: Golden Rule, «Золотое правило».

То самое правило, которое отец вбивал в сына на заднем дворе в Гамильтоне. Поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Только у Каллахана и Джонсона оно висело над дверью.

В 1898 году Каллахан взял Пенни приказчиком в свой лонгмонтский магазин. После истории с виски слова на этой вывеске звучали для него почти как про него самого.

Хозяева быстро разглядели, что из парня выйдет толк.

Эванстон

В марте 1899 года Каллахан отправил его в другой свой магазин, в городок Эванстон на юго-западе Вайоминга, работать вместе с Джонсоном. Жалованье положили пятьдесят долларов в месяц.

Для сравнения: четыре года назад у Хейлов он получал два доллара двадцать семь центов.

В том же 1899 году, 24 августа, Джеймс женился. Его невесту звали Берта Альва Хесс. Через два года, в 1901-м, у них родился первый сын, Розуэлл.

Пенни было двадцать пять. Хорошее место, приличное жалованье, жена, ребёнок. Многие на этом бы и остановились.

Треть в новом магазине

В 1902 году Каллахан и Джонсон решили открыть ещё один магазин. И предложили Пенни стать в нём компаньоном.

Условия были такие. Весь магазин стоил шесть тысяч долларов, ему предлагали треть. Свои две тысячи он должен был вложить сам. Это был редкий шанс: из приказчиков сразу в совладельцы.

Таких денег у Пенни не было. После мясной лавки он начинал с нуля, и за три года у Каллахана скопил пятьсот долларов. Недостающие полторы тысячи он взял в долг.

Оставалось решить, где открываться.

Компаньоны смотрели на Огден, большой железнодорожный город в соседней Юте. Там много людей, много денег, много покупателей. Пенни возражал: Огден слишком велик. Он предлагал место, от которого компаньоны его отговаривали. Маленький шахтёрский посёлок Кеммерер.

Посёлок на угле

Кеммереру тогда было всего пять лет. Его основали в 1897 году вокруг угольных шахт в долине реки Хэмс-Форк и назвали по фамилии пенсильванского угольного магната Малона Кеммерера, который дал на шахты деньги.

Жило в посёлке около тысячи человек, в основном шахтёры с семьями. Вокруг лежали ещё два угольных посёлка, Фронтир и Даймондвилл. Там землёй и домами владели сами угольные компании.

А где компания владеет домами, там у неё и своя лавка. Компанейский магазин был главным противником любого торговца в таких местах. Шахтёрам там отпускали товар под будущую получку, а часть заработка выдавали не деньгами, а талонами, которые принимал только этот магазин. Тягаться с такой лавкой мелкому торговцу было трудно.

Компаньоны понимали это не хуже его. Отговаривали. Пенни стоял на своём, и в конце концов они согласились.

Только за наличные

Правила у нового магазина были такие, что шли против всех местных обычаев.

Первое: никакого кредита. Только за наличные. Ни записи в долговую книгу, ни «отдам с получки». В посёлке, где люди годами жили в долг у компании, это звучало почти дерзко.

Второе: одна цена для всех. Без торга, без скидок своим, без надбавки чужим. Шахтёр и жена управляющего платят за один и тот же отрез ткани одинаково.

Третье: работать долго. Магазин открывался в семь утра, а закрывался поздно вечером. По воскресеньям он тоже работал, хоть и меньше.

Никакого виски поварам. Никаких подарков нужным людям. Покупатель приходит за товаром, получает его по честной цене и уходит.

14 апреля 1902 года

Магазин открылся 14 апреля 1902 года, в понедельник.

Помещение нашли на Пайн-стрит. Деревянный дом в одну комнату, двадцать пять на сорок пять футов, то есть примерно восемь на четырнадцать метров. С одной стороны прачечная, с другой пансион, где жили рабочие. Над дверью вывеска: Golden Rule.

Товар разложили на полках, сколоченных из досок от транспортных ящиков: на покупную мебель денег не было.

Вечером, когда закрыли дверь и пересчитали выручку, вышло 466 долларов 59 центов.

Для посёлка, где, как считалось, наличных ни у кого нет, это были огромные деньги. Шахтёры пришли. И, судя по тому, что было дальше, приходили снова.

Чердак

Жить молодой семье было негде, и Пенни поселились прямо над магазином, на чердаке.

Обстановка там была такая, что её легко перечислить. Кровать и печка: это было всё, что они смогли купить. Стол сколотили из досок от тех же ящиков. Один из биографов пишет, что стульями им служили обувные коробки, а столами упаковочные ящики.

Воды на чердаке не было. Для стирки её поднимали снизу вёдрами на верёвке.

Здесь, над прилавком, жили двадцатишестилетний совладелец магазина, его жена Берта и их маленький сын Розуэлл. Внизу с семи утра до позднего вечера торговали тканями и одеждой, наверху спали, ели и стирали.

Позже семья перебралась в небольшой дощатый дом неподалёку и прожила в нём до 1909 года. Этот домик стоит в Кеммерере до сих пор, теперь в нём музей.

Ещё два магазина

Магазин на Пайн-стрит быстро стал тесным. В 1904 году его перевели в каменное здание на Мейн-стрит, побольше. Это здание и называют сегодня «материнским магазином».

Сам Пенни к тому времени уже помогал открывать другие магазины. Вскоре он стал совладельцем трёх «Золотых правил» в Вайоминге, по трети в каждом.

В 1907 году Каллахан и Джонсон разошлись и продали ему свои доли. Пенни стал полным хозяином всех трёх магазинов.

У него был план, который тогда казался очень смелым. Открывать магазины один за другим, по всему Западу. А управлять каждым ставить не наёмного приказчика, а компаньона. Управляющий получал долю в прибыли своего магазина. Ровно так, как когда-то Каллахан и Джонсон поступили с ним самим.

Своих управляющих Пенни учил сам. Тому, чему его учили у Хейлов, и тому, чему его учил отец на заднем дворе.

Тридцать четыре магазина

К 1909 году контора Пенни переехала в Солт-Лейк-Сити. В 1912 году магазинов «Золотое правило» было уже тридцать четыре, и вместе они продали товара больше чем на два миллиона долларов.

Через год, в 1913-м, сеть получила новое имя: J. C. Penney Company. Фамилия хозяина оказалась над дверью вместо золотого правила.

Дальше Пенни пережил и взлёты, и разорение. А его сеть разрослась по всей стране: к 1929 году магазинов было около тысячи четырёхсот. Сам Джеймс Кэш Пенни прожил девяносто пять лет и до последних дней ходил к себе в контору. Умер он в Нью-Йорке в феврале 1971 года.

Универмаги JCPenney работают в Америке до сих пор. Работает и магазин в Кеммерере, в посёлке, где когда-то стояла дощатая лавка между прачечной и пансионом.

Свиньи, арбузы, бутылка виски

Если сложить эту молодость в одну цепочку, выйдет так.

Восьмилетний мальчишка, которому отец велел самому покупать себе ботинки. Дюжина свиней на заднем дворе, проданных раньше срока, потому что соседям надоели визг и вонь. Арбузы, которые пришлось увезти от ворот ярмарки. Мечта о юридическом колледже, на который не нашлось денег.

Потом прилавок у Хейлов за два доллара двадцать семь центов в месяц. Смерть отца через шесть недель. Совет врача ехать на запад. Триста долларов, отданных за мясную лавку в Лонгмонте, и бутылка виски, которую он отказался носить в гостиницу.

И, наконец, шахтёрский посёлок, от которого отговаривали компаньоны. Дощатая лавка на Пайн-стрит, полки из ящиков, чердак с кроватью и печкой, 466 долларов 59 центов в первый вечер.

Каждый раз, когда Пенни терял деньги из-за золотого правила, казалось, что правило ему мешает. Он потерял прибыль на свиньях, прибыль на арбузах, все сбережения на мясной лавке. А потом оказалось, что именно это правило и было его товаром. Ткань шахтёрам в Кеммерере продавала и компанейская лавка. Но в «Золотое правило» они, похоже, шли за другим: там с ними поступали честно.