Однажды серый попугай посмотрел на своё отражение в зеркале и спросил: «Какой цвет?»
Ему ответили: «Серый». Повторили шесть раз.
С седьмого он это слово запомнил и начал им пользоваться.
Так попугай по имени Алекс стал первым в истории животным, которое задало человеку вопрос. Не просьбу, не команду — именно вопрос, да ещё и о самом себе. Обезьяны, обученные языку жестов, за десятилетия исследований не задали ни одного.
Алекс вылупился 18 мая 1976 года и первый год жизни провёл в зоомагазине.
Там его и купила Айрин Пепперберг — учёный, психолог, занимавшаяся сознанием животных. Работать с ним она начала в университете Пердью, потом продолжила в Аризоне, Гарварде и Университете Брандейса. Всего этот эксперимент длился тридцать лет.
Имя было не случайным: Alex — сокращение от avian learning experiment, «эксперимент по обучению птицы».
До этой работы наука считала вопрос закрытым. Для языка и сложного мышления нужен большой мозг примата; птицы способны только подражать звукам. Попугай в этой картине мира — живой магнитофон.
Алекс эту картину сломал.
Учили его методом «модель и соперник». Двое людей разговаривают между собой: один задаёт вопросы, второй отвечает — правильно или намеренно неправильно, чтобы птица видела последствия ошибки. Попугай наблюдает за чужим диалогом и понимает, что тут идёт обмен, а не дрессировка. За верный ответ он получал не корм, а сам предмет, о котором шла речь.
К 1999 году список того, что умел Алекс, выглядел так.
Он различал пятьдесят разных предметов и определял количество до шести. Он знал семь цветов и пять форм. Он понимал, что такое «больше», «меньше», «такой же» и «другой», и в тот момент осваивал «над» и «под».
Его словарь превышал сто слов — но дело было не в количестве.
Ему показывали предмет и спрашивали, какой он формы, какого цвета, из чего сделан, — и Алекс отвечал правильно. Ключ он называл ключом независимо от того, какого тот был размера и цвета, и мог объяснить, чем один ключ отличается от другого.
Однажды, не зная слова «яблоко», он назвал его «баненей». Друг Пепперберг, лингвист, решил, что птица сложила два знакомых слова — «банан» и «вишня».
Алекс умел складывать: если на подносе лежали одинаковые предметы, он называл их число. Пепперберг признавала осторожно: если это не счёт, то очень быстрая и точная оценка на глаз — лучше, чем у людей.
А ещё он умел то, чего от птицы не ждали совсем.
Устав от тестов, Алекс говорил: «Хочу обратно» — и это означало клетку. Он сам сообщал, куда его отнести: «хочу туда», и если его несли в другое место, протестовал, а если в нужное — сидел тихо. Этому его никто не учил: он подхватил конструкцию из того, как спрашивали его самого.
Если исследователь раздражался, попугай пытался сгладить: «Прости».
Скептики у этой истории есть до сих пор. Часть учёных считает, что перед нами очень сложное различение стимулов, а не понимание.
Алекса не стало 6 сентября 2007 года — его нашли в клетке утром. Ему был тридцать один год, и это оказалось неожиданно рано: серые попугаи в неволе живут в среднем до сорока пяти.
Каждый вечер, когда Пепперберг уходила из лаборатории, он говорил ей одну и ту же фразу.
Он сказал её и накануне: «Будь умницей. Я тебя люблю. Увидимся завтра».
Это оказались его последние слова.
Сегодня попугаев по всему миру учат тем же методом «модель и соперник» — тем самым, который придумали ради одной серой птицы из зоомагазина.
