Первым из итальянцев он проплыл сто метров быстрее минуты. В кино его позвали в тридцать семь.
Карло Педерсоли родился 31 октября 1929 года в Неаполе. Крупный мальчик из крупной семьи, море под боком, вода с первых лет.
В 1940 году отца перевели по службе, и семья перебралась в Рим.
Там он поступил в Сапиенцу на химический факультет. Проучился недолго: в 1947-м бросил.
Дальше в его биографии идёт то, чего от человека с такой внешностью обычно не ждут.
Он стал спортсменом. Не любителем, который «неплохо плавает», а сборником.
19 сентября 1950 года в Сальсомаджоре Педерсоли проплыл сто метров вольным стилем за 59,5 секунды. До него ни один итальянец из минуты не выбирался.
Секунда в плавании — это очень много. Полминуты рекордов пишутся десятилетиями.
Потом были Олимпиады.
Хельсинки, 1952 год. Стометровка вольным стилем: 58,8 в предварительном заплыве, 58,9 в полуфинале. Дальше он не прошёл.
Мельбурн, 1956 год. То же расстояние: 58,5 и 59,0. И снова полуфинал.
Ни одной медали. Два раза почти.
Он переключился на водное поло — вид, где его габариты работали в полную силу. В 1954 году взял с римским «Лацио» чемпионат Италии. В 1955-м — золото Средиземноморских игр в Барселоне.
К тридцати спортивная карьера кончилась, как она кончается у всех.
Дальше он пробовал многое: работал, ездил, сочинял музыку, писал песни. Кино в этом списке не значилось вообще.
В 1967 году режиссёр Джузеппе Колицци запускал вестерн и искал большого мужчину на роль второго плана.
Педерсоли пришёл.
Колицци посмотрел на него и сказал примерно то, что тогда говорили всем: с итальянской фамилией фильм за границей продать труднее. В спагетти-вестернах это было обычным делом — актёры брали американские имена, чтобы картину охотнее покупали в других странах.
Имя он придумал себе сам, из двух вещей, которые любил.
Bud — от американского пива Budweiser.
Spencer — от Спенсера Трейси, актёра, которого он ставил выше всех.
Фильм назывался «Бог простит… а я нет!». Карло Педерсоли было тридцать семь лет, и в титрах впервые стояло: Бад Спенсер.
На той же картине снимался ещё один итальянец с новым американским именем — двадцативосьмилетний Марио Джиротти, ставший Теренсом Хиллом.
Дальше эти двое сняли вместе почти два десятка фильмов, и половина Европы выросла на их драках, где никто никогда не оставался покалеченным.
Человек, который дважды не дошёл до олимпийского финала, в итоге собрал куда больший зал.
