Машинистка из Будапешта стала «Венгерской рапсодией» Голливуда 😯 Невесту к алтарю вёл сам продюсер, а у церкви стояли тысячи зевак: Вилма Банки

Беверли-Хиллз, 26 июня 1927 года. У церкви Доброго Пастыря с утра собирается толпа. Люди стоят на тротуарах, висят на заборах, забираются на крыши автомобилей. Газеты потом напишут о двенадцати тысячах зевак.

Внутри церкви цвет Голливуда. Шафер жениха Сесил Б. Демилль, режиссёр, чьё имя знает каждый, кто хоть раз покупал билет в кино. Среди подружек невесты, по газетным отчётам, Констанс Толмедж и Биби Дэниелс. Гостей рассаживают Рональд Колман и Гарольд Ллойд.

Невесту к алтарю ведёт не отец. Её ведёт продюсер Сэмюэл Голдвин. Он и устроил всю эту свадьбу, и заплатил за неё.

Жених у неё кинозвезда Род Ла Рок. Сама невеста, светловолосая венгерка, на американских афишах значится как «Венгерская рапсодия». Её зовут Вилма Банки.

А всего несколько лет назад эта девушка сидела в будапештской конторе и печатала на машинке чужие письма.

Девочка из Надьдорога

Вилма родилась 9 января 1901 года в венгерском селе Надьдорог, в медье Тольна. Американские справочники часто пишут другой год, 1898-й, но венгерские биографы ссылаются на документы о смене фамилии, где стоит 1901-й.

Фамилия у неё при рождении была совсем не звёздная: Кончич. Отец, Янош Кончич, начинал кузнецом, потом служил конторщиком, а позже получил место полицейского сержанта в Будапеште. Мать, Каталин Ульберт, была актрисой.

Вот откуда, видимо, всё и пошло. В доме, где мать играла на сцене, разговоры о театре звучали за ужином так же естественно, как разговоры о ценах на хлеб.

Вскоре после рождения Вилмы семья перебралась в столицу. Сначала снимали квартиру на улице Пратер в Йожефвароше, одном из самых шумных и тесных районов Будапешта. Потом осели в Пештсентлёринце, на улице Телеки, в посёлке Лоньяи. Там прошли её детство и юность. Местные потом с гордостью звали её «лёринцской кинозвездой».

Детей в семье было трое. Старший брат Виктор, родившийся в 1899 году, со временем стал кинорежиссёром. Была ещё младшая сестра Гизелла.

Конторская барышня

Никаких театральных училищ в юности у Вилмы не было. Сначала она ходила в городскую школу для девочек на улице Эгресси. Потом окончила коммерческое училище, где учили счетоводству, деловой переписке и машинописи.

Дорога после такого училища была понятной и скромной: в контору. Вилма стала машинисткой.

Профессия по тем временам вполне приличная для девушки из небогатой семьи. Чистая работа, своё жалованье, никакой грязи и тяжестей. Только вот такая жизнь расписана на годы вперёд: сегодня стук клавиш с утра до вечера, завтра то же самое, послезавтра опять.

Дочь актрисы такая жизнь, похоже, не устраивала.

Вилма записалась на киношколу, которую вели режиссёр Геза Болвари и Илона Матьяшовски. Потом стала частной ученицей Артура Шомлаи, известного будапештского актёра. Ненадолго вышла на сцену Белварошского театра.

В кино её впервые позвали на маленькие роли. Около 1920 года венгерская студия «Стар» сняла немую картину «Весенняя любовь», и в ней мелькнула молоденькая Вилма. Для экрана она взяла новую фамилию, звучную и короткую: Банки.

Европа на чемоданах

Дальше начались годы переездов. Венгерская девушка с правильными чертами лица и светлыми волнистыми волосами быстро стала нужна не только дома.

Первую главную роль она сыграла в Берлине, в картине режиссёра Карла Бёзе «В последнюю минуту». Год выхода источники называют по-разному, 1919-й или 1920-й, но это самое начало её карьеры. Потом была Вена. Там Вилма снималась вместе с Максом Линдером, французским комиком, которого сам Чарли Чаплин называл своим учителем.

Жила она в эти годы то в Берлине, то в Вене, всё время на чемоданах, со съёмками в разных городах. Её фильмы шли в Венгрии, Австрии, Германии, снимала её и Франция. В Европе Вилму Банки знали. Но знали так, как знают десятки других хорошеньких актрис немого кино: в лицо, без особого восторга.

Всё изменилось в 1925 году.

Голдвин ищет новые лица

Сэмюэл Голдвин в те годы был одним из самых упрямых и удачливых продюсеров Голливуда. Сам он когда-то приехал в Америку бедным юношей из Варшавы, торговал перчатками и выбился в кинобоссы. Новые лица он умел находить там, где их не искали другие.

В 1925 году Голдвин отправился в Европу. Он искал актрис, которых ещё не видела американская публика.

Как именно он нашёл Вилму, рассказывают по-разному. Венгерские биографы пишут, что она как раз снималась в Будапеште в немецком фильме, когда туда приехал Голдвин, и первая же встреча его убедила. В американских справочниках есть и другая, более романтичная версия: будто бы продюсер увидел её фотографии в витрине австрийского фотоателье, разыскал девушку и предложил контракт.

Какая из версий точнее, сегодня сказать трудно. Обе сходятся в главном: весной 1925 года Голдвин уже позировал фотографам со своими двумя европейскими «открытиями». Одной была Фрэнсис Ховард, на которой он вскоре женится. Второй была Вилма Банки.

Хрупкое сокровище студии

В Голливуде из бывшей машинистки начали лепить звезду, и лепили тщательно.

Студия придумала ей образ хрупкой европейской красавицы. Светлые волосы, голубые глаза, рост около ста шестидесяти трёх сантиметров, нежность и печаль во взгляде. Рекламная кампания вышла под лозунгом «Венгерская рапсодия». Прозвище прилипло мгновенно.

Венгерские биографы приводят любопытные подробности её контракта. Её будто бы застраховали на полмиллиона долларов. Летать на самолётах запрещалось. Ездить верхом разрешалось только неспешным шагом, на прогулке. Фотографировать и снимать её без разрешения студии было нельзя. И, конечно, строгая диета.

Звучит как условия хранения драгоценности, а не работы актрисы. Но Голдвин действительно вложил в неё огромные деньги и рисковать не собирался.

Опекала новенькую поначалу Норма Толмедж, одна из самых известных актрис того времени. А на пике карьеры, по тем же венгерским источникам, Вилма получала около пяти тысяч долларов в неделю. Для девушки, которая несколько лет назад зарабатывала на жизнь машинописью, сумма почти сказочная.

Была, правда, одна сложность. По-английски Вилма почти не говорила.

В немом кино это не имело никакого значения.

Машинистка из Будапешта стала «Венгерской рапсодией» Голливуда 😯 Невесту к алтарю вёл сам продюсер, а у церкви стояли тысячи зевак: Вилма Банки

«Тёмный ангел» и Рональд Колман

Первым американским фильмом Вилмы Банки стал «Тёмный ангел» 1925 года. Её партнёром был Рональд Колман, англичанин с тонкими усиками и мягким голосом, который потом станет одним из самых благородных героев Голливуда. Вилма сыграла девушку по имени Китти Вейн.

Публика приняла её сразу. Американцы увидели на экране не очередную бойкую флэпершу с короткой стрижкой, а печальную, нежную красавицу, будто сошедшую со старинного портрета.

Голдвин понял, что нашёл золотую жилу, и стал ставить Банки и Колмана в пару снова и снова. Зрители ходили «на них двоих», как потом будут ходить на другие знаменитые экранные пары.

В 1926 году вышла картина «Завоевание Барбары Уорт», где Вилма играла заглавную роль. В этом фильме, кстати, заметную роль получил долговязый молодой ковбой по имени Гэри Купер. Для него она стала одной из первых больших работ в кино.

Потом были «Ночь любви» и «Волшебное пламя» в 1927-м, «Двое влюблённых» в 1928-м. Всё с Колманом. Их называли одной из самых красивых пар немого экрана.

Партнёрша Валентино

Но больше всего Вилму Банки помнят по двум другим фильмам.

Рудольф Валентино был тогда главным сердцеедом планеты. О его поклонницах ходили легенды, его портреты вырезали из журналов по всему миру. И, как пишут, именно он захотел видеть рядом с собой венгерскую красавицу. Говорили, что Валентино был ею очарован и сам выбрал её в партнёрши.

В 1925 году вышел «Орёл». Русскому зрителю сюжет покажется знакомым: в основе фильма лежит пушкинский «Дубровский». Валентино играл благородного разбойника, а Вилма девушку, в которую он влюблён. А в 1926-м «Сын шейха», продолжение знаменитого «Шейха». Вилма играла там танцовщицу Ясмин, девушку, ради которой герой Валентино готов на всё.

«Сын шейха» оказался последним фильмом Валентино. Летом того же года актёр внезапно умер, ему был всего тридцать один год. Картина вышла на экраны почти одновременно с прощанием, и залы по всей Америке были переполнены.

Вилма Банки навсегда осталась последней экранной возлюбленной Валентино.

Свадьба, которую поставил продюсер

Теперь можно вернуться к той самой толпе у церкви.

Жених, Род Ла Рок, был звездой студии Сесила Демилля. Высокий, эффектный, он прославился в «Десяти заповедях» 1923 года и с тех пор играл героев-любовников. Когда две звезды, венгерская и американская, объявили о помолвке, Голливуд получил идеальный сюжет.

Голдвин этот сюжет не упустил. Он взял свадьбу в свои руки: организовал, оплатил и превратил в событие, о котором писали газеты по обе стороны океана.

Венчание назначили на 26 июня 1927 года в церкви Доброго Пастыря в Беверли-Хиллз. Шафером стал сам Демилль. К алтарю невесту повёл Голдвин. Гостями были звёзды, а за оградой стояли тысячи людей, которые хотели хоть краем глаза увидеть невесту в подвенечном платье.

Порядок держался с трудом. Много лет спустя одна из газет вспоминала, что толпа тогда помяла молодых и рвала на сувениры клочки их одежды. Потом был приём на две тысячи гостей в отеле «Беверли-Хиллз».

Злые языки, конечно, нашлись сразу. Говорили, что свадьба устроена студиями ради рекламы, что это красивый спектакль для публики, а не брак. В Голливуде так бывало часто.

Только вот этот «спектакль» продлился сорок два года.

Вилма и Род прожили вместе до самой его смерти в октябре 1969 года. Детей у них не было. Но был дом, полный друзей, общие дела, общие увлечения и, судя по всему, настоящая привязанность. Голливудские браки рассыпались вокруг них один за другим, а их держался.

Поездка домой

В 1928 году Вилма впервые после отъезда приехала в Венгрию. Вместе с мужем.

Дома её встречали как героиню. Венгерские газеты следили за каждым её шагом, журналисты буквально не давали ей пройти по улице. Девочка с улицы Телеки, машинистка из коммерческого училища, вернулась американской кинозвездой.

Как потом оказалось, это была её последняя встреча с родителями. Жизнь развела их надолго, и увидеться им больше не довелось.

Кино заговорило

А в Голливуде тем временем случилась революция. В 1927 году вышел «Певец джаза», и зрители впервые услышали, как актёр поёт и говорит прямо с экрана. Через пару лет немое кино стало стремительно уходить в прошлое.

Для многих звёзд это обернулось катастрофой. Голос, который никто прежде не слышал, вдруг стал важнее лица. Одних подвёл тембр, других дикция, третьих акцент.

Вилма Банки попробовала. В 1929 году вышла частично звуковая картина «Это рай». В 1930-м на студии MGM она снялась в драме «Леди для любви» вместе с Эдвардом Г. Робинсоном.

Американская публика впервые услышала «Венгерскую рапсодию». И услышала густой венгерский акцент.

Что было дальше, рассказывают двумя способами, и честнее привести оба.

Первая версия, самая распространённая: карьеру ей оборвал именно акцент. Звуковое кино требовало чистой английской речи, а у Вилмы её не было. Новые фильмы не приносили студии ожидаемых денег.

Вторая версия звучит тише, но тоже встречается в биографиях. К тому времени Вилма сама охладела к кино. Ей хотелось наконец пожить спокойно, быть женой Рода Ла Рока, а не экранной красавицей, чьё расписание на годы вперёд расписано студией.

Скорее всего, правда где-то посередине. Звук закрыл ей дорогу к прежним ролям, а она не стала ломиться в закрытую дверь.

В 1930 году было объявлено, что Вилма Банки уходит из кино. Ещё несколько лет, по венгерским источникам, она выходила вместе с мужем на театральную сцену. А потом занялась совсем другими делами.

Клюшка вместо кинокамеры

Тут история Вилмы Банки делает поворот, которого от «Венгерской рапсодии» не ждал никто.

Хрупкая красавица, которую студия когда-то запрещала даже сажать на лошадь рысью, всерьёз увлеклась гольфом. Не так, как увлекаются звёзды ради фотографии с клюшкой на фоне лужайки. По-настоящему.

В сороковые годы она выигрывала женский чемпионат престижного загородного клуба «Уилшир» в Лос-Анджелесе. В пятидесятые продолжала играть в женских турнирах и добивалась заметных результатов. Гольф, по словам венгерских биографов, стал страстью всей её жизни.

А ещё у бывшей машинистки обнаружилась деловая хватка. Коммерческое училище, которое она окончила в юности, неожиданно пригодилось. С тридцатых годов Вилма занималась недвижимостью: покупала и продавала дома и участки. Род Ла Рок в 1941 году окончательно ушёл из кино и стал брокером по недвижимости. Супруги вели дела вместе, и вели удачно.

Лос-Анджелес в те десятилетия быстро рос, и земля в нём дорожала. Ла Рок и Банки, судя по всему, покупали вовремя: созданный ими фонд со временем распределил миллионы долларов.

Дом, где говорили по-венгерски

Их дом в Голливуде стал местом, куда тянулись венгры, оказавшиеся в Америке. Бывали там драматург Ференц Мольнар, автор пьесы «Лилиом» и романа «Мальчишки с улицы Пала», которую читали школьники по всему миру. Приходили писатели Ласло Буш-Фекете и Менхерт Лендьел.

Можно представить эти вечера. Гостиная в калифорнийском доме, за окнами пальмы, а внутри венгерская речь, воспоминания о будапештских кофейнях и шутки, понятные только своим. Хозяйка, которая на экране так и не смогла заговорить по-английски без акцента, здесь говорила на родном языке сколько хотела.

Связи с родиной она не теряла и потом. Её племянник, сын брата Виктора, уехал в Аргентину, и Вилма много лет переписывалась с ним.

Фонд и звезда на бульваре

Детей у Вилмы и Рода так и не появилось. Зато они вместе основали благотворительный фонд Банки и Ла Рока. Деньги фонда шли на любительский спорт, на помощь детям и на защиту животных. Женщина, которую когда-то берегли как драгоценность, сама стала помогать тем, кого беречь было некому.

В 1960 году Голливуд вспомнил о «Венгерской рапсодии». Вилма Банки получила свою звезду на Аллее славы, на Голливудском бульваре, 7021.

К тому времени она не снималась уже тридцать лет. Новое поколение зрителей знало её разве что по старым кадрам с Валентино. Но звезда на тротуаре была заслуженной: в середине двадцатых её имя на афише собирало полные залы.

Род Ла Рок умер в октябре 1969 года. Сорок два года брака, который злые языки когда-то называли рекламным трюком, закончились так, как кончаются настоящие семьи. Вилма прожила после него ещё больше двадцати лет. Тихо, без интервью и без возвращений на экран.

От машинки до рапсодии

Если разложить её жизнь по порядку, получается почти сказка, только без волшебства.

Село Надьдорог. Отец-кузнец, ставший полицейским сержантом. Мать-актриса. Тесная квартира в Йожефвароше, улица Телеки в Пештсентлёринце. Коммерческое училище и пишущая машинка.

Потом киношкола, маленькие роли, Берлин, Вена. Встреча с Голдвином. Голливуд, «Тёмный ангел», Колман, Валентино, Купер. Свадьба, на которую пришли тысячи. Звук, акцент, уход.

И дальше то, что редко бывает в историях кинозвёзд: долгая, спокойная и, похоже, счастливая жизнь. Муж рядом больше сорока лет. Гольф, недвижимость, друзья, фонд.

Многие её коллеги по немому кино так и не смогли смириться с тем, что их время прошло. Цеплялись за роли, соглашались на эпизоды, жили воспоминаниями. Вилма Банки поступила иначе. Когда кино заговорило на языке, которого она так и не выучила как следует, она просто закрыла эту дверь и открыла другую.

Пригодилось всё, даже то, что когда-то казалось скучной конторской наукой. Девушка, которая в юности печатала чужие письма в будапештской конторе, потом сама вела дела, считала сделки и не пропадала.

В Голливуде «Венгерская рапсодия» звучала всего пять лет. А жизнь, которую она построила после, оказалась куда длиннее любой голливудской роли.

ReadMe -  у нас все самое интересное.