Мальчишкой не мог бегать с ровесниками, и мать учила его макать конфеты в шоколад 🍫, в Сиэтле кредиторы унесли даже его вещи, а свой самый известный батончик он назвал в честь лошади 🐎: Фрэнк Марс

В конце 1880-х в Миннесоте мальчишки после уроков носились по округе и помогали отцам по хозяйству. Один мальчик в этом не участвовал. В раннем детстве он перенёс полиомиелит, и бегать наравне с ровесниками не мог.

Он сидел на кухне. Смотрел, как мать печёт, варит, раскатывает тесто. А потом показала ему, как опускать конфетную начинку в растопленный шоколад и вынимать её так, чтобы глазурь легла ровно, без подтёков. Ручная работа, медленная и капризная.

Через сорок лет этот мальчик выпустит батончик, который продавался лучше всех в Америке. Ещё через семь лет придумает другой и назовёт его в честь лошади. А между двумя этими точками будут долги, развод, разорения на западном побережье и кредиторы, которые заберут у него даже личные вещи. Звали его Фрэнк Кларенс Марс.

Мельница, кухня и шоколадная глазурь

Франклин Кларенс Марс родился в конце сентября 1883 года в Миннесоте. Где именно, источники спорят до сих пор. Сама компания Mars в своей хронике называет городок Гленвуд в округе Поуп, английская Википедия уточняет: тауншип Уолден того же округа. Другие называют Ньюпорт под Сент-Полом, Хэнкок и даже Пенсильванию. Сходятся в главном: семья перебралась в Миннесоту из Пенсильвании незадолго до его рождения, а отец держал мельницу и молол зерно.

Мать звали Альва. В хронике компании её имя пишут как Элва, и это не единственное расхождение в этой истории. Зато в одном сходятся все: именно мать научила его вручную макать конфеты в шоколад.

Работа эта на вид простая, но требует терпения. Шоколад растапливают и держат тёплым, но не горячим. Начинку, помадку или сливочный крем, кладут на вилку, опускают в глазурь, вынимают, дают лишнему стечь и аккуратно переносят на бумагу. Перегреешь шоколад, и он пойдёт серыми разводами. Поспешишь, и конфета расползётся. Мальчишка, которому не нужно было никуда бежать, мог сидеть над этим часами.

Историки компании потом не раз вернутся к этой кухне. С неё обычно и начинают рассказ о Mars.

Патока в школьном портфеле

В старших классах Марс учился в школе-пансионе Брека в посёлке Уайлдер, на юго-западе Миннесоты. Там же, по соседству, в округе Коттонвуд, местное историческое общество хранит его фотографию тех лет. С неё смотрит серьёзный паренёк лет пятнадцати с густой волнистой шевелюрой, в тёмном сюртуке, жилете и с пёстрым шейным платком, завязанным пышным узлом. Цепочка от часов на жилете. Видно, что к фотографу собирались всерьёз.

Учёба не мешала ему торговать. Он развозил по лавкам «Тейлоровские патоковые чипсы», хрустящие конфеты на патоке. Когда именно начал, опять спорят: одни пишут, что ещё школьником, Википедия называет девятнадцать лет. Попутно он пробовал варить по своим рецептам.

К окончанию школы у него было собственное дело: он оптом продавал конфеты в лавки Миннеаполиса и Сент-Пола. В 1902 году, по данным Зала славы кондитерской индустрии, он взял на себя оптовую кондитерскую фирму в Миннеаполисе.

Время для этого выдалось тяжёлое. В 1900 году Милтон Херши выпустил свою знаменитую плитку молочного шоколада, и сладкий рынок взорвался. В одном только Миннеаполисе толкались десятки мелких фабрик и оптовиков. Многие миннесотские марки тех лет живы до сих пор. А вот оптовая фирма молодого Марса, по одной из версий, уже около 1903 года не выдержала конкуренции и прогорела.

Первая Этель

В декабре 1902 года девятнадцатилетний Фрэнк женился. Невесту звали Этель Киссак, она была школьной учительницей. Фотографии молодых супругов в овальных паспарту компания Mars показывает в своей хронике: он в высоком белом воротничке и галстуке, с той же волнистой шевелюрой, что и на школьном снимке; она в широкополой шляпе с пером и в меховом воротнике.

В марте 1904 года в городке Вадена у них родился сын Форрест. Отцу было двадцать.

Денег в семье не хватало. Фрэнк колесил по округе торговым агентом, брался за одно, за другое, и каждый раз выходило одинаково. Журнал Fortune, который в 1967 году разбирал историю семьи, описал его молодость одной фразой: короткое благополучие у него неизменно сменялось внезапным крахом.

В 1910 году Этель подала на развод. Причину она назвала прямо: муж не может содержать семью. Суд оставил ей сына и назначил Фрэнку платить двадцать долларов в месяц. Платил он, как пишет Fortune, не всегда.

Шестилетний Форрест уехал с матерью. Рос он в основном в Канаде, в провинции Саскачеван, где жили её родители, учился в школах Сиэтла, Норт-Батлфорда и Летбриджа. Отца он потом много лет почти не видел.

А сам Фрэнк вскоре женился снова. Вторую жену тоже звали Этель. Этель Вероника Хили.

Сиэтл: кредиторы забрали всё

Молодожёны отправились на Тихоокеанское побережье. Сиэтл тогда рос как на дрожжах, туда ехали за удачей со всей страны. Марс решил вернуться к тому, что умел лучше всего: к конфетам.

Ничего не вышло. Оптовое дело в Сиэтле рухнуло, и, как пишет Fortune, кредиторы забрали у Марса даже его личные вещи. Зал славы кондитерской индустрии говорит о трёх неудачных попытках в Сиэтле подряд. Подробностей почти не сохранилось: ни названий, ни адресов. Только сам факт, что человек трижды начинал и трижды оставался ни с чем.

Тогда супруги переехали на полсотни километров южнее, в Такому.

Такома: помадка с собственной кухни

23 июня 1911 года в Такоме открылась «Кондитерская фабрика Марса». Громкое название скрывало очень скромное хозяйство. Хроника компании Mars пишет об этом времени просто: Фрэнк начинает варить и продавать сливочную помадку со своей кухни.

Слово «фабрика» тут почти шутка. Фрэнк варил, Этель помогала, свежие конфеты развозили по лавкам на продажу. Ровно то, чему мать учила его в детстве на миннесотской кухне, только теперь от этого зависела арендная плата.

Беда была в том, что в Такоме уже работали сильные местные кондитеры. Английская Википедия называет фирму «Браун и Хейли», которая и сегодня выпускает знаменитые миндальные конфеты. Конкурировать с ними маленькой домашней «фабрике» было не по силам.

В 1914 году Марс подал заявление о банкротстве. В тот же год у них с Этель родилась дочь, Патрисия.

Ему было около тридцати. За плечами три города, развод, несколько прогоревших дел, долги. Сын жил в Канаде и отца почти не знал. Со стороны это выглядело как приговор: человек вечно что-то затевает и вечно прогорает.

Четыреста долларов и три часа ночи

В 1920 году Фрэнк, Этель и маленькая Патрисия вернулись в Миннесоту, поближе к родным. Денег у них было четыреста долларов.

Поселились они над крошечной однокомнатной фабрикой в районе Мидуэй, между Миннеаполисом и Сент-Полом. Внизу котлы и противни, наверху жильё. Распорядок Fortune описывает так: Фрэнк варил конфеты до рассвета, а Этель днём развозила их по магазинам. Другие источники уточняют время подъёма: около трёх часов ночи.

В три часа ночи на миннесотской окраине темно и холодно. Особенно зимой, когда мороз там легко доходит до минус тридцати. А внизу уже булькает сироп, пахнет жжёным сахаром и шоколадом. К утру конфеты должны остыть, а к обеду лежать на прилавках.

Дело назвали «Дом нуги». Конфетные наборы выходили под маркой «Шоколад Патрисия», в честь дочки. А главным товаром стал батончик «Мар-О-Бар».

Из чего именно его делали, источники пишут по-разному. Одни говорят о шоколаде с орехами и карамелью, другие о шоколадной оболочке с начинкой из взбитых сливок. Зато сходятся в другом: «Мар-О-Бар» продавался неплохо, но не более того. Хрупкий, быстро портился, далеко его не повезёшь. Местный товар для местных лавок.

Этого хватило, чтобы купить дом. Можно было так и жить: небольшая, но своя кондитерская, стабильный доход, без прежних катастроф. Многие на его месте так бы и остановились.

В 1922 году Марс перевёз производство в кирпичное здание на Вашингтон-авеню, 718, в северной части Миннеаполиса. Там он делил помещение с ореховой фирмой «Джонсон Нат». Сегодня на этом доме висит памятная табличка.

Нуга по-миннеаполисски

Чтобы понять, что произошло дальше, нужно знать одну деталь. Нугу Фрэнк Марс не изобретал.

Ещё в начале века кондитерская компания Пендергаста в Миннеаполисе придумала свой вариант нуги: яичные белки взбивают с горячим сахарным сиропом, пока масса не станет лёгкой, воздушной и упругой. Её так и звали: «миннеаполисская нуга». Марс работал с ней с 1920 года, недаром его дело называлось «Дом нуги».

У такой нуги было огромное преимущество. Она лёгкая и дешёвая. Батончик из неё получается крупным, пухлым на вид, а шоколада на него уходит немного. Сплошная плитка того же размера стоила бы куда дороже.

Оставалось придумать, что с этой нугой сделать. И вот тут в истории появляется сын.

Встреча у стойки с коктейлями

Форрест вырос без отца. Мать работала продавщицей, мальчик переезжал из школы в школу, потом поступил в Калифорнийский университет в Беркли. А на летние заработки, как гласит семейное предание, пошёл в торговые агенты к табачной марке Camel.

Дальше начинается история, которую Форрест Марс потом рассказывал сам и которую журналисты пересказывают до сих пор. Документов к ней нет, так что это именно его версия.

Студент так рьяно взялся за работу, что облепил чикагские улицы рекламными плакатами Camel. Город это не оценил, и молодого агента задержали. Вызволять его из участка пришёл отец, с которым они не виделись много лет. Mental Floss датирует эту встречу 1923 годом. Форресту тогда было девятнадцать, Фрэнку под сорок.

Отец и сын пошли в аптеку с газированной стойкой. В 1920-х это было главное место встреч в любом американском городе: за мраморным прилавком смешивали содовую, мороженое и модный тогда солодовый молочный коктейль. Солодовое молоко, порошок из пророщенного ячменя с сухим молоком, добавляли в шоколадный коктейль, и он становился густым, сытным, с ореховым привкусом. Его пили все, от школьников до стариков.

По словам Форреста, он посмотрел в свой стакан и спросил отца, почему бы не сделать из этого шоколадного коктейля конфетный батончик.

Компания Mars в своей официальной хронике пересказывает это скромнее: Фрэнк представил батончик Milky Way после разговора с сыном о «солодовом молоке в конфетном батончике». Кто именно первым сказал заветные слова, спорили потом всю жизнь. Форрест до старости настаивал, что идея его. Компания пишет, что отец и сын придумали батончик вместе. А по версии Mental Floss, Фрэнк довёл рецепт до ума за считаные недели.

Milky Way: шоколадный коктейль в обёртке

Рецепт сложился из того, что у Марса уже было. Воздушная миннеаполисская нуга со вкусом солода. Слой карамели. И шоколадная глазурь сверху, та самая, которую он когда-то учился класть ровно на материнской кухне.

Своего шоколада у маленькой фирмы не было, ни денег, ни оборудования. Глазурь покупали у Херши в Пенсильвании. Зал славы кондитерской индустрии пишет, что Марс с Милтоном Херши были в приятельских отношениях и Фрэнк стал одним из крупнейших покупателей его шоколада.

Батончик назвали Milky Way. Многие до сих пор уверены, что в честь Млечного Пути, галактики. На самом деле, как пишут и Mental Floss, и миннесотские историки, имелся в виду именно солодовый молочный коктейль, а реклама обещала «шоколадный солодовый коктейль в конфетном батончике». Позже рекламщики пошли дальше и уверяли, что солодового молока в батончике больше, чем в двойном коктейле у газированной стойки.

Стоил Milky Way пять центов, никель. И весил больше трёх унций, то есть под девяносто граммов, заметно больше нынешнего. Форрест потом объяснял секрет успеха так: человек подходил к прилавку и видел плоскую маленькую плитку Херши за никель, а рядом за тот же никель лежал огромный Milky Way. «Угадайте, какой брали», — говорил Форрест.

Брали Milky Way. По данным Fortune, за один год продажи фирмы выросли с 72 800 долларов до 792 900. Почти в одиннадцать раз. Другие источники округляют: около восьмисот тысяч долларов за первый год, на нынешние деньги примерно одиннадцать миллионов. Сам Форрест вспоминал, что батончик расходился без всякой рекламы.

Сорокалетний Фрэнк Марс, которого кредиторы в Сиэтле когда-то оставили без вещей, вдруг стал владельцем самого продаваемого батончика в стране.

Дом, который соседские дети прозвали «Милки Вэй»

Деньги пошли быстро, и Марс не стал их копить. Он купил дом на Уэст-Миннехаха-парквей в Миннеаполисе. Соседские ребятишки прозвали его «домом Милки Вэй», рассказывают местные историки. Мать Этель потом прожила в нём почти десять лет, уже после того как сам он оттуда уехал.

Fortune описывает перемену в его жизни коротко: большие дома, большие машины, внезапное богатство. Человек, который в 1914 году подавал на банкротство, через десять лет мог позволить себе всё.

В Миннеаполисе стало тесно. Батончик требовал всё больших объёмов, и товар нужно было возить по всей стране, а не только по Миннесоте. В 1929 году компания перебралась в Чикаго и запустила там полноценное производство. Чикагский завод работает до сих пор.

К 1930 году, по данным Fortune, продажи Mars достигли 24,6 миллиона долларов, а чистая прибыль превысила два миллиона. Десять лет назад у этой семьи было четыреста долларов и комната над цехом.

Лошадь по кличке Сникерс

В 1930 году Фрэнк и Этель купили землю в Теннесси, под городком Пуласки. Около 2800 акров, больше тысячи гектаров. Поместье назвали, конечно, Milky Way Farm.

Там выросли особняк в стиле тюдоров на тридцать пять комнат, тридцать амбаров, семьдесят домиков для работников, бассейн, теннисные корты и собственный ипподром. На пике стройки, в 1931–1933 годах, на ферме работало около восьмисот человек, больше, чем у любого другого нанимателя в округе Джайлс. Местные вспоминали, что Марс раздавал работникам бесплатные батончики и выручал их небольшими займами.

На ферме разводили герефордских коров и чистокровных скаковых лошадей. Лошадей в семье любили по-настоящему. И когда в том же 1930 году чикагский завод выпустил новый батончик, нуга с арахисом и карамелью в шоколаде, его назвали именем любимой лошади семьи Марс. Лошадь звали Сникерс.

Так, во всяком случае, гласит семейная история, и её повторяют все: от английской Википедии, которая ссылается на книгу Дона Вурхиса о происхождении продуктов, до сайтов о конном спорте. Некоторые добавляют, что лошадь пала за несколько недель до выхода батончика, и название стало памятью о ней. Документов к этой подробности нет. А вот откуда у самой лошади взялась кличка «Сникерс», по-английски что-то вроде «смешки» или «хихиканье», не знает никто. Ответить на этот вопрос могли только Фрэнк и Этель.

В Британии и Ирландии батончик много лет продавали под другим именем, Marathon. Говорят, из-за созвучия со словом knickers, «панталоны». Только в 1990 году название и там сменили на Snickers.

Три мушкетёра в одной обёртке

Фрэнк не останавливался. В 1932 году вышел батончик 3 Musketeers, «Три мушкетёра», в честь романа Дюма. Название объяснялось просто: в обёртке лежали три кусочка с разной нугой, шоколадной, ванильной и клубничной. Стоило всё это тоже пять центов. Позже клубничный и ванильный кусочки убрали, и остался один шоколадный батончик.

В том же 1932 году отец выдал Форресту пятьдесят тысяч долларов и права на Milky Way за границей с напутствием, которое приводит Fortune: «Эта компания слишком мала для нас двоих, поезжай в другую страну и начни своё дело», и сын уехал в Англию.

Пятьдесят лет

Пожить в своём теннессийском поместье Фрэнку почти не довелось. В апреле 1934 года он попал в больницу Джонса Хопкинса в Балтиморе и 8 апреля умер. Ему было пятьдесят лет.

Похоронили его в мавзолее прямо на Milky Way Farm. Мавзолей там стоит до сих пор, но самого Фрэнка позже перенесли в Миннесоту, на кладбище Лейквуд в Миннеаполисе. Там же потом похоронили и вторую Этель.

Компанией после его смерти управляла вдова. Она же взяла на себя ферму. Скаковая конюшня Milky Way Farm в 1936 году выиграла больше призовых, чем любая другая в США, а в 1940-м её жеребец Галахадион взял Кентуккийское дерби, самые знаменитые скачки Америки. Сам Фрэнк этого уже не увидел.

Этель Марс умерла в декабре 1945 года, незадолго до этого ферму продали. А компания со временем перешла к Форресту.

Вилка, шоколад и терпение

Если сложить его жизнь в одну строчку, выйдет странная арифметика. Оптовая фирма в Миннеаполисе прогорела. Три попытки в Сиэтле, и кредиторы уносят вещи. Такома, банкротство. Развод, сын растёт в чужой стране. В 1920 году четыреста долларов на всё про всё и подъём в три часа ночи.

А потом, за какие-то двенадцать лет: Milky Way, Snickers, «Три мушкетёра», чикагский завод, поместье с ипподромом. Батончики, которые и через сто лет лежат у каждой кассы.

Между этими двумя половинами нет никакого волшебного поворота, никакого богатого покровителя. Есть человек, который продолжал варить конфеты, когда всё вокруг говорило ему бросить. Есть миннеаполисская нуга, которую он знал лучше других. Есть глазурь от Херши. И есть разговор с выросшим сыном у стойки с коктейлями, про который потом спорили всю жизнь.

Даже про его рождение источники не могут договориться: Гленвуд или Ньюпорт, 23 или 24 сентября, 1883-й или 1882-й. Мать в одних документах Альва, в других Элва. Обе жены носили одно имя. Батончик, который все считают «галактическим», назван в честь стакана солодового коктейля. А один из самых известных батончиков в мире носит кличку лошади, происхождение которой никто уже не узнает.

Одно в этой истории не оспаривает никто. В конце 1880-х в Миннесоте мальчик, которому болезнь не давала бегать с другими детьми, сидел на кухне рядом с матерью, и она учила его макать конфеты в растопленный шоколад так, чтобы глазурь легла ровно.

Через сорок лет шоколадной глазурью покрывали его батончики, только шоколад теперь закупали у Херши, а расходились они по всей Америке.