В начале пятидесятых на конкурсный отбор в Большой театр по классу вокала пришло около двухсот человек.
Один из них был не совсем обычным претендентом.
Он спел Пролог из «Паяцев» Леонкавалло и арию Елецкого из «Пиковой дамы» Чайковского. Прошёл во второй тур, в тридцатку.
И не был принят.
Звали его Василий Смыслов. К тому моменту он уже входил в число сильнейших шахматистов планеты.
Всё началось с отца.
Василий Васильевич Смыслов родился в Москве 24 марта 1921 года. Отец, Василий Осипович Смыслов, был шахматистом первой категории — и одновременно человеком с красивым баритоном, всю жизнь тянувшимся к музыке.
От одного человека сыну достались обе жизни сразу.
Играть в шахматы мальчика научили в шесть лет.
Дома он садился за пианино и играл с отцом в четыре руки, аккомпанируя ему, когда тот пел. Позже подражал Шаляпину. Кумиром считал Карузо, которого знал только по пластинкам.
Шахматы шли впереди. Заниматься всерьёз мальчик начал в шахматной секции Дома пионеров, а в семнадцать лет уже стал мастером спорта СССР.
А в 1948 году, в двадцать семь, он занял второе место в матч-турнире на первенство мира. То есть оказался вторым шахматистом планеты.
Первым стал Михаил Ботвинник — человек, с которым Смыслову потом предстояло играть за корону трижды.
И вот тут в его жизни появляется вторая дорога.
В 1947 году ленинградский вокальный педагог К. В. Злобин послушал двадцатишестилетнего Смыслова и вынес вердикт: это баритон, и заниматься пением надо всерьёз.
Смыслов отнёсся к этому буквально.
Дальше был тот самый конкурс в Большой театр. Двести голосов, второй тур, тридцать финалистов — и отказ.
Биографы расходятся, когда именно это случилось: одни называют 1950 год, другие относят прослушивание к периоду сразу после матча за корону 1954-го. Но сходятся в главном: в оперную труппу его не взяли.
После этого Смыслов принёс музыку в жертву шахматам.
И вот что случилось дальше.
В 1953 году он выиграл турнир претендентов в Швейцарии — почти два месяца игры, пятнадцать участников за доской. Это дало ему право на матч с чемпионом мира Михаилом Ботвинником.
Матч 1954 года вышел изматывающим. Двадцать четыре партии: семь побед, семь поражений, десять ничьих. Ровно двенадцать на двенадцать.
И вот тут сработало правило тех лет: при ничейном счёте титул оставался у действующего чемпиона. Смыслов не проиграл матч — он просто не выиграл его. Корона осталась у Ботвинника.
В 1956-м Смыслов выиграл турнир претендентов второй раз подряд, теперь в Амстердаме, среди десяти сильнейших.
И в 1957 году добился своего: шесть побед при трёх поражениях и тринадцати ничьих — 12½ против 9½. Василий Смыслов стал седьмым чемпионом мира по шахматам.
Титул он удержал ровно год. В 1958-м Ботвинник взял матч-реванш со счётом 12½:10½.
Казалось бы, история про пение на этом заканчивается. Ничего подобного.
Смыслов пел всю оставшуюся жизнь — просто не за деньги и не по контракту. Дома, в кругу своих, он пел дуэты, и среди его домашних партнёров по дуэту была Галина Вишневская. В 1962 году он спел дуэт с Иваном Козловским на московском представлении «Живые шахматы».
Тот самый голос, который не подошёл Большому театру, звучал в одной комнате с примадонной.
За доской он тоже не собирался уходить.
В 1984 году в Вильнюсе Смыслов играл финальный матч претендентов против двадцатиоднолетнего Гарри Каспарова. Смыслов проиграл. Но ему было уже за шестьдесят, и до сих пор никто в мире не повторил этого — дойти до финала претендентского отбора в таком возрасте.
В турнирах он играл до восьмидесяти лет.
А в 1996 году, в семьдесят пять, Василий Смыслов впервые в жизни дал сольный концерт в Большом зале Московской консерватории. Шопен, Гайдн, Чайковский, Мусоргский. Он же записал две пластинки, которые сегодня стали редкостью.
В 1979-м вышла его книга. Она называлась «В поисках гармонии».
Василия Васильевича не стало в ночь на 27 марта 2010 года в Москве. Ему было 89 лет — три дня назад он отметил день рождения.
И вот что в этой биографии стоит запомнить.
В Большой театр его не взяли. Отбор он не прошёл, из тридцати финалистов оказался не тем.
Почти полвека спустя он всё равно вышел петь — в Большой зал консерватории, один, с оркестром, в семьдесят пять лет.
Просто к тому времени его имя уже знал весь мир. Только по другой доске.
