В январе 1848 года в Сан-Франциско сошёл с корабля американский мастер фортепиано Джеймс Лик. Он приплыл из Перу и вёз с собой то, что положено везти мастеру: инструменты, рабочий верстак, увесистый запас золотых монет. И ещё шестьсот фунтов шоколада, это около двухсот семидесяти килограммов.
Шоколад был не его. Его сварил сосед Лика по Лиме, итальянский кондитер, который держал лавку на улице Торговцев. Сам кондитер остался дома, за прилавком, с семьёй и с котлами.
Сан-Франциско тогда был небольшим посёлком у залива, с грязными улицами и деревянными складами, жителей в нём было меньше тысячи. Шоколад, как пишут биографы Лика, разошёлся быстро.
А в те же январские недели на лесопилке Саттера, в предгорьях, нашли первые крупинки золота. Город узнает об этом только весной. Ещё через год в Калифорнию со всего света хлынут сотни тысяч людей, и среди них приплывёт тот самый итальянец, чей шоколад уже успели съесть.
Звали его Доменико Гирарделли. Через несколько лет его фамилия встанет на вывеске шоколадной фабрики, которая работает до сих пор. Но между первым шоколадом в багаже соседа и этой вывеской будет пустой лоток старателя, два магазина, сгоревшие в одну весну, и неудачная кофейня.
Сын торговца пряностями
Доменико Гирарделли родился 21 февраля 1817 года в Рапалло, на Лигурийском побережье, недалеко от Генуи. Сайт Italy on This Day уточняет, что не в самом городке, а в деревне Санта-Анна рядом с ним.
Отца звали Джузеппе, мать Маддалена, в девичестве Ферретто. Итальянская Википедия называет отца генуэзским торговцем пряностями, официальная история компании пишет осторожнее: импортёр заморских продуктов. Корица, мускатный орех, ваниль, какао. В доме, где отец торгует такими вещами, ребёнок с малых лет знает, как пахнет дальний берег.
Отец хотел, чтобы у сына было ремесло. Когда мальчик подрос, его отдали в ученики в Геную, к кондитеру Романенго. Это была одна из самых известных кондитерских города, там варили засахаренные фрукты, конфеты и шоколад.
Ученику в такой лавке доставалась самая простая работа. Перебрать орехи, натаскать воды, отскоблить медные тазы. Потом ему доверяли следить за огнём под котлом. И только через годы учили главному: на глаз и на нюх понимать, когда сахар готов, когда какао прожарено, когда масса стала гладкой.
Школа оказалась крепкой. По словам Italy on This Day, свою первую лавку в Южной Америке он устроит по образцу той самой генуэзской кондитерской.
За океан в двадцать лет
Около 1837 года, когда ему было примерно двадцать, Доменико уехал за океан. С ним была молодая жена, итальянка Элизабетта Корсини.
Сначала они добрались до Монтевидео, в Уругвай. Сайт Tasting Table пишет, что там Гирарделли нашёл работу в шоколадной лавке при кафе. Через год семья двинулась дальше, в Лиму, столицу Перу.
Лима той поры была большим торговым городом. В порт Кальяо приходили суда со всего Тихого океана, на рынках продавали сахар с местных плантаций, какао везли из соседних стран. Для кондитера с генуэзской выучкой это было удачное место.
Гирарделли открыл свою кондитерскую на улице Торговцев, Калье-де-лос-Мерсадерес. Покупатели говорили по-испански, и Доменико стал Доминго. Под этим испанским именем его потом и запомнят в Калифорнии.
Личная жизнь в эти годы сложилась непросто. Первая жена умерла молодой. Источники расходятся в подробностях: английская Википедия называет 1846 год, итальянская пишет о несчастном случае ещё в Уругвае. Вторую жену Гирарделли нашёл в Лиме. Её звали Кармен Альварадо, она была вдовой, и у неё уже была маленькая дочь. Год свадьбы источники тоже называют разный, 1847-й или 1849-й.
В этой семье родятся семеро детей. Кармен проживёт рядом с мужем почти сорок лет.
Сосед-фортепианщик
Рядом с кондитерской Гирарделли работал мастер совсем другого толка. Джеймс Лик был американцем из Пенсильвании, столяром и мастером фортепиано. Он много лет прожил в Южной Америке: сначала в Буэнос-Айресе, потом в чилийском Вальпараисо, потом в Лиме. Его фортепиано покупали по всей Южной Америке.
Как подружились итальянский кондитер и американский фортепианщик, источники не рассказывают. Английская Википедия называет их просто: друзья и соседи.
В конце 1847 года Лик решил перебраться в Калифорнию. Сайт Tasting Table пишет, что вместе с ним в путь отправился и шоколад соседа. Английская Википедия называет вес: около шестисот фунтов.
Корабль Лика пришёл в Сан-Франциско в январе 1848 года. Шоколад нашёл покупателей. А сам Лик начал скупать землю в маленьком городке у залива, пока она стоила дёшево. Через несколько лет золотая лихорадка превратит эти участки в состояние. К концу жизни Лик станет одним из богатейших людей Калифорнии, а на его деньги построят обсерваторию на горе Гамильтон, которая носит его имя.
Но всё это будет позже. А пока, весной 1848-го, в город пришла новость с лесопилки Саттера. Золото. Самородки в ручьях, золотой песок на дне реки.
Лик написал соседу в Лиму. Сайт Italy on This Day так и пишет: если бы бывший сосед не позвал его письмом, Гирарделли, возможно, так и остался бы в Перу.
Тридцать два года и лоток старателя
В 1849 году Доминго Гирарделли сел на корабль до Калифорнии. Ему было тридцать два. Семья осталась в Лиме: везти жену и детей в лагерь золотоискателей он не стал.
В тот год в Сан-Франциско шли сотни кораблей. Многие стояли в заливе брошенными: команды уходили на прииски вслед за пассажирами. Город рос на глазах, палатки вперемешку с дощатыми сараями, грязь по щиколотку, цены, от которых у новичков темнело в глазах.
Гирарделли, как и все, отправился искать золото. Английская Википедия пишет, что несколько месяцев он провёл на приисках у Сонора и Джеймстауна, в предгорьях Сьерра-Невады.
Старательская жизнь выглядела так. Подъём затемно. Холодная вода по колено. Лоток в руках, круговые движения, песок и камешки смываются за край, и на дне, если повезёт, остаётся несколько жёлтых крупинок. Ночёвка в палатке, ужин из бобов и солонины, и так месяцами.
Сайт Tasting Table подводит итог коротко: старатель из Гирарделли не вышел.
Зато он быстро заметил другое. Старатели, которые целыми днями стояли в ледяной воде, готовы были платить за всё: за муку, лопаты, кофе, сахар. И за сладкое тоже. Человек, который месяцами ест бобы, отдаст щепотку золотого песка за кусок шоколада.
Магазин в палатке
Официальная история компании пишет, что в 1849 году Гирарделли открыл в Стоктоне магазин, где продавал старателям припасы и сладости. Английская Википедия добавляет, что первая его лавка стояла прямо в палатке.
Стоктон был воротами на южные прииски. Через него шли обозы, здесь пересаживались с речных пароходов на мулов, здесь закупались перед дорогой в горы. Хорошее место для торговли: покупатель сам идёт мимо прилавка, и всем что-нибудь нужно.
Источники немного путаются в том, где ещё торговал Гирарделли в те годы. Английская Википедия упоминает его лавку в горном посёлке Орнитос. Но чаще всего называют два адреса.
Дела пошли. В 1850 году Гирарделли открыл второй магазин, уже в Сан-Франциско, на углу улиц Бродвей и Бэттери. Официальная история компании называет его первым заведением Гирарделли в городе. Italy on This Day перечисляет и другие его затеи тех лет: бакалейные лавки, прилавок с газированной водой, кофейню, долю в гостинице.
Сыну генуэзского торговца пряностями было тридцать три. У него было два магазина, деньги и планы. Казалось, золотая лихорадка, не сделавшая из него старателя, всё-таки дала ему своё.
Ночь на четвёртое мая
Сан-Франциско тех лет горел постоянно. Город строили из досок, брезента и просмолённой парусины, мостовые были дощатые, освещение свечное и масляное. С декабря 1849 года большой пожар случался в нём раз в несколько месяцев.
Самый страшный начался около одиннадцати вечера 3 мая 1851 года. Огонь вспыхнул в лавке на Портсмут-сквер, главной площади города, и пошёл по деревянным тротуарам, как по фитилю.
Город горел около десяти часов. Когда к утру 4 мая пожар выдохся, от центра почти ничего не осталось. Оценки расходятся: историки города называют от шестнадцати до восемнадцати кварталов и примерно две тысячи зданий. По некоторым подсчётам, сгорело три четверти Сан-Франциско. Это был шестой большой пожар за полтора года и самый разрушительный из всех.
Среди пепелищ был и магазин Гирарделли.
Можно представить себе то утро. Дым над заливом, обгорелые столбы на месте складов, люди, которые бродят по ещё горячим углям и пытаются угадать, где стоял их дом. Сахар, какао, мука, всё, что лежало на полках, превратилось в золу.
Город при этом не сдался. Историки Сан-Франциско пишут, что за десять дней жители заново отстроили пятую часть сгоревшего. Стучали молотки, по заливу подвозили доски, торговцы ставили прилавки прямо на пепелище, лишь бы не потерять покупателей.
Но у Гирарделли оставался второй магазин, в Стоктоне.
Через несколько дней сгорел и он. Английская Википедия пишет, что стоктонский магазин погиб в огне всего через несколько дней после большого пожара в Сан-Франциско. Американский Зал славы кондитерской отрасли говорит короче: серия пожаров 1851 года уничтожила оба магазина Доминго.
За одну весну Гирарделли потерял всё, что заработал в Калифорнии. Ему было тридцать четыре года. Семья ждала в Лиме. Обратный билет стоил денег, которых теперь не было.
Кофейня, которая не пошла
Он мог бы занять денег на дорогу и вернуться в Лиму, к жене, детям и прилавку на улице Торговцев. Там его знали, там у него было имя. Гирарделли остался в Калифорнии.
Английская Википедия пишет, что в сентябре 1851 года он вложил всё, что уцелело, в кофейню в Сан-Франциско. Название источники приводят разное, но итог один: кофейня прогорела. На этот раз без огня, просто не пошли дела.
Ещё один провал, и снова в тот же год. Человеку, который приехал искать золото, а остался без золота, без магазинов и без кофейни, оставалось одно ремесло, которое у него никто не мог отнять. То, чему его учили мальчишкой в Генуе.
Вывеска с «y» на конце
В 1852 году на углу улиц Кирни и Вашингтон в Сан-Франциско открылась кондитерская под вывеской «Ghirardely & Girard». Фамилию на ней написали с «y» на конце. Почему так, источники не объясняют, скорее всего, записали на слух, по-американски. Кто такой компаньон Жирар, источники толком не рассказывают. Сайт исторического проекта Университета Санта-Клары называет и точную дату открытия: 18 июня 1852 года.
Позже вывеску сменили на «D. Ghirardelli & Co.», и с этого года компания ведёт свой отсчёт. Официальная история фирмы называет ту маленькую кондитерскую на Кирни-стрит началом всего.
В том же 1852 году Гирарделли наконец послал за семьёй. Жена Кармен с детьми приплыла из Перу. Английская Википедия упоминает ещё одну деталь того года: он выписал из-за границы двести фунтов какао-бобов. Около девяноста килограммов, для начала.
Дело росло медленно и упрямо. В 1853 году кондитерская переехала на угол Джексон и Мейсон. В 1855-м фабрика перебралась на угол Гринвич и Пауэлл. Продавали шоколад, кофе, пряности, одно время даже спиртное. Сын торговца пряностями, по сути, вернулся к отцовскому делу, только по другую сторону океана.
К 1866 году фирма ввозила уже около тысячи фунтов какао в год. А в 1885-м, если верить английской Википедии, четыреста пятьдесят тысяч фунтов. Рост в сотни раз за двадцать лет.
Мешок в тёплой комнате
Самая известная история фирмы связана с 1865 годом. Официальная история компании рассказывает её так: один из работников фабрики обнаружил, что если повесить мешок с шоколадной массой в тёплой комнате, из неё начинает стекать какао-масло.
Чтобы понять, почему это было важно, нужно представить себе шоколад середины XIX века. Тёртые какао-бобы дают густую жирную массу. Масла в ней около половины. Из такой массы трудно сделать лёгкий порошок для напитка: он комкуется, плохо растворяется, на чашке горячего шоколада плавает жирная плёнка.
А тут масло уходило само. Холщовый мешок висел в тёплом помещении, масса в нём чуть подтаивала, и какао-масло медленно стекало вниз. В мешке оставался сухой, плотный остаток. Его можно было перемолоть в порошок.
Позднейшие пересказы добавляют к истории подробности: будто мешок повесили на ночь просто так, а утром нашли под ним лужицу масла. Как было на самом деле, неизвестно. Имени работника источники не называют. Скорее всего, это фабричное предание, которое обросло деталями за полтора века. Но сам способ настоящий: его так и называют, «процесс Брома».
Italy on This Day пишет, что порошок фирма продавала под названием «Брома». Официальная история компании добавляет, что этот способ даёт более насыщенный шоколадный вкус. Позже порошок стал называться просто «Шоколадный порошок Гирарделли», и под этим именем его продавали ещё много лет.
Самому Доминго в тот год исполнилось сорок восемь.
Трудные семидесятые
Дальше в этой истории была полоса, о которой фирменные буклеты обычно молчат.
В начале 1870-х в Калифорнии наступил долгий экономический спад. Он ударил и по Гирарделли. Краеведческая энциклопедия Окленда LocalWiki пишет, что около 1870 или 1871 года Гирарделли и его зять Анджело Мангини, который вёл с ним дела, были признаны несостоятельными. Точный год авторы энциклопедии оставляют под вопросом.
Чтобы рассчитаться с долгами, пришлось продавать имущество. По данным той же энциклопедии и сайта Italy on This Day, к 1874 году с молотка ушли дом в Окленде, несколько магазинов и почти всё, чем владела семья. Кроме одного. Шоколадную фабрику в Сан-Франциско Гирарделли сохранил.
Ему было уже за пятьдесят. Второй раз в жизни он оставался почти ни с чем, и второй раз начинал заново с того, что умел лучше всего.
Постепенно дела выправились. В 1880-е фабрика снова росла, и Italy on This Day связывает этот подъём с тем, что в дело всё больше втягивались сыновья.
Сыновья
В 1884 году трое сыновей Доминго стали партнёрами отца. Официальная история компании пишет, что именно тогда фирма начала отправлять свой товар далеко за пределы Калифорнии: по всему Западу, на восток страны, в Китай, Японию и Мексику.
Сыновей у Доминго и Кармен было четверо: Доменико-младший, Джозеф, Луис и самый младший, Юджин. Дочерей трое: Виргиния, Эльвира и Анджела. Старшая, Виргиния, вышла замуж за того самого Анджело Мангини и умерла совсем молодой, около двадцати лет от роду. Остальные дети выросли уже в Калифорнии, и для них шоколадная фабрика была семейным делом с самого детства.
Зал славы кондитерской отрасли уточняет, что партнёрами стали трое из четырёх сыновей. Отец, который когда-то начинал учеником в генуэзской кондитерской, теперь мог смотреть, как фабрику ведут его дети.
Шоколад, первые шестьсот фунтов которого когда-то приплыли в Сан-Франциско в чужом багаже, теперь сам уходил на кораблях через океан.
Когда именно отец отошёл от дел, источники называют по-разному. Italy on This Day пишет о 1889 годе, официальная история компании и итальянская Википедия о 1892-м. В любом случае управление он передал сыновьям. Итальянская Википедия пишет, что после этого он вернулся в родное Рапалло. Официальная история компании и Italy on This Day говорят осторожнее: о поездке, о долгом визите на родину.
В 1893 году компания купила старое здание шерстяной фабрики на северной набережной Сан-Франциско и перенесла туда производство.
Возвращение в Рапалло
Доменико Гирарделли умер 17 января 1894 года в Рапалло, в том самом городке на Лигурийском побережье, откуда больше полувека назад уехал двадцатилетним. По данным Википедии и Italy on This Day, он заболел гриппом. Ему было семьдесят шесть лет. Официальная история компании и некоторые сайты пишут «семьдесят семь», но даты рождения и смерти дают именно семьдесят шесть: до семьдесят седьмого дня рождения оставался месяц.
Похоронили его не в Италии. Тело увезли в Калифорнию, и Гирарделли лежит в семейной усыпальнице на кладбище Маунтин-Вью в Окленде, по ту сторону залива от города, где он когда-то начинал с палатки и двух сгоревших магазинов.
Шестьсот фунтов
Его жизнь легко пересказать как цепочку неудач. Уехал из дома и потерял первую жену. Пошёл за золотом и не разбогател на нём. Открыл два магазина и за несколько майских дней лишился обоих. Открыл кофейню и прогорел. Поднял фабрику и в пятьдесят с лишним лет снова стоял перед аукционистами.
И всё же каждый раз он возвращался к одному и тому же. К медному котлу, к какао, к тому ремеслу, которому его в детстве учили в генуэзской кондитерской.
Старая фабрика на набережной, купленная за год до его смерти, давно стала площадью Гирарделли, одной из главных достопримечательностей Сан-Франциско.
А начиналось всё с соседа-фортепианщика, который не побоялся взять в дорогу двести семьдесят килограммов чужого шоколада. Шоколад приплыл в Калифорнию раньше хозяина. Покупатели его распробовали. А сосед написал в Лиму, что кондитеру пора плыть следом.
