В хранилище японской фирмы Shiseido лежит маленькая белая баночка из фаянса. Круглая, приземистая, с плоской крышкой. На крышке нарисована хищная птица, ястреб. Внутри когда-то была зубная паста, только не мягкая, как сегодня, а твёрдая, вроде куска мыла.
Весной 2017 года Химическое общество Японии вручило фирме свидетельство: баночка внесена в список «химического наследия» страны. Вместе с ней туда попала рукописная книжка рецептов 1924 года, где столбиком записано, сколько чего класть в пасту и какими маслами её ароматизировать. Фирма называет эту пасту первой в Японии зубной пастой в виде твёрдого мыла.
Продавалась она с 1888 года и стоила 25 сэн. Зубной порошок в бумажном пакетике в те же годы стоил два-три сэна. Выходит, баночка с ястребом обходилась покупателю раз в десять дороже привычного порошка.
И её покупали. Через двадцать с небольшим лет писатель Нацумэ Сосэки вставил эту лавку в свой роман «Врата». Его молодой герой, студент, которому не на что доучиваться, вспоминает соседа по пансиону, студента-юриста: тот, выходя прогуляться, заглядывает в «Сисэйдо» и отдаёт почти пять иен за мыло в упаковке по три куска и зубную пасту. Для героя это мерило чужой роскоши.
Лавка, о которой идёт речь, была аптекой. Держал её человек, который твёрдо верил, что хорошая вещь имеет право стоить дорого, и не спешил сбавлять цену, чтобы угодить публике. Звали его Аринобу Фукухара.
Деревня у залива
Он родился 10 мая 1848 года (по старому японскому календарю, восьмого дня четвёртой луны первого года эпохи Каэй) в деревне Мацуока провинции Ава. Сегодня это южная оконечность полуострова Босо, город Татэяма в префектуре Тиба. Тёплое побережье, рыбацкие посёлки, рисовые поля между холмами.
Японские биографические словари пишут о его семье коротко: «родился в семье врача». Местные краеведы в Татэяме говорят то же самое: Фукухара был из докторского дома. Отца звали Итидзаэмон, Аринобу был у него вторым сыном.
Медицина в деревенской Японии середины XIX века была в основном китайской. Лекарь щупал пульс, смотрел язык, готовил отвары из корешков и коры и сам же продавал больному снадобья. Плата за лечение входила в цену лекарства. Была и другая медицина, западная. Её знали по голландским книгам, которые попадали в страну через порт Нагасаки, и учились ей немногие.
В 1864 году, шестнадцати лет от роду, он уехал в Эдо (так тогда назывался Токио). Там он начал учиться медицине у врача Оды Кэнсая, а уже на следующий год поступил в Игакусё, медицинскую школу при правительстве сёгуна. Это было одно из немногих мест в стране, где всерьёз преподавали западную науку: анатомию, химию и фармацию, то есть искусство готовить лекарства по европейским рецептам.
Именно фармация стала его делом. Вскоре юношу оставили при школе, а в первые годы эпохи Мэйдзи он несколько лет служил аптекарем в казённых лечебницах Токио. Работа была надёжная, с жалованьем. Многие на его месте так и прослужили бы до седин.
Аптека, где не лечат
В 1872 году двадцатичетырёхлетний аптекарь подал в отставку. Вместе с двумя знакомыми врачами он основал небольшое товарищество и в том же году, осенью, открыл в Гиндзе, по адресу Идзумо-тё, дом номер один, собственную аптеку.
Сама фирма сегодня называет её первой в Японии частной аптекой западного образца. Не первой аптекой вообще (лавок, где торговали травами и пилюлями, в Токио хватало), а первой частной, где лекарства готовили по рецептам европейской фармакопеи и где аптекарь работал отдельно от врача.
Японские справочники уточняют, что одновременно с аптекой компаньоны открыли в квартале Кёбаси, к которому тогда относилась эта часть Гиндзы, врачебный приём под названием «Кайё-ин». Врачи принимали больных, выписывали рецепты, а лекарства по ним готовили в аптеке. Две двери, два ремесла, и ни одно не залезает в карман другому.
Как раз это и было главной идеей Фукухары. В Европе врач осматривает больного и выписывает рецепт, а готовит и продаёт лекарство другой человек, аптекарь. Врач не зарабатывает на снадобьях и потому не станет назначать лишнего. Аптекарь отвечает за то, чтобы в склянке было ровно то, что написано на бумажке. В Японии так ещё никто не работал, и Фукухара решил показать, что так можно.
Для вывески он выбрал строку из древней китайской «Книги перемен». Там восхваляется земля, из которой всё живое получает силы для жизни. Из этой строки взяли два иероглифа, «си» и «сэй», которые вместе значат что-то вроде «питать жизнь», прибавили к ним «до», то есть «дом», и получилось «Сисэйдо». Японцу XIX века такое имя звучало солидно и учёно, примерно как для европейца латинский девиз над дверью.
Начало вышло медленным. Лекарства у Фукухары стоили дороже, чем у соседей, и покупатели поначалу шли неохотно. Но торговаться качеством он не собирался. В те годы по стране ходило много поддельных и разбавленных лекарств, и фирма с первых лет поставила себе правило: продавать только то, за что не стыдно.
В 1880 году, через восемь лет после открытия, хозяин аптеки сдал новый государственный экзамен на звание фармацевта. Экзамен только что ввели, и владелец известной аптеки сел за него наравне со вчерашними студентами. В том же году «Сисэйдо» начало продавать средство для роста волос, а среди фирменных лекарств были пилюли от бери-бери, болезни, которая тогда косила в Японии людей, питавшихся одним белым рисом.
В 1882 году Фукухара стал одним из основателей Токийского фармацевтического общества и его председателем, а через два года участвовал в создании компании «Дай-Ниппон сэйяку», которая взялась выпускать лекарства фабричным способом. Аптекарь с Гиндзы постепенно превращался в одного из самых заметных людей своего цеха.
Баночка с ястребом
Зубы японцы чистили издавна: веточкой с размочаленным концом и порошком. Порошок продавали в бумажных пакетиках, делали его из мелкого белого песка с пряными добавками. Был он дешёвый, грубоватый и норовил просыпаться мимо.
В 1888 году «Сисэйдо» выпустило «Гигиеническое зубное мыло Фукухары». Твёрдая масса в фаянсовой баночке с плотной крышкой. Сверху ястреб, тогдашний товарный знак аптеки. Название честно говорило, что это такое: мыло для зубов.
В Татэяме, на родине Фукухары, рассказывают, что в пасту шла белая глина с полуострова Босо, из тех самых мест, откуда он был родом. В фирменной справке о пасте этой подробности нет, но местные краеведы держатся её с гордостью.
Цена в 25 сэн для 1888 года была смелой. Покупатель привык отдавать за чистку зубов медяки, а тут ему предлагали маленькую баночку по цене десятка пакетиков.
Но паста пошла. Фирма вспоминает, что продавалась она хорошо, потому что была хорошего качества, и что в 1890 году на Третьей национальной промышленной выставке в Токио её отметили почётным дипломом. К началу нового века «Сисэйдо» знали уже не только как аптеку с рецептами. Там покупали пасту, мыло, средство для волос, то есть вещи, за которыми раньше никто в аптеку не ходил.
Отсюда и сцена у Сосэки. Студент-юрист, который мимоходом оставляет в «Сисэйдо» почти пять иен за мыло и пасту, для читателя 1910 года был понятной фигурой: молодой человек со средствами, который может позволить себе лучшее и не задумывается о цене.
Учредитель страхового общества
У Фукухары была ещё одна жизнь, о которой сегодня вспоминают реже. В том же 1888 году он оказался среди учредителей страховой компании «Тэйкоку сэймэй», второй современной компании по страхованию жизни в Японии. Сейчас она называется «Асахи сэймэй».
Позже он был её президентом. Японская деловая газета «Никкан коге симбун», рассказывая о Фукухаре, пишет, что именно его компания первой в стране взяла на конторскую работу женщин. В Татэяме добавляют, что страховка помогала семьям рыбаков из прибрежных посёлков, где часто случались беды на воде.
Для аптекаря это было неожиданное занятие. Но если присмотреться, логика та же самая. И в аптеке, и в страховании человек платит сегодня за то, чтобы завтра ему было спокойнее. Фукухара, похоже, хорошо понимал, что люди готовы за это платить.
Красная вода
В 1897 году аптека выпустила вещь, с которой потом начнётся совсем другая история. Это был лосьон для лица. Назвали его «Эудермин» (по-японски «Ойдэрумин»), от греческих слов «эу», хорошо, и «дерма», кожа. Хорошая кожа.
Состав подобрали по правилам западной фармации. Жидкость получилась ярко-красная, и в бутылочке с пробкой смотрелась как дорогое вино. В народе лосьон так и прозвали: «красная вода Сисэйдо».
Фирма считает этот лосьон своей первой косметикой. Именно с него, с 1897 года, она ведёт отсчёт своему косметическому делу. И лосьон этот продаётся до сих пор, больше ста двадцати лет. В 1997 году к столетию его выпустили в новом флаконе, но одну из версий фирма сохранила в узнаваемой старинной форме.
Самому Фукухаре в 1897 году было под пятьдесят. Уважаемый аптекарь, основатель Токийского фармацевтического общества, человек с хорошим капиталом. Казалось бы, можно было остановиться. Но через три года он отправился в путешествие, которое перевернуло его аптеку.
Стаканы из-за океана
В 1900 году в Париже шла Всемирная выставка. Фукухара поехал на неё смотреть, как живёт и торгует остальной мир, а домой возвращался не прямым путём, а через Америку.
Ему было пятьдесят два. Дорога из Японии в Европу и обратно в те годы занимала не дни, а недели на пароходах, и пускались в неё ради дела, а не ради отдыха. Владелец аптеки мог бы отправить вместо себя приказчика или сына. Он поехал сам, и смотрел, судя по тому, что случилось потом, не столько на павильоны с машинами, сколько на то, как устроена торговля в чужих городах: что продают, как встречают покупателя, за что люди охотно платят.
В американских городах он заметил вещь, которой в Японии не было. В аптеках, у отдельной стойки, продавали газированную воду с сиропами и мороженое. Стойка называлась «содовый фонтан». Люди заходили в аптеку не только за лекарством, а посидеть, выпить чего-нибудь холодного, поболтать. Аптека становилась местом, куда идут с удовольствием.
Фукухара вернулся и решил завести такой же фонтан у себя.
В 1902 году в аптеке на Идзумо-тё появилась стойка с аппаратом для газированной воды. Здесь делали и продавали газировку с сиропами и мороженое, которое в Японии тогда было редкостью. Фирма и сегодня пишет, что это был первый в стране содовый фонтан.
Делать всё вполсилы Фукухара не стал. Из Америки выписали не только сам аппарат. Оттуда же везли стаканы, соломинки, ложечки и даже сиропы. Всё должно было быть как там, настоящее.
Рассказывают, что приказчики пытались его образумить. Стеклянную посуду можно было заказать у японских мастеров, соломинки тоже, вышло бы куда дешевле. Хозяин отказался. И, как вспоминают, оказался прав: тонкие заокеанские стаканы покупатели хвалили отдельно, в них самих чувствовался Запад.
Публика у фонтана подобралась особенная. Главными посетительницами стали гейши из соседнего квартала Симбаси. Реклама тех лет обещала, что лучшего напитка не найти, когда надо утолить жажду гостя, перебравшего за ужином. Газировка из аптеки, как пишет сама фирма, попала в точку.
И тут аптека придумала ход, который сегодня назвали бы маркетинговым. К стакану газировки посетителю давали в подарок флакон того самого «Эудермина», красного лосьона. Об этом пишет сама Shiseido Parlour в своей официальной летописи. Покупатель приходил за холодной водой, а уходил с косметикой, которую хотелось купить снова.
Ход сработал. Фонтан стал одной из достопримечательностей Гиндзы, посетителей в аптеке, по воспоминаниям фирмы, сильно прибавилось.
Сохранилась и такая история. Гейши ходили учиться игре на сямисэне, трёхструнном инструменте с длинным грифом, и заглядывали в аптеку по дороге на урок или обратно. Ставить инструмент было некуда. Тогда в зале устроили специальное место, куда гостьи могли пристроить свои сямисэны, пока пьют газировку.
Мороженое тоже обросло своими легендами. Его брали и навынос, в особых баночках. Фирма рассказывает, что в те годы, когда мороженое ещё было роскошью, покупатели иногда прибегали за ним поздно вечером, чтобы порадовать больного домочадца, и дежурный работник отпускал его даже ночью.
Из этой стойки с газировкой потом выросло отдельное дело. Через двадцать шесть лет, в 1928 году, на том же месте открыли настоящий ресторан западной кухни, «Кафе-мороженое Сисэйдо». Сегодня это Shiseido Parlour, и её ресторан с кафе работают в доме, который стоит на том самом участке в Гиндзе, где в 1872 году открылась аптека.
Сын, который хотел рисовать
Аптека к тому времени давно была семейным делом. У Фукухары было пятеро сыновей и четыре дочери. Наследником готовили третьего сына, Синдзо: старший рос слабым здоровьем, второй умер ребёнком.
Синдзо родился в 1883 году в том же Идзумо-тё, где стояла аптека. Подростком он мечтал стать художником и даже ходил в ученики к мастеру японской живописи. Отец хотел другого. Синдзо послушался, окончил медицинское училище в Тибе, а в 1908 году уехал в Нью-Йорк учиться на фармацевта в Колумбийском университете. Потом ещё два года работал в американских аптеках и на косметической фабрике.
Косметической фирмой «Сисэйдо» сделал уже он. С 1915 года делом руководил Синдзо: он придумал знаменитую эмблему с цветком камелии, а в 1916-м вынес косметику в отдельный магазин неподалёку и завёл при нём мастерскую художников. Юношеская мечта о живописи пригодилась там, где отец её не ждал.
Аринобу Фукухара к этому времени был уже пожилым человеком. Сам он в эти годы больше занимался страховым обществом и аптекарским цехом: в 1907–1909 годах возглавлял Японскую фармацевтическую ассоциацию.
Ястреб и камелия
Отец и сын были очень разными людьми. Аринобу всю жизнь думал как аптекарь: состав, чистота, точная доза, честная цена за честную вещь. Синдзо думал как художник: как выглядит флакон, какая буква на этикетке, какой цвет у коробки. Его любимой присказкой, как о нём пишут, было «пусть товар сам говорит за себя».
Но в главном они сходились. Ни отец, ни сын не хотели делать дёшево. Баночка с ястребом стоила вдесятеро дороже порошка. Стаканы для газировки везли через океан. Косметика фирмы с первого флакона шла как товар высшего качества. Всё это было одно и то же упрямство, просто в разных руках.
Ястреб с крышки зубной пасты со временем ушёл. Его место заняла камелия, придуманная Синдзо. Сегодня этот цветок узнают покупательницы в десятках стран, и мало кто из них знает, что когда-то на баночках из Гиндзы сидела хищная птица.
Последний год
1 сентября 1923 года Токио разрушило землетрясение Канто. Оба здания фирмы в Гиндзе, аптечное и косметическое, рухнули. Уже через два месяца на старом участке в Идзумо-тё открылся временный одноэтажный дом с белыми стенами и лиловыми оконными рамами, и торговля пошла снова.
Аринобу Фукухара дожил до весны. Он умер в Токио 30 марта 1924 года (в некоторых справочниках стоит 31 марта), семидесяти пяти лет. Похоронен он и в Токио, на кладбище при храме Сайкодзи в квартале Янака, и на родине, в Татэяме.
В июне того же года вестник страховых обществ напечатал его портрет: лысый старик с короткими седыми усами, в белом стоячем воротничке, смотрит чуть мимо камеры. Тяжёлые веки, спокойное лицо. Таким его и запомнили в отрасли, которую он помогал строить.
Акционерным обществом «Сисэйдо» стало только через три года после его смерти, в 1927 году. Первым президентом новой компании стал Синдзо.
Что осталось
В деревне Мацуока, где он родился, на воротах-тории местного святилища Хатиман высечено его имя с датой эпохи Мэйдзи. Рядом стоят памятные камни, связанные с «Сисэйдо». В 2014 году, к девяностолетию со дня его смерти, земляки устроили вечер памяти «великого человека из Мацуоки»: водили гостей по его родным местам, а рассказывать о нём пригласили сотрудницу фирменного музея.
В Гиндзе, на углу, где стояла его аптека, по-прежнему подают мороженое. Посетители Shiseido Parlour едят там фирменные крокеты и десерты и редко задумываются, что сто с лишним лет назад на этом месте за стойкой сидели гейши, а их сямисэны стояли рядом в специальной подставке.
Красный лосьон «Эудермин» продаётся до сих пор. Это одна из самых долгоживущих косметических марок Японии, ей скоро сто тридцать лет.
А в хранилище фирмы, рядом с рецептурными книжками, лежит фаянсовая баночка с ястребом на крышке. Когда-то за неё просили 25 сэн, в десять раз больше, чем за пакетик порошка. Студент из романа Сосэки оставлял за мыло и пасту из этой аптеки почти пять иен, мимоходом, по дороге с прогулки. Аптекарь из деревни Мацуока, наверное, с ним бы согласился. Хорошая вещь, по его твёрдому убеждению, и должна стоить как хорошая вещь.
Фото: Национальная парламентская библиотека Японии, электронная выставка «Портреты японцев нового времени» (近代日本人の肖像), общественное достояние; кадрировано.
