Зимой 1849 года в баварском городке Диллинген молодой семинарист два-три раза в неделю уходил к Дунаю. На берегу он раздевался, заходил в ледяную воду, окунался на несколько мгновений и сразу выбирался обратно. Потом быстро одевался и почти бегом возвращался к себе, чтобы согреться на ходу.
Со стороны это выглядело как чудачество. Студенту было двадцать восемь, он кашлял, лёгкие у него были слабые, и тогдашние врачи ничего утешительного ему не обещали. А он ходил к реке, потому что прочитал об этом в одной старой книжке.
Звали его Себастьян Кнейпп. Сын бедного ткача, он поздно сел за парту и стал священником в тридцать один год. Рецепта от болезней он не изобретал, хотя сам потом рассказывал, что после тех зимних купаний поправился. Зато через сорок с лишним лет в его маленькую деревню в Швабии за один год приезжали больше тридцати тысяч человек, его портрет печатали на пачках солодового кофе, а в далёкой Норвегии его именем назвали хлеб.
Сегодня фамилию Кнейпп знают по флаконам и коробочкам с солью для ванн, маслами и кремами в аптеках многих стран. Фирму эту основал не он. Но без него её бы не было.
Сын ткача из Штефансрида
Себастьян Кнейпп родился 17 мая 1821 года в деревне Штефансрид, неподалёку от Оттобойрена. Это Верхняя Швабия, Бавария. Холмы, луга, хутора, монастырь вдалеке.
Отец, Ксавер Кнейпп, был ткачом. Мать звали Розиной. В доме росли две сестры Себастьяна и две сводные сестры. Жили бедно, как жила тогда половина деревни: ткацкий станок кормил семью ровно настолько, чтобы не голодать.
В деревенскую школу он ходил с 1827 по 1833 год. После этого учёба для крестьянского сына обычно заканчивалась. Ещё несколько лет он посещал воскресную школу в Оттобойрене, а остальное время работал.
Работа у него была двух видов. Летом он пас скот, зимой садился к отцовскому станку. Станок стоял в подвале, потому что льняная нить в сырости не так рвётся. Для пряжи это хорошо. Для человека, который целыми днями сидит там согнувшись, не очень. Биографы потом прямо писали, что слабые лёгкие Кнейппа были профессиональной болезнью ткачей.
Мальчик хотел учиться дальше, а на учёбу нужны были деньги. Их откладывали медленно, по монетке.
Потом в доме случился пожар. Дом сгорел, а вместе с ним пропали семьдесят гульденов сбережений. Для семьи ткача это была огромная сумма, собранная годами.
После пожара Себастьян ушёл из родной деревни. Он нанялся работником в Грёненбах, местечко неподалёку. Таскал, косил, ходил за скотиной, то есть делал всё, что делает батрак.
Латынь по вечерам
В Грёненбахе нашёлся человек, который изменил его судьбу. Капеллан Маттиас Меркле приходился Кнейппу дальним родственником. Он увидел, что работник тянется к книгам, и взялся учить его латыни.
Без латыни в гимназию не брали, а без гимназии нельзя было стать священником. Меркле занимался с ним по вечерам, после работы. Так продолжалось, пока ученик не стал готов к экзамену.
В 1844 году Себастьяна Кнейппа приняли в королевскую баварскую гимназию в Диллингене. Ему было двадцать три.
Нетрудно представить, каково это. Вокруг сидят мальчики, которые на десяток лет моложе. Они с детства учили склонения и спряжения, у них хорошие костюмы и родители, которые платят за обучение. А рядом взрослый мужчина с руками ткача и батрака, который выучил латынь у капеллана после рабочего дня.
Учился он упорно. Но с 1846 года начались неприятности со здоровьем. Кашель становился сильнее, силы уходили. По тогдашнему диагнозу у него была чахотка, а в те годы это слово звучало почти как приговор.
В 1848 году он всё же перешёл к изучению богословия в Диллингенском лицее. И в том же году ему попалась книга, о которой он потом будет вспоминать всю жизнь.
Книжка про холодную воду
Книгу написал силезский врач Иоганн Зигмунд Хан ещё в XVIII веке. Она рассказывала о силе и действии свежей холодной воды. В руки Кнейппу попало переработанное издание, которое выпустил уже в XIX веке другой автор, Эухариус Эртель.
Ничего похожего на современное руководство там не было. Старый врач рассуждал о пользе холодной воды, свежего воздуха, движения и простой еды. Для студента, которому никто не мог предложить ничего лучше, эта книжка выглядела последней надеждой.
И он решил попробовать на себе.
Так начались те самые зимние походы к Дунаю. По его собственному рассказу, он купался в ледяной реке два-три раза в неделю, буквально на несколько мгновений. Дома добавлял обливания и полуванны. Делал это тихо, никому особенно не рассказывая.
Через много лет, когда о Кнейппе будут писать газеты, он скажет, что к воде его привела вовсе не любовь к медицине и не призвание. Его привела, как он выразился, «горькая нужда».
Ночные обливания в Мюнхене
В 1850 году Кнейпп получил бесплатное место в Георгиануме, знаменитой мюнхенской семинарии при университете. Для сына ткача, который начинал с латыни по вечерам, это было почти невероятно.
Дунай остался в Диллингене, а привычка осталась с ним. Общественных купален в Мюнхене тогда ещё не было, и по ночам семинарист тихонько выбирался из общежития к городскому колодцу, чтобы облиться холодной водой. Сцена, если вдуматься, почти комическая: будущий священник, тёмная улица, ведро ледяной воды, и надо успеть вернуться, пока никто не хватился.
В Георгиануме он оказался не один такой. Среди семинаристов был ещё один больной студент, и Кнейпп поделился с ним своими обливаниями. По рассказам, поправились оба. В Мюнхене он узнал и о том, что в далёкой Силезии, в Грефенберге, водой давно занимается крестьянин Винценц Присниц, к которому съезжаются люди со всей Европы. Кнейпп был в этом деле не первым, и сам это знал.
6 августа 1852 года епископ Петер фон Рихарц рукоположил его в священники в Аугсбургском соборе. Себастьяну Кнейппу был тридцать один год. Мальчик из сырого подвала со станком стал патером Кнейппом.
Штраф в два гульдена
Первые годы прошли в разъездах. Он служил капелланом в Бибербахе, в Боосе, в аугсбургской церкви Святого Георгия.
И почти сразу начались неприятности. Молодой капеллан не мог пройти мимо больного прихожанина: советовал обёртывания, обливания, травы. Врачам и аптекарям это не нравилось.
В феврале 1853 года на него впервые подали в суд за знахарство. Приговор вышел скромный: штраф в два гульдена. В следующем году пожаловался аптекарь из Бабенхаузена, и Кнейппу пришлось подписать бумагу, что он прекратит помогать некоторым больным. Ещё через какое-то время начальство перевело его в Аугсбург.
Обвинения в знахарстве будут преследовать его ещё много лет. На все упрёки у него был один ответ: денег он ни с кого не берёт, а беднякам ещё и даёт травы из своих запасов. Одну его фразу потом часто цитировали: «Неужели в конце концов нельзя помогать тому, кто умеет помочь?»
Монастырь в Вёрисхофене
В мае 1855 года тридцатичетырёхлетнего Кнейппа назначили духовником в женский доминиканский монастырь в Вёрисхофене. Это была небольшая деревня в Швабии, к западу от Мюнхена, ничем не примечательная. Тихое место, каких в Баварии сотни.
Он прожил там сорок два года, до самой смерти.
Монастырь, куда он приехал, переживал трудные времена. После секуляризации 1802 года хозяйство у сестёр пришло в упадок, монастырские земли почти не обрабатывались. И новый духовник, сын ткача и бывший батрак, взялся за то, что знал с детства.
Он осушал заболоченные луга, проложив дренаж. Завёл новые сорта клевера. Прививал фруктовые деревья. Учил сестёр пчеловодству и даже написал об этом «Пчелиную книжечку», которая вышла в 1873 году. Восстановил деревенскую церковь Святой Юстины.
Деревенские скоро поняли, что новый патер разбирается и в земле, и в скотине, и в пчёлах. А заодно может посоветовать, что делать при простуде или ломоте в спине. Шли к нему сначала свои, потом из соседних деревень.
В 1881 году Кнейпп стал приходским священником Вёрисхофена. Ему было под шестьдесят. Казалось бы, обычная жизнь сельского пастора: службы, крестины, свадьбы, похороны, хозяйство.
Но к этому времени у дома священника каждый день уже собирались люди со всей округи.
Кого привозили к пастору
Рядом с ним с 1883 года работал врач из соседнего Тюркхайма, доктор Фридрих Бернхубер. Вместе они вели ежедневный приём. Это было важно: Кнейпп понимал, что одному священнику всех не принять, да и обвинения в знахарстве никуда не делись.
Сам он вовсе не считал воду волшебством. Кнейпп говорил, что человек болеет целиком, а не одним органом, что важны и работа, и еда, и то, как он живёт и о чём тревожится. Ему приписывают такие слова: «Лишь когда я взялся наводить порядок в душах своих пациентов, ко мне пришёл настоящий успех».
Из этой веры потом выросло то, что его последователи называют пятью основами: вода, травы, движение, простая еда и душевное равновесие. Про еду у него были свои строгие взгляды: простая, сухая, не острая, побольше цельного зерна, фруктов и овощей, мяса поменьше. Пить в основном воду, вино в меру. Носить грубый лён.
Только это история о том, во что он верил и как жил, а не руководство к действию. Да и сам Кнейпп в последние годы принимал людей вместе с врачами.
«Моё водолечение»
В 1886 году шестидесятипятилетний пастор выпустил книгу. Называлась она просто: «Моё водолечение». Напечатал её издатель Кёзель в Кемптене.
Писал Кнейпп так, как говорил на проповеди: простыми словами, с примерами из жизни, без латинских терминов. Читали его те же люди, что слушали, то есть крестьяне, ремесленники, сельские учителя.
Успех оказался оглушительным. К 1894 году книга вышла уже 54-м изданием. Её перевели на множество языков, в том числе на английский, и она разошлась далеко за пределами Баварии. Следом вышли другие книги: «Так вы должны жить» в 1889-м, «Уход за детьми в здоровые и больные дни» в 1890-м, а позже «Моё завещание здоровым и больным».
А в Вёрисхофен поехали люди.
В августе 1889 года в деревне насчитали около четырёх тысяч приезжих. Летом 1890-го гостей было уже около шести тысяч. Маленькой деревне приходилось как-то размещать всю эту толпу, и комнаты сдавали везде, где было место.
В 1893 году в Вёрисхофен приехали больше тридцати тысяч человек, по подсчётам того времени 33 130. И сверх того, как писали, больше ста тысяч любопытных и проезжих, которые заглядывали на день посмотреть на знаменитого пастора.
Публика была самая разная. Поденщики и батраки стояли в одной очереди с профессорами и графинями. В открытой галерее Кнейпп читал гостям беседы. Художник Измаэль Генц нарисовал такую беседу, и в 1895 году рисунок напечатал популярный журнал «Гартенлаубе».
В 1892 году Вёрисхофен сделал Кнейппа почётным гражданином. В том же году в деревню приехал врач Альфред Баумгартен, а вскоре монашеский орден братьев милосердия открыл здесь дом для гостей, «Себастианеум».
Кофе с портретом на пачке
Именно в эти годы имя Кнейппа начало жить своей жизнью.
Около 1890–1891 годов мюнхенская фирма Катрайнера стала выпускать солодовый кофе с его именем. Напиток варили из обжаренного ячменного солода, кофе в нём не было ни грамма. На каждой пачке печатали его портрет: седой пастор в сутане.
В 1892 году это производство выделили в отдельную компанию, «Солодовые кофейные фабрики Катрайнера». Пачки с портретом пастора разошлись далеко за пределы Баварии. Рекламные плакаты «Кнейпповского солодового кофе Катрайнера» теперь хранятся в музейных собраниях.
В декабре 1890 года издатель Людвиг Ауэр основал первое Кнейпповское общество. Самого пастора выбрали почётным председателем. Через месяц вышли первые «Кнейпповские листки».
А в 1891 году в Вёрисхофен приехал аптекарь из Вюрцбурга Леонхард Оберхойсер. С Кнейппом его познакомил общий друг. Разговор закончился договором: Кнейпп передал аптекарю право выпускать под своим именем аптечные и косметические товары.
Оберхойсер вместе с коллегой-аптекарем Робертом Ландауэром основал предприятие, которое продавало средства под маркой «Кнейпп». Потом Ландауэр продал ему свою долю. Первый товар появился в вюрцбургской аптеке Оберхойсера «Энгель» в 1897 году.
Сам пастор делом не руководил. Он дал имя и разрешение. Из этого договора и выросли нынешние «Кнейпп-верке» в Вюрцбурге, те самые, чьи соли для ванн и масла стоят сегодня на полках.
Хлеб в Норвегии
Ещё дальше имя Кнейппа ушло по рецепту хлеба.
Кнейпп придумывал простой хлеб из цельного зерна, который было бы легко переварить. В 1895 году, ещё при его жизни, такой хлеб начала печь пекарня Baker Hansen в Христиании, нынешнем Осло.
Норвежцы называют его kneippbrød, «кнейпповский хлеб». Обычная буханка весит 750 граммов, мука в нём из цельного зерна, крупного и тонкого помола. В Норвегии это до сих пор один из самых продаваемых сортов хлеба. Многие из тех, кто покупает его к завтраку, вряд ли вспоминают баварского пастора.
Аудиенция в Риме
К семидесяти с лишним годам сын ткача стал одним из самых известных людей Германии. В конце 1893 года папа Лев XIII сделал его своим тайным камергером, почётным придворным. С тех пор деревенского пастора называли монсеньором.
В 1894 году Кнейпп поехал в Рим. Папа принял его на аудиенции и вручил золотую медаль. Латинский патриарх Иерусалима наградил его орденом Гроба Господня.
Он мог бы остаться жить где-нибудь в столице, принимать знатных гостей и писать книги. Но вернулся в свою деревню, к своей церкви, к утренним службам и к очереди у дверей. Помогали ему теперь врачи. В 1894 году под руководством доктора Баумгартена появилось международное объединение врачей, работавших по его методам.
Есть фотография тех лет, снятая в фотоателье Вёрисхофена: Кнейпп сидит между приором Бонифацием Райле и доктором Баумгартеном. Седой, грузный, в чёрной сутане, с густыми тёмными бровями. Такой же он и на снимке меммингенского фотографа Ханса Бишофа 1890 года, под которым сам расписался: «Себ. Кнейпп».
Последнее лето
В 1897 году Кнейпп тяжело заболел. Ему было семьдесят пять.
17 мая ему исполнилось семьдесят шесть. В Вёрисхофене к этому дню открыли фонтан в его честь.
А ранним утром 17 июня 1897 года, в половине пятого, Себастьян Кнейпп умер в Вёрисхофене, в той самой деревне, куда его когда-то прислали духовником в небольшой монастырь. Похоронили его 26 июня.
Сорок два года он прожил в одном месте. Приехал туда тридцатичетырёхлетним священником без всякой известности, а к концу жизни его книги читали на многих языках.
Что осталось после пастора
В 1920 году Вёрисхофен получил право называться курортом, с приставкой «Бад». Сегодня это Бад-Вёрисхофен, и памятные места Кнейппа там на каждом шагу: музей, тропы, источники, бюсты.
Кнейпповских обществ в Германии сейчас больше шестисот, в них около ста шестидесяти тысяч человек. С 2010 года отмечают День Себастьяна Кнейппа. В 2015-м традицию «кнейппинга» внесли в немецкий список нематериального культурного наследия. В 1953 году его портрет появился на почтовой марке ФРГ в серии «Помощники человечества», в 2021 году к двухсотлетию вышла ещё одна марка. Про него сняли фильм. Его бюст стоит в мюнхенском Зале славы.
В начале XX века в Северной Америке он был одним из самых известных немцев. Там открывались свои кнейпповские общества, выходили его книги по-английски.
А аптекарь Оберхойсер, когда-то приехавший договариваться о праве на имя, оставил после себя фирму, которая выпускает средства «Кнейпп» уже больше века. Её соли для ванн, масла и кремы можно найти в аптеках и магазинах многих стран.
Тот самый Дунай
Если сложить его жизнь в одну строчку, получится странная история. Сырой подвал со станком. Пастбище. Сгоревшие семьдесят гульденов. Батрацкая работа в Грёненбахе. Латынь по вечерам у капеллана. Гимназия в двадцать три года среди подростков. Кашель, от которого никто не обещал избавления. Старая книжка про холодную воду. Ноябрьский Дунай.
Потом штраф в два гульдена, монастырь в маленькой деревне, дренаж на заболоченных лугах, пчёлы, клевер. Книга, вышедшая в шестьдесят пять. Очередь из графинь и батраков. Портрет на пачке солодового кофе. Хлеб в Норвегии.
Сам он, кажется, не очень удивлялся своей славе. Говорил, что воду не выдумал и что пришёл к ней не по призванию, а от беды. Просто однажды, когда помочь было некому, нашёл старую книжку и решился зайти в ледяную реку.
А дальше этот поступок, сделанный от отчаяния, растянулся на всю жизнь. И пережил его самого почти на сто тридцать лет.
