Рубэ, север Франции, 2 апреля 1899 года. На трек велодрома въезжает гонщик, серый от дорожной пыли. Позади у него вся дорога из Парижа, булыжник северных деревень и несколько падений, после которых он каждый раз поднимался и снова садился в седло. Секундомер показывает восемь часов двадцать две минуты и пятьдесят три секунды.
Следующих двоих публике придётся ждать долго. Двадцать три минуты.
Победителю двадцать лет. До двадцать первого дня рождения ему остаётся три дня. Зовут его Альбер Шампион, и фамилия в этот день звучит почти как прозвище: французское champion значит ровно то, что и русское «чемпион».
Пройдёт всего несколько лет, и эту фамилию отпечатают на фарфоровых свечах зажигания в Бостоне. Потом она разойдётся по всему свету на миллионах свечей. Только свечи эти будут уже не его. На своих собственных ему останется поставить две буквы.
Посыльный с велосипедной фабрики
Альбер родился 5 апреля 1878 года в Париже, в семнадцатом округе. О родителях биографы пишут скупо. Зато одну историю из его детства пересказывают все.
В двенадцать лет мальчика взяли посыльным к парижскому фабриканту велосипедов. Работа нехитрая: схватил свёрток, добежал до заказчика, вернулся за следующим. Альбер решил, что станет самым быстрым посыльным, какой только был у этой фирмы, и начал тренироваться всерьёз, будто от скорости доставки зависела вся его жизнь.
Хозяин это заметил. Американский Зал славы автомобилестроения, куда Шампиона включили много десятилетий спустя, рассказывает историю так: фабрикант посоветовал шустрому мальчишке попробовать себя в гонке. Тот натренировался и выиграл.
Дальше пошло быстрее. Журнал Time в 1927 году писал, что первую победу в гонке национального уровня Альбер одержал в шестнадцать лет, в 1894-м.
Париж девяностых годов был помешан на велосипеде. Гонки собирали полные трибуны, гонщики получали призовые и контракты, их портреты печатали в спортивных журналах. Для паренька из семнадцатого округа это была настоящая лестница наверх, и он полез по ней со всей своей злостью.
Специальность Альбер выбрал особую. Он стал трековиком и гонщиком за лидером. Впереди идёт мотоцикл или тяжёлый моторный тандем, гонщик держится за ним почти вплотную, прячется от встречного ветра и разгоняется до скоростей, о которых велосипедист-одиночка и мечтать не мог. Ошибка в полметра, и тебя выбрасывает из воздушного мешка.
Здесь нужны крепкие ноги, холодная голова и привычка к мотору за спиной. Всё это у Альбера было.
Дорога, которую трековики не любили
Гонка Париж–Рубэ в 1899 году проходила в четвёртый раз. Устроители придумали приманку для публики: пустить гонщиков за лидерами, за автомобилями и моторными трициклами. Расчёт был на трековиков, привыкших держаться за мотором. Только одного трековики не умели: ехать по булыжнику северной Франции и по разбитым деревенским дорогам.
Утром 2 апреля на старт вышли тридцать два человека. Среди них были настоящие звёзды шоссе: Морис Гарен, победитель прошлого года, и немец Йозеф Фишер, выигравший самую первую Париж–Рубэ. Были и трековые мастера: Альбер Шампион, Эмиль Буур, Поль Бор.
Шампиона фаворитом не считал никто. А он ушёл в отрыв почти сразу после старта.
Погнались все. Ближе всех подобрался Буур, которого журналисты прозвали «белокурым Адонисом». У Амьена, на половине дистанции, он отставал всего на минуту. Потом его лидер сбил зрителя, переходившего дорогу, и погоня рассыпалась.
Дальше начался булыжник. После Арраса Шампион сбавил почти до скорости пешехода. Французские историки гонки пишут, что силы у него просто кончились, а впереди лежала самая скверная дорога всего маршрута. Биограф Шампиона Питер Най насчитал семь падений. Каждый раз Альбер поднимался, садился в седло и ехал дальше.
К велодрому в Рубэ он привёз двадцать три минуты запаса. Вторым финишировал Поль Бор, рядом с ним Амбруаз Гарен, брат Мориса.
Время у победителя было скромное. Годом раньше Морис Гарен прошёл ту же гонку на десять минут быстрее, да ещё в плохую погоду. Но это уже никого не интересовало. Трековик выиграл главную шоссейную гонку севера, и газеты наперебой писали о двадцатилетнем парне из Парижа.
Писали о нём и за океаном.
Контракт из Бостона
Вскоре после Рубэ Шампиону пришло предложение от бостонского производителя велосипедов: выступать за его марку в Америке в сезоне 1900 года. Предложение было щедрым, и Альбер уехал.
Америка в те годы тоже болела гонками за лидером. Только гонялись там на открытых деревянных велодромах: доски, крутые виражи, трибуны, набитые до отказа. Сезон кочевал по восточному побережью, от Бостона до Нью-Йорка и дальше на юг, до самой Атланты.
Лидерами здесь служили моторные тандемы: два человека на длинной раме, позади них бензиновый мотор, и всё это ревёт и дымит в полуметре от переднего колеса гонщика. Стоило лидеру сбросить ход, и велосипедист влетал ему в заднее колесо. Стоило отстать на корпус, и встречный воздух бил в грудь, как стена. Публика за это зрелище и платила.
Соперники у француза были серьёзные. Валлиец Джимми Майкл, одна из звёзд тогдашнего трека. Американец Бобби Уолтур, тот самый, с которым через несколько лет Шампион окажется на одной странице альбома парижского спортивного фотографа.
Парень из семнадцатого округа быстро понял, как устроена американская жизнь. Призовые шли одни за другими, и тратить их он умел. Французские авторы пишут, что жил он на широкую ногу и даже купил себе гоночный автомобиль, чтобы выступать и на нём.
К 1903 году, по подсчётам биографа, на счету Шампиона было сто побед в американских гонках. Но велосипеда ему уже было мало. Из Парижа он выписал четырёхцилиндровый мотоцикл.
12 июля 1903 года он вывел эту машину на деревянный трек в Кембридже, штат Массачусетс. Сегодня на этом месте стоит кампус Массачусетского технологического института. Мотоцикл весил около ста шестидесяти килограммов. Шампион прошёл на нём милю за 58,8 секунды, и это был мировой рекорд для мотоцикла на овальном треке.
Ему было двадцать пять лет. Казалось, впереди только скорость.
Серый волк
В октябре того же 1903 года Шампион сел за руль гоночного «Паккарда» по прозвищу «Серый волк». Машина была знаменитой, гонка обещала быть громкой.
Он разбился.
Бедро было сломано, и тяжело: открытый перелом. Несколько месяцев Альбер провёл на больничной койке в Нью-Йорке. Ушёл оттуда на костылях и с ногой, которая стала короче другой. Насколько короче, источники расходятся: американские пишут о двух дюймах, французские о двух сантиметрах.
Для гонщика за лидером это могло стать концом всего. Но именно тогда, пока нога срасталась, Альбер придумал себе новое дело.
Его давно интересовали моторы: мотоциклы, автомобили, всё, что ездило на бензине. А мотор капризен в одном месте больше, чем в любом другом. Ему нужна искра. Свечи тех лет капризничали: закоптится такая, и мотор глохнет посреди гонки. Зал славы автомобилестроения рассказывает, что Шампион ещё гонщиком начал дорабатывать готовые свечи, чтобы его собственный мотоцикл ехал лучше.
Теперь он решил, что войдёт в автомобильное дело всерьёз. Для этого нужны были деньги, и летом 1904 года он отправился за ними на родину, в Париж.
Шатуны разной длины
Дома Альбер не удержался и снова вышел на трек.
Нога была короче, педали крутить приходилось иначе. Шампион нашёл выход, над которым коллеги, наверное, сначала посмеивались: поставил на велосипед шатуны разной длины. Одна педаль ходила по большому кругу, другая по меньшему.
И с этим велосипедом он выиграл. Сначала Гран-при Парижа на пятьдесят километров за лидером на велодроме «Буффало». Потом чемпионат Франции по гонке за лидером на сто километров, на треке Парк-де-Пренс. За спиной остались специалисты, которые считались лучшими в стране: действующий чемпион Анри Контене и всё тот же «белокурый Адонис» Эмиль Буур.
Чемпион Франции по фамилии Шампион. Газетчикам было чему радоваться.
А ноге нет. Гонка разбередила старую травму, и Альбера снова пришлось оперировать: из бедра доставали осколки кости. На этом его велосипедная карьера закончилась. В конце лета 1904 года он ушёл из спорта.
Без дела он не остался. В Париже Шампион поработал на автомобильных заводах, в том числе у своего друга Эдуара Ньюпора. Мастерская Ньюпора делала свечи зажигания и магнето, и гонщики на них выигрывали самые крупные шоссейные гонки того времени. Там Альбер увидел, как устроено это ремесло изнутри: фарфор, электроды, точная сборка.
Теперь он знал, чем займётся в Америке.
Круглый дом в Саут-Энде
Летом 1905 года в Бостоне появилась фирма Albert Champion Company. Контора разместилась в Саут-Энде, в знаменитом круглом кирпичном здании, которое когда-то построили под огромную круговую картину-панораму. Бостонцы так и звали его: «Циклорама».
Во главе фирмы встал сам Альбер. Деньги и бухгалтерию взяли на себя братья Странахан: Фрэнк стал казначеем, младший, Спенсер, секретарём фирмы. Для француза с короткой ногой и большими планами это был удачный союз. Он знал свечи и моторы, они знали, как вести дела.
Сначала фирма ввозила из Франции электрические детали, в том числе изделия Ньюпора. Потом начала делать своё. К 1907 году Albert Champion Company выпускала фарфоровые свечи зажигания, и на боку каждой стояло слово Champion.
Фамилия, под которой парень из Парижа выигрывал гонки, превратилась в марку. Звучала она для покупателя прекрасно: кто откажется поставить в свой мотор «чемпиона»?
Чтобы понять, почему за такую мелочь потом годами судились, стоит посмотреть, что это вообще за вещь. Свеча зажигания размером с палец. Внутри металлический стержень, электрод. Вокруг него трубка из фарфора, который не пропускает ток и не боится жара. Снаружи стальная гайка с резьбой, чтобы ввернуть свечу в цилиндр. На конце крошечный зазор, через который проскакивает искра и поджигает бензин.
Каждый раз, когда поршень сжимает смесь, свеча должна выстрелить. Сотни раз в минуту, в жару, в копоти, при ударах давления. Треснул фарфор, и мотор встал. Закоптился зазор, и мотор чихает. Для автомобилиста начала века это была самая обидная поломка: машина целая, а ехать не может.
Хорошую свечу покупатель запоминал по имени и в следующий раз просил именно её. Имя на фарфоре значило больше, чем любая реклама.
В том же году на склад фирмы пришёл работать ещё один Странахан, самый младший, Роберт. Он досрочно окончил курс в Гарварде и начинал с самой простой работы, с учёта коробок на полках. Запомним это имя.
Салон «Бьюика»
Поздним летом 1908 года Шампион зашёл в бостонский салон автомобилей «Бьюик». Салон принадлежал Уильяму Дюранту, человеку, который в те годы собирал под одной крышей всё, что ездило и умело ездить быстро.
Свечи Шампиона Дюранту понравились. И он сделал то, что делал всегда, когда видел полезного человека: позвал к себе. Не в Бостон, а во Флинт, штат Мичиган, где стояли заводы «Бьюика». Там свечи были нужны тысячами, и возить их через полстраны Дюрант не хотел.
Альбер согласился. Во Флинт он приехал не один: с женой, с младшим братом Проспером и с дюжиной французов, которым предстояло налаживать производство.
Можно представить, как это выглядело для местных. Небольшой мичиганский город, где всё пахнет краской и машинным маслом, и вдруг на вокзале высаживается шумная компания французов во главе с бывшим чемпионом, который заметно прихрамывает. Говорят они на своём языке, работают на чужом заводе, а делать собираются вещь, которую большинство горожан и в руках не держало.
Дальше события понеслись с той скоростью, к которой Шампион привык на треке. Через неделю после его приезда Дюрант зарегистрировал новую компанию, General Motors, и вскоре начал скупать другие автомобильные марки. А в октябре 1908 года появилась и фирма самого Шампиона, Champion Ignition Company.
Первую контору ей отвели на верхнем этаже первого завода «Бьюика». Историк флинтских заводов, много лет проработавший на «Бьюике», отметил это место звёздочкой на старом снимке корпуса.
Цех вырос быстро. Уже в 1909 году над новым корпусом стояло слово Champion. Свечи из Флинта шли прямо на заводы «Бьюика» и на машины, которые собирал Дюрант.
Фамилия уходит в Толидо
А в Бостоне остались братья Странахан. И остались они, как выяснилось, не с пустыми руками.
Они перебрались в Толидо, штат Огайо, и в 1910 году зарегистрировали компанию Champion Spark Plug Company. Свечи под маркой Champion продолжили жить без самого Шампиона. Возглавлял эту фирму долгие десятилетия тот самый младший брат Роберт, который когда-то начинал со склада в бостонской «Циклораме».
Теперь в Америке было две фирмы со словом Champion на свечах. Одну основал человек по фамилии Шампион. Другая принадлежала его бывшим компаньонам. И именно у второй, как считали Странаханы, было право на это слово.
Начался суд. Он тянулся в федеральном окружном суде годами.
Альберу пришлось решать, что ставить на собственные свечи. Фамилия была занята бывшими партнёрами. Тогда он взял от неё и от имени по одной букве. A и C. Albert Champion.
Когда именно буквы AC окончательно заменили слово Champion во Флинте, источники называют по-разному. Французская Википедия пишет о 1909 годе. Английская Википедия, британский справочник Grace’s Guide и биограф Шампиона Питер Най говорят иначе: спор со Странаханами закончился мировым соглашением в 1922 году, и только тогда фирма официально стала называться AC Spark Plug Company. Старые снимки флинтских цехов ближе ко второй версии: ещё в 1913 году на здании стояло имя Champion Ignition Company.
Как бы то ни было, у свечей появилось два хозяина одной фамилии. Champion из Толидо. И AC из Флинта, две буквы, за которыми стоял сам Шампион.
Две буквы против целого слова
Казалось бы, проигрыш. Человек отдал чужим людям собственную фамилию, да ещё такую звучную.
Но Шампион, похоже, смотрел на это как на очередную гонку с плохим стартом. На Париж–Рубэ ему тоже было тяжело, и падал он там семь раз. Главное было доехать первым.
Флинтская фирма росла вместе с «Бьюиком» и со всем хозяйством Дюранта. Американский Зал славы автомобилестроения пишет, что Шампион сделал из AC знаменитого производителя свечей для автомобилей и самолётов, а заодно и других деталей, без которых не обходилась промышленность. Цеха разрастались, корпуса строили по обе стороны улицы и соединяли мостами.
Сам Альбер за прилавком не сидел. Он оставался тем же беспокойным человеком, который в двенадцать лет хотел быть самым быстрым посыльным Парижа. Альфред Слоун, много лет руководивший General Motors, сказал о нём после его смерти: «Ключ к его успеху был в том, что он никогда не бывал доволен. Его ум всегда был открыт необходимости постоянно совершенствовать».
Личная жизнь у него сложилась не так ровно, как дела. Первый раз он женился ещё в Массачусетсе, на подруге детства из Парижа. Брак распался. В 1922 году, в тот самый год, когда спор о фамилии наконец закончился, Шампион женился снова, на женщине намного моложе себя.
Умер Альбер Шампион осенью 1927 года в Париже. Ему было сорок девять лет. Даже в датах его последнего дня источники расходятся на сутки: американские называют 26 октября, французская запись о смерти в архиве Парижа датирована 27-м. Похоронили его на кладбище Пер-Лашез, рядом с матерью.
Его долю в фирме выкупила у наследников General Motors.
Булыжник с его именем
Прошло полвека, и в 1977 году Шампиона включили в Зал славы автомобилестроения в Дирборне. Есть его имя и в зале славы города Уолтем в Массачусетсе.
В августе 2015 года в центре Флинта поставили бронзовую статую Альбера Шампиона в полный рост. Город, где когда-то стояли заводы «Бьюика», собирал у себя памятники людям, с которых началась его автомобильная история, и француз с велосипедного трека попал в эту компанию.
А в Рубэ, на аллее у старого велодрома, лежат именные булыжники победителей гонки Париж–Рубэ. Есть среди них и камень с его именем. Достался ему именно булыжник, хотя на булыжнике он когда-то падал семь раз.
И есть свечи. Зайдите в любой магазин автозапчастей, и вполне можно увидеть на одной полке две коробки рядом. На одной написано Champion. Это потомки бостонской фирмы, которую увезли в Толидо братья Странахан. На другой две буквы: AC. Их сегодня продают под маркой ACDelco, она принадлежит General Motors.
Обе коробки названы в честь одного и того же человека. Парня из семнадцатого округа, который в двенадцать лет бегал со свёртками для фабриканта велосипедов, в двадцать выиграл Париж–Рубэ за три дня до своего дня рождения, а в двадцать пять сломал бедро в «Сером волке» и решил, что мотору нужна хорошая искра.
Свою фамилию он отдал другим. Себе оставил две буквы. И этих двух букв ему хватило.
