Санта-Моника, 5 апреля 1965 года. В Городском концертном зале идёт тридцать седьмая церемония американской киноакадемии, ведёт её Боб Хоуп, и ведёт уже в четырнадцатый раз. Зал полон смокингов, жемчуга и сигаретного дыма. Операторы телевидения весь вечер держат в уме одну и ту же пару лиц.
Первое лицо принадлежит Одри Хепбёрн. Она сыграла Элизу Дулиттл в фильме «Моя прекрасная леди», картина в этот вечер соберёт восемь статуэток, больше всех. А саму Хепбёрн в номинации за лучшую женскую роль даже не назвали. Она всё равно приехала и сидит в зале.
Второе лицо принадлежит молодой англичанке двадцати девяти лет. Элизу Дулиттл на Бродвее несколько лет пела именно она. Пела каждый вечер, при аншлагах, при очередях у кассы. А когда дело дошло до кино, роль отдали другой.
Звали англичанку Джули Эндрюс. В тот вечер она сидела в зале как номинантка за совсем другую роль, за чопорную няню с зонтиком из диснеевского фильма. И чтобы понять, почему эта пара лиц так занимала телеоператоров, придётся вернуться на тридцать лет назад, в пригород Лондона.
Девочка, которую сводили к врачу
Она родилась 1 октября 1935 года в Уолтоне-на-Темзе, тихом городке в графстве Суррей. В метрике записали Джулию Элизабет Уэллс. Отец, Тед Уэллс, преподавал в школе слесарное и столярное дело. Мать, Барбара, была пианисткой и выступала на эстраде.
Детство пришлось на войну, со светомаскировкой, карточками и ночными тревогами. Родители в эти годы разошлись. Мать вышла замуж за своего партнёра по сцене, канадского тенора Теда Эндрюса, и с 1940 года девочка жила в Лондоне, у матери и отчима. Отец сам на это согласился: он считал, что там ребёнку скорее дадут музыкальное образование.
Жили бедно, в неспокойном районе. Отчима девочка поначалу звала «дядя Тед». Мать предложила звать его «Поп», так, мол, будет правильнее. Дома бывало по-всякому, и о многом из того времени Джули Эндрюс расскажет только в 2008 году, в книге воспоминаний «Дом». Здесь хватит одного: детство у неё было не из лёгких.
Но именно отчим первым услышал, как она поёт.
Голос у маленькой Джулии был не детский. Сильный, звонкий, чистый, он легко уходил вверх, куда ребёнку забираться не положено. Сама она потом описывала его так: «Тонкий, тростниковый, но очень мощный».
Родители испугались, что с девочкой что-то не так, и повели её к специалисту по горлу. Врач осмотрел её и сказал удивительную вещь.
— У неё гортань взрослого человека, — так пересказывала его слова сама Эндрюс в интервью журналу Time.
Тед Эндрюс решил, что такой голос нельзя оставлять без присмотра, и настоял на уроках. Сначала была театральная школа Коун-Рипман в Лондоне. Потом пришла Лилиан Стайлз-Аллен, известное в Англии сопрано. Эндрюс много лет спустя назовёт её «моей третьей матерью».
Диапазон, по её собственным словам, у неё был в четыре октавы. У большинства певцов рабочий диапазон раза в два уже.
Пивной ящик вместо сцены
С 1945 года Барбара и Тед Эндрюс начали брать дочку с собой на выступления. Было ей тогда около десяти. Шоу шло в эстрадных залах, по-английски мюзик-холлах, по всей стране. Мать садилась за пианино, отчим пел, а потом выходила она.
До микрофона девочка не доставала. Ей подставляли пивной ящик, и она пела с него, иногда одна, иногда дуэтом с отчимом. В афишах её имени не было. Так продолжалось года два.
Гастроли тянулись неделями. Поезда, съёмные комнаты, чужие кровати, родственники и знакомые, у которых её оставляли, пока взрослые работали. Обычного детства с одним двором и одними друзьями у неё не было. Зато очень рано она поняла простую вещь: её пение кормит семью.
Вне сцены она была застенчивой, неловкой, неуверенной в себе. На сцене становилась другим человеком.
В октябре 1947 года, двенадцати лет от роду, она дебютировала уже как самостоятельная артистка. Лондонский «Ипподром», большое ревю «Звёздная крыша». Номер был придуман хитро. Конферансье обращался к залу и звал на сцену «любую маленькую девочку», которая захочет спеть. Из зала поднималась Джулия.
Пела она не детскую песенку. Пела полонез Филины из оперы Тома «Миньон», «Je suis Titania», вещь для взрослой колоратуры с верхними нотами, на которых спотыкаются и профессионалы. В «Звёздной крыше» она отработала целый год.
1 ноября 1948 года, тринадцатилетней, её позвали в лондонский «Палладиум» на Королевское эстрадное представление. До неё таких молодых сольных исполнителей там не видели.
Потом было радио. С 1950 по 1952 год Англия слушала по радио программу «Воспитывая Арчи». Главным героем там была кукла чревовещателя по имени Арчи, а пела в программе Джули Эндрюс. К тому времени она уже звалась так, по фамилии отчима и матери.
В 1952 году она впервые попала в кино, правда, только голосом. Озвучила принцессу Зейлу в английской версии итальянского мультфильма «Роза Багдада».
Контракт на год вместо двух
В 1954 году её пригласили в Нью-Йорк. Лондонский мюзикл «Приятель», весёлая пародия на двадцатые годы, переезжал на Бродвей, и на главную роль, Полли Браун, взяли восемнадцатилетнюю Эндрюс.
Стандартный контракт предлагали на два года. Она подписала только на один. Уезжать так надолго от семьи и друзей ей не хотелось, и это короткое решение потом сыграет главную роль в её жизни.
Премьера прошла 30 сентября 1954 года, накануне её девятнадцатилетия. Много лет спустя Эндрюс вспоминала это с улыбкой: «Мне исполнилось девятнадцать на следующий день после премьеры». Нью-Йоркские критики писали о ней восторженно. Афиши называли её «самой юной примадонной Британии». Звездой она стала, как говорят, за одну ночь.
А на другом конце Бродвея в это время два автора, поэт Алан Джей Лернер и композитор Фредерик Лоу, искали девушку на роль, от которой зависело всё. Они писали мюзикл по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион». Главная героиня там лондонская цветочница с ужасным выговором, которую профессор фонетики на спор превращает в леди.
Девушка должна была петь как оперная певица, говорить как уличная торговка и за два акта превратиться в герцогиню. Таких на Бродвее не было.
Эндрюс позвали на прослушивание. Потом на второе. Роль ей предложили только после третьего. Если бы она подписала тогда двухлетний контракт на «Приятеля», ей пришлось бы отказаться.
Сорок восемь часов с Моссом Хартом
Репетиции «Моей прекрасной леди» начались тяжело. Профессора Хиггинса играл Рекс Харрисон, большой драматический актёр, человек требовательный и резкий. Он был недоволен своей партнёршей и не скрывал этого.
Молодая Эндрюс действительно терялась. Петь она умела лучше всех в труппе. А вот играть драму, держать паузу, превращаться из замарашки в леди так, чтобы зал верил, её никто не учил. В мюзик-холле этому не учат.
Тогда режиссёр спектакля Мосс Харт сделал необычную вещь. Он отпустил всю труппу на два дня отдыхать. А сам остался с Эндрюс один на один в пустом театре.
Сорок восемь часов подряд, по её воспоминаниям, они «проходили каждую сцену», строчку за строчкой. Харт, по сути, надиктовывал ей роль, оттенок за оттенком: где Элиза злится, где боится, где впервые чувствует себя человеком.
Эндрюс потом рассказывала историю, которую ей передали. В какой-то момент Харт приехал домой переночевать, и жена, актриса Китти Карлайл, спросила, как дела у девочки.
— Не знаю, то ли ей стало немного лучше, то ли мне просто хочется, чтобы ей стало лучше, — ответил Мосс Харт.
Стало лучше. Когда труппа вернулась с выходных, перед ней была другая Элиза. Харрисон, по воспоминаниям участников, больше не жаловался. Сама Эндрюс говорила об этих двух днях так: «К концу Мосс создал для меня Элизу Дулиттл, а я, в какой-то мере, её нашла».
Ещё одна мелочь из тех репетиций. Её лондонский уличный выговор, тот самый кокни, оказался слишком настоящим. Американская публика половину слов просто не разобрала бы. Эндрюс попросили его смягчить. Англичанку, выросшую на гастролях по английским мюзик-холлам, учили говорить по-английски понятнее.
15 марта 1956 года «Моя прекрасная леди» открылась на Бродвее. Это была сенсация. На билеты записывались на месяцы вперёд. Эндрюс было двадцать. Тони Уолтон, её друг детства и будущий муж, потом говорил, что успех был «таким огромным и странным», что она так до конца его и не осознала. «Она была как в тумане от всего этого», — вспоминал он.
Элизу она играла на Бродвее два года, потом ещё шестнадцать месяцев в Лондоне.
Золушка, королева и одно решение в Голливуде
В 1957 году Ричард Роджерс и Оскар Хаммерстайн, самые знаменитые авторы мюзиклов в Америке, написали «Золушку» специально для неё. Не для театра, для телевидения. 31 марта 1957 года канал CBS показал её в прямом эфире на всю страну, и Эндрюс получила номинацию на «Эмми».
В 1959 году она вышла замуж за того самого Тони Уолтона. Познакомились они в 1947-м, когда ей было двенадцать. Он стал театральным художником, рисовал декорации и костюмы.
В 1960 году Лернер и Лоу снова позвали её на Бродвей. Новый мюзикл назывался «Камелот», про короля Артура. Короля играл Ричард Бёртон, а Эндрюс играла королеву Гвиневру.
Пока она пела на Бродвее, в Голливуде решали судьбу её главной роли. Студия Warner Bros. собиралась экранизировать «Мою прекрасную леди». Глава студии Джек Уорнер должен был решить, кто сыграет Элизу.
Эндрюс, по его мнению, широкая публика не знала, а в кино она ещё не снималась ни разу. Сниматься будет Одри Хепбёрн, звезда «Римских каникул» и «Завтрака у Тиффани».
Позже Уорнер объяснял это одной фразой: «У Одри Хепбёрн никогда не было провалов в прокате».
Петь в фильме Хепбёрн почти не пришлось. Её вокальные номера почти целиком перепела за кадром певица Марни Никсон. Тогда в Голливуде это было обычной практикой. Но когда об этом узнали, многим это не понравилось.
Как бы Эндрюс ни держалась на людях, роль, которую она строила с Моссом Хартом сорок восемь часов подряд, которую играла три с лишним года на двух континентах, уходила к другой. И она ничего не могла с этим сделать.
Гость в гримёрке
Зато на «Камелот» однажды пришёл зритель, которого в театре узнали все. Уолт Дисней, создатель Микки Мауса, подбирал актрису на главную роль в своём новом фильме. Фильм должен был соединить живых актёров, песни и мультипликацию, а снимался по книгам Памелы Трэверс о строгой и волшебной няне Мэри Поппинс.
После спектакля Дисней прошёл за кулисы. Это был 1962 год. Он предложил Эндрюс главную роль.
Она растерялась. Предложение было огромное, а у неё была новость, о которой знали пока только близкие. Эндрюс потом вспоминала, как всё было.
— Я была потрясена, но сказала ему, что только что узнала о беременности, — рассказывала Джули Эндрюс.
По её словам, ответ Диснея её поразил.
— Ничего страшного. Мы подождём, — сказал Уолт Дисней.
И он действительно подождал. В ноябре 1962 года у Эндрюс и Уолтона родилась дочь Эмма. Съёмки начались летом 1963-го, когда малышке было около шести месяцев. Семья переехала в Калифорнию.
Самая трудная встреча ждала её не с Диснеем, а с автором книг. Памела Трэверс была дамой с характером и диснеевскую затею не одобряла. Мэри Поппинс в её книгах далеко не красавица. Писательница посмотрела на Эндрюс и вынесла вердикт.
— Вы, конечно, слишком хорошенькая. Но нос у вас для этой роли подходящий, — сказала Памела Трэверс.
Нос был принят. Эндрюс сыграла няню, которая прилетает на зонтике, уверяет детей, что с ложкой сахара любое лекарство проглотить легче, и никогда не объясняет, откуда она взялась. Пела она, разумеется, сама. Голос, который когда-то удивил лондонского врача, наконец услышали с киноэкрана.
«Мэри Поппинс» вышла в 1964 году и стала огромным хитом. Фильм выдвинули на «Оскар» в тринадцати номинациях.
В том же 1964 году Эндрюс снялась в совсем другом фильме, чёрно-белой комедии «Американизация Эмили» с Джеймсом Гарнером. Сама она потом не раз называла его своим любимым.
Спасибо мистеру Уорнеру
8 февраля 1965 года в Голливуде вручали «Золотые глобусы». Эндрюс получила награду за лучшую женскую роль в мюзикле или комедии, за «Мэри Поппинс». «Моя прекрасная леди» в тот вечер тоже была в списках.
Эндрюс подошла к микрофону, поблагодарила всех, кого положено. А в самом конце произнесла фразу, которую ей вспоминают до сих пор.
— И наконец, я благодарю человека, который снял прекрасный фильм и который вообще сделал всё это возможным, мистера Джека Уорнера, — сказала Джули Эндрюс.
Намёк поняли все, кто знал историю с Элизой. Если бы Уорнер не отдал Элизу Хепбёрн, Эндрюс в 1963 году снималась бы у него в «Моей прекрасной леди», а не у Диснея. Сказано было вежливо, с улыбкой воспитанной англичанки, и при этом очень точно.
А в начале марта 1965-го на экраны вышел ещё один её фильм, «Звуки музыки». Эндрюс играла Марию, послушницу, которая становится гувернанткой в доме вдовца-капитана с семью детьми. До съёмок, признавалась она, сам мюзикл казался ей «довольно приторным». Публика с ней не согласилась: фильм станет самым кассовым в том году.
Так что в апреле, когда наступил вечер «Оскара», за спиной у неё было уже два огромных хита. И одна роль, которую ей не дали сыграть.
Конверт в руках Сидни Пуатье
История возвращается в Санта-Монику. 5 апреля 1965 года, концертный зал, Боб Хоуп со своими шутками.
Номинанток за лучшую женскую роль было пять. Энн Бэнкрофт с «Пожирателем тыкв». Софи Лорен с «Браком по-итальянски». Дебби Рейнольдс с «Непотопляемой Молли Браун». Ким Стэнли с английской драмой о женщине-медиуме. И Джули Эндрюс с «Мэри Поппинс».
Одри Хепбёрн среди них не было. Решение академиков вызвало много споров. Писали, что голосовавшим не понравилось, как Эндрюс оттеснили от её роли, и что всплыла история с чужим голосом в песнях. Говорили даже о том, чтобы вписать Хепбёрн в бюллетени от руки. Хепбёрн держалась с достоинством. Она приехала на церемонию.
Конверт вскрывал Сидни Пуатье, годом раньше получивший «Оскар» сам. Он прочитал имя: Джули Эндрюс.
Она поднялась на сцену, взяла статуэтку и сказала, смеясь:
— О, как это мило. Я знаю, что вы, американцы, славитесь своим гостеприимством, но это уже просто смешно, — сказала Джули Эндрюс.
Двадцатидевятилетняя англичанка, которой Голливуд не доверил роль из-за неизвестного имени, получила главную актёрскую награду за первую же роль в кино.
Тот же вечер стал триумфом и для «Моей прекрасной леди». Восемь статуэток, включая лучший фильм. Рекс Харрисон, её бродвейский профессор Хиггинс, получил «Оскар» за лучшую мужскую роль. «Мэри Поппинс» забрала пять. Телевизионные операторы весь вечер ловили в кадр то одну актрису, то другую.
Послушница, которая поёт на горе
Дальше всё случилось очень быстро. «Звуки музыки» обошли в прокате все фильмы того года. Песни из него пели в школах, в машинах, на семейных праздниках по всему миру. Кадр, где Мария в простом платье кружится на зелёном альпийском склоне и поёт, стал одним из самых узнаваемых в истории кино.
За эту роль Эндрюс получила второй «Золотой глобус» и вторую номинацию на «Оскар». Фильм взял главную награду академии как лучший фильм года.
В 1966 году у неё вышли сразу две большие картины. Драма «Гавайи» и шпионский триллер Альфреда Хичкока «Разорванный занавес», где её партнёром был Пол Ньюман. Девочка, которая пела с пивного ящика в провинциальных мюзик-холлах, за три года стала одной из главных звёзд Голливуда.
Интересно, что в этой истории никто не оказался злодеем. Джек Уорнер рассуждал как делец: Хепбёрн была проверенной звездой, а Эндрюс в кино никто не видел. Хепбёрн честно сыграла свою Элизу и не была виновата ни в решении студии, ни в том, что песни за неё перепели. А Эндрюс просто сделала то, что делала с десяти лет: вышла и спела.
И всё же цепочка выстроилась удивительная. Короткий контракт на «Приятеля» в 1954 году оставил её свободной как раз тогда, когда понадобилась Элиза. Королева Гвиневра в «Камелоте» попалась на глаза Уолту Диснею. А в те самые месяцы, когда Элизу в кино играла другая, Эндрюс летала под потолком павильона на зонтике у Диснея.
Вечер в Сиднее
В мае 2013 года Джули Эндрюс впервые в жизни прилетела в Австралию. Ей было семьдесят семь. 16 мая в сиднейском отеле «Парк Хаятт» она встретилась с журналистами перед гастролями по пяти городам страны: Брисбен, Перт, Сидней, Аделаида, Мельбурн.
Программа называлась «Вечер с Джули Эндрюс». Она рассказывала о своей жизни, с самого начала, с лондонского дебюта в двенадцать лет, через «Мэри Поппинс» и «Звуки музыки», и дальше, к «Виктору/Виктории» и «Дневникам принцессы».
Вёл эти вечера австралийский актёр Николас Хэммонд. Почти за пятьдесят лет до того, в «Звуках музыки», он был одним из семерых детей капитана фон Траппа, мальчиком Фридрихом. Теперь он сидел рядом с той, кто когда-то играла их гувернантку, и задавал ей вопросы о её жизни.
На снимке с той пресс-конференции у неё короткая светлая стрижка, внимательные голубые глаза и та же открытая улыбка, что на рекламных фотографиях шестидесятых годов. Она смотрит чуть выше объектива, как будто слушает вопрос из дальнего ряда.
Сегодня Джули Эндрюс девяносто один год. Её Мэри Поппинс и её Марию смотрят уже внуки и правнуки первых зрителей. А история с ролью, которую отдали другой, давно стала просто одной из глав её биографии.
Девочке, которую водили к врачу из-за слишком взрослого голоса, однажды сказали «нет» в самом важном месте. А через пару лет после этого «нет» она стояла на сцене в Санта-Монике со статуэткой в руках.
Как вы думаете, что сыграло в её судьбе главную роль: голос, упорство с самого детства или тот самый отказ Джека Уорнера?
Фото: Eva Rinaldi, CC BY-SA 2.0
