Режиссёр не взял ни одну из пятнадцати его мелодий, а шестнадцатую, сыгранную вслед у двери, заставил повторить десять раз 🎶 Так родилась «ша-ба-да-ба-да»: Франсис Лей, автор музыки к «Мужчине и женщине»

1965 год. Молодой режиссёр сидит с листком бумаги и слушает музыку. Ему нет и тридцати, его зовут Клод Лелуш, и пока о нём почти никто не слышал. После каждой мелодии он что-то пишет на листке.

Композитор играет одну тему, потом другую, потом третью. Лелуш просил простые, запоминающиеся мотивы, такие, чтобы из них потом можно было сделать песни. Композитор принёс таких около пятнадцати.

Много лет спустя композитор рассказывал, что режиссёр ставил каждой мелодии оценку от одного до десяти. Хорошие, говорил Лелуш, все хорошие. Только ни одна из них не была той самой, на которой держался бы весь фильм.

Режиссёр встаёт и собирается уходить. Встреча, кажется, закончилась ничем.

Композитору тридцать три года. Его зовут Франсис Лей (во французском написании Lai, по-русски фамилию пишут и как «Ле»). За плечами у него танцы в провинции, монмартрские кабачки, аккордеон за спиной у Эдит Пиаф и сотня песен, которых широкая публика почти не знает. Своей музыки в большом кино у него ещё нет.

А дальше случилось то, после чего весь мир несколько десятилетий напевал три слога без всякого смысла.

Но сначала надо вернуться на тридцать лет назад, в холмы над Ниццей.

Теплицы над морем

Франсис Альбер Лей родился 26 апреля 1932 года в Ницце. Родители его были садоводами, выходцами с Сардинии, из городка Озьери. На официальном сайте композитора сказано, что родился он в арьер-пеи, так в Ницце называют холмистую глубинку за городом, где склоны поднимаются от моря к Альпам.

Это не та Ницца, что на открытках. Набережная, пальмы и казино остаются внизу. Наверху террасы, оранжереи, грядки, раннее утро и ящики с рассадой. Семья жила землёй и тем, что на ней вырастало.

Ни о каких музыкантах в семье биографы не упоминают. Аккордеон мальчику показал двоюродный брат. Так написано в биографии на сайте, который ведёт семья композитора, и больше о том, как всё началось, там почти ничего нет.

Дальше Франсис учился сам. Никаких учителей, никакой школы. Аккордеон и фортепиано он освоил на слух, подбирая то, что звучало вокруг: вальсы, песенки, народные мелодии, всё, под что танцуют.

Позже о нём будут говорить как об одном из самых узнаваемых мелодистов века. А в начале была мастерская самоучки: мальчик, инструмент, который больше его самого, и улица, на которой играют по праздникам.

В шестнадцать лет на танцах

К шестнадцати годам он уже зарабатывал музыкой. Французская Википедия пишет коротко: в шестнадцать лет он «прочёсывал балы своей округи». Сайт семьи уточняет, что профессионально он начал именно тогда, на народных балах.

Год 1948-й. Субботний вечер где-нибудь в деревне над Ниццей. Площадь, гирлянды лампочек, дощатый помост, кто-то из стариков уже сидит на лавке с вином. Аккордеонист шестнадцати лет должен держать танцующих до глубокой ночи: вальс, яву, пасодобль, снова вальс.

Такая работа быстро учит главному. Если мелодия не цепляет с первых тактов, пары садятся. Если цепляет, никто не уходит до рассвета. Никакая теория этому не учит, только площадь и усталые ноги танцоров.

Потом в его жизнь пришёл джаз. Английская Википедия рассказывает, что в 1950-е годы Лей перебрался из Ниццы в Марсель. Там он открыл для себя джаз и познакомился с певцом Клодом Гоати, исполнителем популярных песен тех лет.

Джаз научил его импровизации, а импровизация, как сказано в биографии на официальном сайте, привела к сочинительству. Он перестал просто играть чужие мелодии и начал придумывать свои.

Площадь Тертр

Двадцатилетним, вместе с Гоати, он приехал в Париж. Источники расходятся в мелочах: одни говорят, что ему было ровно двадцать, другие пишут просто «в двадцать с небольшим». Сходятся в одном: он осел на Монмартре.

Монмартр начала пятидесятых ещё живёт по старым правилам. На площади Тертр художники ставят мольберты прямо между столиками кафе. По вечерам в кабачках играют аккордеонисты, поют шансонье, поэты читают стихи за ужин. Лей играет неподалёку от площади, перебивается, ищет своих людей.

Одного такого человека он встретил в таверне «У Аттилио» на площади Тертр. Это был поэт Бернар Дими, монмартрский старожил и завсегдатай здешних кабачков.

С Дими они написали первую песню. Потом вторую. Потом, как подсчитали биографы, больше сотни. Дими писал слова, Лей подбирал музыку. Песни уходили к исполнителям, которые тогда пели в парижских кабаре.

Работы хватало, и не только песенной. Лей играл в оркестре Мишеля Маня, в разных составах сидел за бандонеоном, контрабасом, ударными. И для каждого оркестра, где работал, писал инструментальные темы. Этот рассказ он сам повторял в интервью много лет спустя.

Именно Дими, по словам французской Википедии, привёл его к Эдит Пиаф.

Аккордеон за спиной у Пиаф

Для молодого аккордеониста из провинции это был потолок, о котором можно только мечтать. Пиаф в начале шестидесятых уже легенда. Её концерты в «Олимпии» собирают весь Париж, её песни знают во всём мире.

Лей стал её аккомпаниатором. Кто играл в оркестре за спиной у Пиаф, тот видел вблизи, как она работает: маленькая женщина в чёрном платье, почти неподвижные руки и голос, под который затихает весь зал.

Довольно скоро он стал писать для неё и сам. 27 сентября 1962 года в «Олимпии» записали концертный альбом Пиаф, позже его выпустили как «Récital 1962». Пятым номером на пластинке стоит песня «Le Droit d’aimer», «Право любить». Музыка Франсиса Лея, слова Робера Ниеля.

В одной из заметок к его памяти эту песню назвали первой, которую Лей написал для Пиаф. Других подтверждений у этой детали немного, но песня на пластинке есть, и фамилия композитора на ней тоже.

В 1963 году к ней прибавились ещё несколько: «L’Homme de Berlin», «C’était pas moi», «Les Gens». А для молодого мужа Пиаф, певца Тео Сарапо, Лей в тот же год сочинил песни на её собственные стихи: «Bluff», «À l’aube», «Les mains».

Про «L’Homme de Berlin» биографы певицы пишут, что это последняя песня, которую Пиаф успела записать. Музыку к ней написал аккордеонист с Монмартра, сын садоводов из-под Ниццы.

Вместе с Бернаром Дими он писал и для других звёзд. Бельгийский Paris Match в некрологе перечисляет Жюльетт Греко и Ива Монтана. Монтан ещё споёт главную песню Лея для него, но это случится позже.

Первая музыка для кино

К середине шестидесятых у Лея есть имя в кругу эстрады, но нет имени в кино. Первую работу для экрана он получил от Надин Трентиньян: она снимала короткометражку «Хрупкость, имя твоё женщина».

Рассказывая об этом в интервью для французского подкаста о киномузыке, Лей вспоминал, что выбрал для темы альт-саксофон. Ему нужен был инструмент, который даст «очень много чувства». Маленький фильм, маленькая тема. Но с этого всё и пошло.

Важнее был другой человек. Пьер Бару, поэт, певец и актёр, тоже писал с Леем песни. Однажды он предложил молодому режиссёру, с которым дружил, послушать то, что они сочиняли вдвоём.

Режиссёром был Клод Лелуш.

Одна песня Лелушу понравилась сразу. Называлась она «L’amour est bien plus fort que nous», «Любовь гораздо сильнее нас». Режиссёр решил приберечь её для следующего фильма. Фильм уже складывался у него в голове, и назывался он «Мужчина и женщина».

Лелуш и оценки от одного до десяти

Про то, как родилась идея фильма, сам Лелуш рассказывал не раз. После неудачи он сел в машину, уехал в Довиль, заснул в автомобиле у моря, а проснувшись, увидел на пляже женщину с ребёнком. Пока он шёл к ней, начала складываться история. Так это пересказывают французские издания, ссылаясь на его воспоминания.

Режиссёр хотел снимать по-своему. До этого он делал скопитоны, короткие музыкальные ролики для специальных автоматов, что-то вроде ранних клипов. И заметил, что, когда на площадке играет музыка, у него рождаются идеи. Музыка, как он объяснял Лею, его «настраивает».

Поэтому от композитора он хотел мелодий заранее. Не после монтажа, как принято, а до первого съёмочного дня.

Лей сел работать. Сочинил около пятнадцати тем, простых, напевных, таких, которые можно запомнить с одного раза. Позвал Лелуша и сыграл ему всё по очереди.

Лелуш слушал и ставил оценки от одного до десяти.

— Они все хорошие, — сказал он, по воспоминаниям Лея.

И всё-таки сквозной темы, той, что поведёт весь фильм, среди них не было. Это режиссёр тоже сказал прямо.

Лелуш поднялся. Встреча заканчивалась ничем.

И тут Лей, уже ему вслед, сыграл ещё кое-что. Мотив, который он даже не считал законченным. Несколько первых нот.

— И я играю ему первые ноты «Дабада», — рассказывал потом композитор.

Лелуш остановился.

— Он заставил меня сыграть это раз десять, — вспоминал Лей.

После десятого раза режиссёр сказал фразу, которую Лей запомнил на всю жизнь:

— Тема фильма — вот она.

Музыка раньше первого дубля

Дальше Лелуш сделал то, что в кино тогда почти никто не делал. Всю музыку к «Мужчине и женщине» записали до начала съёмок.

— Вся музыка была записана ещё до первого поворота ручки камеры, — так Лей описывал это на своём официальном сайте.

На площадке её включали прямо во время дублей. Актёры двигались под музыку, и это видно на экране: Жан-Луи Трентиньян и Анук Эме идут по пляжу Довиля почти в такт мелодии. Местами музыка заменяла диалоги.

— Музыка Франсиса всегда была моим лучшим помощником в работе с актёрами, — говорил потом Лелуш.

Но сама запись чуть не сорвалась. Для неё в студии собрали большой симфонический оркестр. Музыканты расселись, а партий у них не оказалось: переписчик нот не успел закончить работу.

Оркестр сидел без нот. Студийное время шло.

Лелуш решил по-своему. Он оставил только ритм-группу: бас, ударные, гитару. За рояль сел джазовый пианист Морис Вандер. Сам Лей играл на электронном аккордеоне, который, по его словам, «служил ориентиром».

Так, маленьким составом, и записали все темы. Именно эти записи остались в фильме.

Лей потом признавался, что необычное звучание, скорее всего, пошло музыке на пользу. Лелуш говорил резче: большой оркестр для такой камерной истории был бы ошибкой, «бессмыслицей».

Голосов в песнях было два. Женский принадлежал Николь Круазий, мужской Пьеру Бару. Лелуш считал их внутренними голосами двух героев, мужчины и женщины. Знаменитое «ша-ба-да-ба-да» они пели вдвоём, без слов, просто слогами.

«Некоммерческая» музыка

Оставалось издать музыку. Крупные музыкальные издатели послушали и отказали. Мелодии неплохие, сказали они, но «некоммерческие».

— Тогда мы открываем собственное издательство, — так Лей пересказывал решение, принятое с Пьером Бару.

Так появилась фирма «Saravah», которую основал Бару. Под её маркой и вышла музыка, которую большие издатели сочли неходовой.

Дальше было то, что знают все. В мае 1966 года «Мужчина и женщина» получил «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля. Потом два «Оскара»: как лучший фильм на иностранном языке и за лучший оригинальный сценарий. Лея номинировали на «Золотой глобус» за музыку.

Главную тему перепели больше двухсот раз. Среди исполнителей были Элла Фицджеральд и Том Джонс.

В Советском Союзе фильм вышел в 1968 году. Только за первый год проката, как писали потом, его посмотрели почти 28 миллионов человек. «Ша-ба-да-ба-да» запомнили миллионы людей, которые не знали ни слова по-французски, да слов там и не было.

А в июле 2026 года, к шестидесятилетию картины, «Мужчину и женщину» снова выпустили в российский прокат.

Лелуш и Лей после этого не расставались больше полувека. Вместе они сделали около тридцати пяти фильмов и почти всегда работали тем же способом: сначала музыка, потом съёмки.

Сам Лей признавался, что никогда не думал, будто их союз продлится так долго.

Велосипед для Монтана

Успех открыл двери, и Лей не сидел без дела. В 1967-м вышел «Жить, чтобы жить» Лелуша. Для этой картины Лей начал работать с молодым марсельским музыкантом Кристианом Гобером, который на долгие годы стал его любимым аранжировщиком.

В 1968 году появилась песня, которую во Франции знает каждый. «La Bicyclette», «Велосипед», на стихи Пьера Бару. Спел её Ив Монтан, и она стала одной из опор его репертуара. Песня про летние дороги, про компанию друзей на велосипедах, про юность, которая кажется бесконечной.

В том же году Лей женился. Его жену звали Дагмар, у них родились двое сыновей и дочь.

К концу шестидесятых его музыку хотели уже не только во Франции.

Звонок из Голливуда

В 1970 году в Америке снимали «Историю любви» по роману Эрика Сигала. Режиссёр Артур Хиллер, в главных ролях Эли Макгроу и Райан О’Нил.

Как Лей попал в эту картину, рассказывают по-разному. Эли Макгроу, вспоминая съёмки к пятидесятилетию фильма, говорила, что на музыку пробовались очень хорошие композиторы. И тут друг семьи, Ален Делон, посоветовал:

— Вам стоит встретиться с Франсисом Леем.

Есть и другая версия, её приводили в некрологах: Лей поначалу хотел отказаться, а Делон, увидевший фильм на раннем показе, уговорил его отложить летний отпуск и сесть за работу.

Райан О’Нил вспоминал, что Хиллер сам поехал в Париж знакомиться с композитором. Лей по-английски не говорил. Режиссёр как-то объяснил ему, чего хочет.

Француз, который не понимал языка фильма, написал к нему музыку, которую потом узнавал весь мир. Тема «Where Do I Begin» в исполнении Энди Уильямса стала хитом. Альбом с саундтреком поднялся в американском чарте Billboard до второго места. Во Франции ту же мелодию спела Мирей Матьё.

15 апреля 1971 года в Лос-Анджелесе вручали «Оскары». В категории «Лучшая оригинальная музыка» победила «История любви». Франсис Лей. Это был единственный «Оскар», который получил фильм. А в начале того же года Лею вручили за эту музыку и «Золотой глобус».

Сын садоводов, который в шестнадцать лет играл на сельских танцах, стоял теперь с золотой статуэткой.

Человек, который боялся сцены

И вот тут самое неожиданное. Этот человек терпеть не мог выходить на публику.

В биографии на официальном сайте сказано прямо: выступать перед людьми, подниматься на сцену, получать награды для него было мучением. От этого его охватывал настоящий страх.

Даже показывать Лелушу новые мелодии, после стольких лет и стольких общих фильмов, он волновался, как сказано там же, словно студент на экзамене в конце учебного года.

На том же сайте хранится кадр с той самой церемонии. Лей в смокинге и бабочке стоит у микрофона, рядом золотая статуэтка. Он улыбается немного растерянно, как человек, которого вызвали к доске.

Друзья и соавторы описывали его тремя словами: простота, скромность, теплота.

Итальянский режиссёр Дино Ризи, который тоже с ним работал, вспоминал первую встречу. Лей показался ему «скромным, немного любителем, почти дилетантом». Тут же Ризи добавлял, что у дилетантов свои идеи, а у профессионалов чужие.

Говорят, Лей, прочитав это, рассмеялся.

Шестьсот песен

После «Истории любви» дорога в Голливуд была для него открыта, но Лей в Америку так и не перебрался. Французская газета Le Monde писала, что он «остался глух к песням американских сирен».

Он работал дома. За сорок с лишним лет написал музыку больше чем к ста фильмам и больше шестисот песен. Его звали Теренс Янг, Рене Клеман, Анри Вернёй, Дино Ризи, Клод Зиди.

В 1977 году вышел «Билитис», и пластинки с этой музыкой стали золотыми. Для французского телеканала FR3 Лей сочинил музыкальное оформление, в котором звучали электронные инструменты, волны Мартено и синтезатор.

В России песни Лея исполнял Муслим Магомаев. А миллионы советских зрителей унесли «ша-ба-да-ба-да» из кинозалов, даже не запомнив фамилию композитора.

Последняя запись

С Лелушем они так и прошли вместе до конца. Последней работой Лея в кино стала музыка к фильму «Лучшие годы жизни», третьей части истории о мужчине и женщине. Те же герои, те же Трентиньян и Анук Эме, только на пятьдесят с лишним лет старше.

В октябре 2018 года Лей провёл последние записи для этой картины вместе с певцом Калоджеро. Старая мелодия снова зазвучала в студии, как когда-то в шестьдесят пятом, когда оркестр сидел без нот, а электронный аккордеон вёл за собой маленький джазовый состав.

Франсиса Лея не стало в ноябре того же года в Париже. Ему было 86 лет. Проститься с ним приехали в Ниццу, в собор Святой Репараты, и среди пришедших был Клод Лелуш.

В 2021 году в Париже прошёл большой концерт его памяти: пели Калоджеро и Николь Круазий, та самая, что когда-то выводила «ша-ба-да-ба-да» вдвоём с Пьером Бару. Сын композитора, Фредерик, участвует в оркестре, который носит имя отца и играет его музыку. В 2023 году программу «Francis Lai Story» повезли в Японию.

Несколько нот у двери

Если собрать эту жизнь в одну картинку, получится странная вещь. Мальчик из семьи садоводов, который учился музыке без учителей. Танцы на деревенской площади. Монмартрские кабачки. Аккордеон за спиной у Пиаф.

И одна встреча, которая едва не закончилась ничем. Пятнадцать мелодий с аккуратными оценками на листке, ни одна не подошла, режиссёр уже на ногах. Лей мог бы промолчать и отпустить его. Он сыграл вслед несколько нот, которые сам считал недописанными.

Дино Ризи был прав насчёт дилетантов: у них свои идеи. У Франсиса Лея была своя идея, и он успел сыграть её до того, как закрылась дверь.

А какая мелодия Франсиса Лея первой звучит в голове у вас, «Мужчина и женщина» или «История любви»?

Фото: архив Sacem, 1954