В тумбочке отца нашли пачку телеграфных бланков. Заполненных от руки и ни разу не отправленных.
Тридцать один бланк, перетянутый аптечной резинкой.
Отца звали Анатолий Фёдорович. Умер в июле, в восемьдесят четыре года, в своей квартире, куда дочь приезжала раз в неделю.
Разбирали не сразу. Первые две недели Ира просто приходила, поливала цветы, вытирала пыль и уходила. Трогать вещи было тяжело.
Тумбочку у кровати она открыла в августе.
Сверху лежали очки в футляре, пузырёк с валидолом, гарантийный талон на утюг за две тысячи девятый год и стопка бланков.
Бланки были старые, разных лет. Первые ещё советского образца, с рамкой и графами, потом бумага менялась, потом пошли простые распечатки, которые дают на почте сейчас.
Все заполнены его почерком. Печатными буквами, как положено на телеграфе, чтобы оператор не ошибся.
Ира взяла верхний.
Текст был короткий: «ПОЗДРАВЛЯЮ ТЧК У НАС ВСЁ ХОРОШО ТЧК ТОЛЯ».
Она посмотрела на строку адреса.
И села на кровать.
Адрес получателя был их собственный. Тот же дом, та же квартира, тот же индекс.
Имя получателя: Нина Анатольевна.
Мать умерла в девяносто четвёртом. Ире тогда было двадцать два, она только вышла замуж.
Двенадцатое июня, день рождения матери, в семье не отмечали. Отец эту тему закрыл сразу и наглухо: ни застолий, ни поездок на кладбище всей семьёй, ничего.
Ира считала, что он просто не может.
Она перебрала бланки по датам.
Самый ранний был за девяносто пятый год. Дальше каждый год без пропусков, до две тысячи двадцать пятого. Тридцать один.
Тексты почти не менялись. «ПОЗДРАВЛЯЮ ТЧК У НАС ВСЁ ХОРОШО ТЧК ТОЛЯ».
Иногда добавлялась строчка. «ИРА ЗАЩИТИЛА ДИПЛОМ». «РОДИЛСЯ ВНУК ТЧК НАЗВАЛИ САШЕЙ». «ПОСТАВИЛ НОВЫЕ ОКНА ТЧК ТЕПЛО».
За две тысячи двенадцатый год: «БОЛЕЛ ТЧК УЖЕ ХОДЖУ». Буква в слове написана с ошибкой и не исправлена.
Последний, за этот июнь, был самый короткий: «ПОЗДРАВЛЯЮ ТЧК ТОЛЯ».
Ира пошла на почту.
Отделение было то же самое, за углом, где она в детстве покупала конверты. Женщине за стойкой она объяснила как смогла: пожилой мужчина, приходил двенадцатого июня, брал бланк.
Оператор Людмила Викторовна работала там двадцать шесть лет.
Она вспомнила сразу.
Анатолий Фёдорович приходил утром, всегда двенадцатого. Брал бланк, садился за столик у окна и писал. Писал долго, минут по двадцать, хотя текста было на три строчки.
Потом складывал бланк вчетверо и уходил.
Первые годы Людмила Викторовна пыталась его окликнуть: мол, мужчина, вы бланк не сдали.
Он отвечал: «Я потом».
Однажды она всё-таки спросила прямо, зачем он это делает, если не отправляет.
Он объяснил.
Пока телеграмма не отправлена, её ещё можно отправить. А если он перестанет их писать, отправлять станет некому.
Больше Людмила Викторовна не спрашивала. Каждое двенадцатое июня она просто клала на его столик бланк заранее, до открытия.
Про телеграммы она никому не рассказывала, потому что это не её дело.
Ира спросила, был ли он в этом году.
Была, сказала Людмила Викторовна. Двенадцатого июня, как всегда, в девять утра. Ручку попросил, свою забыл.
Бланки Ира забрала.
Отправлять их она никуда не стала. Положила в ту же тумбочку, перетянув той же резинкой.
Двенадцатого июня следующего года она пришла на почту сама.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
