Он терпеть не мог сцену и попал на неё почти случайно. Фамилия, под которой его узнал весь мир, ему тоже не принадлежала.
Жан-Алексис Монкорже родился 17 мая 1904 года в Париже.
Мать звали Мадлен Пети. Отец, Фердинанд Монкорже, держал кафе и выступал в кабаре.
Рос мальчик не в столице, а в деревне Мериэль в департаменте Сена-и-Уаза, километрах в тридцати пяти к северу от Парижа.
Учился он в лицее Жансон-де-Сайи, одном из лучших в Париже, и бросил его рано.
До девятнадцати лет работал разнорабочим. Таскал, грузил, копал, брался за то, что подворачивалось. Профессии у него не было никакой.
В девятнадцать он вышел на сцену «Фоли-Бержер» в крошечной роли. Не потому, что мечтал об этом, а потому, что там платили.
Дальше пошли мелкие роли, одна за другой, все проходные и все безымянные. Потом призыв на службу во флотских стрелках.
Вернувшись, он снова взялся за то же самое: парижские мюзик-холлы, оперетты, всё, что предлагали.
Пел он тогда, подражая Морису Шевалье. Тот был на вершине моды, и такая манера гарантировала работу.
И тогда же ему понадобилось имя для афиши.
Далеко ходить он не стал. Его отец выступал в кабаре под сценическим именем Габен, и это французское мужское имя, а не фамилия.
Сын взял его вместе с профессией.
Так появился Жан Габен.
Он ездил с труппой по Южной Америке, вернулся во Францию и устроился в «Мулен Руж». Там его наконец начали замечать, роли пошли крупнее, и в 1928 году он снялся в двух немых картинах.
Через два года пришло звуковое кино, и он дебютировал в нём в фильме студии Pathé «Каждому свой шанс».
За следующие четыре года он снялся больше чем в дюжине картин, всё ещё на вторых ролях.
По-настоящему его заметили в 1934 году, в «Марии Шапделен» Жюльена Дювивье.
Дальше всё пошло быстро.
Дювивье снял его снова, и после «Знамени» 1936 года он стал звездой. Через год у того же режиссёра вышел «Пепе ле Моко», который принёс ему международную известность.
Тот же 1937 год: «Великая иллюзия» Жана Ренуара. В нью-йоркском кинотеатре фильм шёл шесть месяцев подряд, чего до тех пор не случалось ни с одной иностранной картиной.
Потом были «Человек-зверь» по роману Золя и «Набережная туманов» Марселя Карне, одна из вершин французского поэтического реализма.
К концу тридцатых он стал лицом целого направления в кино: неразговорчивый, тяжёлый, с обманчиво спокойным взглядом.
Его сравнивали с Хамфри Богартом и Джеймсом Кэгни, и сравнение работало в обе стороны.
Он дважды получил «Серебряного медведя» в Берлине и «Кубок Вольпи» в Венеции, а Франция сделала его кавалером ордена Почётного легиона за то, что он сделал для национального кино.
Разнорабочий, который в девятнадцать лет вышел в массовку ради денег, стал одним из главных актёров двадцатого века.
Под именем своего отца.
