Мстислав Ростропович родился 27 марта 1927 года в Баку.
Семья была музыкальная в самом прямом смысле: отец, Леопольд Витольдович, — виолончелист и дирижёр, мать, Софья Федотова, — пианистка. В таком доме инструмент стоит не для красоты, и звук в нём не прекращается с утра до ночи.
Отдельно стоит сказать про отца, потому что от него в этой истории тянется прямая линия.
В 1913 году Леопольд Ростропович стажировался в Париже, в высшей студии виртуозов, у Пабло Казальса. Казальс к тому времени был первым виолончелистом мира и человеком, который вернул инструменту достоинство сольного, а не оркестрового.
То есть мальчика с самого начала учил ученик Казальса. Дома, каждый день, без скидок.
Учиться он начал в раннем детстве, с родителями. Потом семья перебралась в Москву, и с 1932 по 1937 год Мстислав занимался в школе Гнесиных.
Первый выход к оркестру случился в 1940-м, в Славянске. Ему было тринадцать.
Тринадцатилетний солист с оркестром — это уже не «способный мальчик», это профессиональная работа. Дальше по всем правилам должна была следовать ровная карьера вундеркинда: конкурсы, консерватория, гастроли.
В 1941 году семья эвакуировалась в Чкалов — так тогда назывался Оренбург.
Эвакуация — слово, за которым стоит очень конкретный быт. Чужой город, куда одновременно приехали тысячи таких же семей. Жильё, которого нет. Работа, которой на всех не хватает. Холод, очереди, вещи, обмененные на еду.
Леопольд Ростропович устроился преподавателем в местное музыкальное училище. Там же продолжил учиться сын — уроки шли, как будто ничего не происходит, потому что это единственное, что можно было сохранить.
31 июля 1942 года отец умер.
Ему было сорок девять. Мстиславу — пятнадцать.
Дальше стоит просто перечислить, что означала эта дата для семьи. Чужой город. Война. Мать, пианистка, у которой на руках сын-подросток и дочь. И ни отца, ни его зарплаты, ни его связей в этом городе.
Известно, что мать с детьми осталась в Оренбурге и что музыкальные занятия сына не прервались. Известно, что в шестнадцать лет он поступил в Московскую консерваторию — по классу виолончели, к Семёну Козолупову.
Между этими двумя фактами — год, который в биографиях обычно описывают одной строкой.
А в консерватории с ним занимались люди, чьи фамилии сегодня стоят на обложках: композицию он проходил у Виссариона Шебалина и у Сергея Прокофьева, оркестровку ему объяснял Дмитрий Шостакович.
Он окончил консерваторию в 1946 году. А ещё раньше, в 1945-м, получил золотую медаль на Всесоюзном конкурсе музыкантов-исполнителей — в восемнадцать лет.
Дальше был Ростропович, которого знает весь мир: сотни концертов, десятки написанных специально для него сочинений, Шостакович и Прокофьев, посвящавшие ему свою музыку, оркестры от Лондона до Вашингтона.
Но начало у всего этого именно такое, как описано выше.
Тринадцатилетний мальчик выходит к оркестру в Славянске. Через год — эвакуация. Ещё через год — похороны отца, того самого, что учился у Казальса и передал сыну всё, что успел. И шестнадцатилетний подросток едет из Оренбурга в Москву поступать.
Принято думать, что таланту нужны условия: инструмент, педагоги, время, спокойный дом. И это правда — до определённого предела.
А потом наступает момент, когда условий нет вообще никаких, и остаётся только то, что человеку успели дать в детстве. У этого мальчика в багаже была виолончель, руки отца, поставившие ему звук, и понимание, что заниматься надо каждый день, даже когда весь мир этому мешает.
Оказалось, что этого достаточно.
