В театральной школе преподаватели сказали ей прямо: сцена не для неё. Она это запомнила дословно.
Люсиль Дезире Болл родилась в воскресенье 6 августа 1911 года в городке Джеймстаун, штат Нью-Йорк, первым ребёнком и единственной дочерью.
Отец, Генри Дюрелл Болл, которого дома звали Хэд, работал линейным монтёром в телефонной компании Bell. Из-за его работы семья кочевала: Анаконда в Монтане, потом Трентон в Нью-Джерси.
В феврале 1915 года, когда они жили в Вайандотте под Детройтом, отец умер от брюшного тифа. Ему было двадцать семь. Дочери три.
Из того дня она помнила только одно: в дом залетела птица и не могла выбраться. Птиц она боялась потом всю жизнь.
Мать, Дезире, была беременна вторым ребёнком. Она вернулась с детьми в штат Нью-Йорк, к своим родителям, в дачный посёлок Селорон на озере Шатоква.
Дом был полный: бабка с дедом, тётка с мужем и двоюродная сестра Клео, с которой Люси выросла как с родной. Клео потом будет продюсером её радио- и телепрограмм.
Рядом был парк с деревянным настилом, спуском к воде, танцевальным залом, американскими горками и эстрадой, где давали водевили. Туда девочка бегала при первой возможности.
Через четыре года после смерти отца мать снова вышла замуж. Пока родители искали работу в другом городе, детей оставили у родителей отчима.
Это была шведская пара очень строгих правил. Все зеркала в доме были убраны, осталось одно, над раковиной в ванной.
Однажды Люси застали за тем, что она в него смотрится. Её отчитали за тщеславие так, что она вспоминала об этом и в старости. Этот период длился семь или восемь лет и, по её собственным словам, изменил её глубоко.
В двенадцать отчим устроил её в массовку любительского шоу. Она вышла на сцену, услышала смех и аплодисменты и впервые поняла, что это можно получать за дело.
В 1927 году дом и обстановку продали в счёт судебного взыскания, и семья перебралась в маленькую квартиру в Джеймстауне.
В четырнадцать Люси начала встречаться с местным парнем на шесть лет старше, с сомнительной репутацией. Мать была против и разорвать эту связь не могла.
Тогда она пошла другим путём. Денег в семье не было, но в 1926 году она отправила дочь в театральную школу Джона Мюррея Андерсона в Нью-Йорке, зная, что та мечтает о сцене.
В той же группе училась Бетт Дэвис.
Преподаватели не церемонились. Они решили, что у этой ученицы в профессии ничего не выйдет, и сообщили ей об этом прямо.
Много лет спустя она сформулировала свои впечатления от той учёбы одной фразой: «Единственное, чему меня научили в театральной школе, это бояться».
Она уехала и вернулась в Нью-Йорк в 1928 году, решив доказать обратное.
Работу нашла у модельерши Хэтти Карнеги, домашней манекенщицей. Та велела ей перекраситься из шатенки в блондинку, и она перекрасилась.
О тех годах она говорила так: «Хэтти научила меня правильно сутулиться в расшитом пайетками платье за тысячу долларов и носить соболью шубу за сорок тысяч так небрежно, будто это кролик».
Потом она слегла с ревматической лихорадкой и два года не могла работать.
В 1932-м она снова вернулась в Нью-Йорк. Устроилась опять к Карнеги и подрабатывала «девушкой Chesterfield», лицом сигаретной рекламы.
На сцену выходила под именем Дайан Белмонт. Её брали в бродвейские кордебалеты и почти сразу увольняли: сначала импресарио Эрл Кэрролл из своего ревю, потом Флоренц Зигфельд-младший из гастрольной труппы.
В 1933 году она уехала в Голливуд, попав туда безымянной девушкой массовки в фильме «Римские скандалы».
Дальше были годы контрактных ролей на студии RKO: хористки, эпизоды, второй план. Она снималась в короткометражке с «Тремя балбесами» и в картине с братьями Маркс. В мюзиклах Фреда Астера и Джинджер Роджерс ей доставались роли манекенщицы и продавщицы в цветочном магазине.
Первая роль с указанием имени в титрах пришла в 1936 году.
До «Я люблю Люси», сериала, который сделает её самой известной комедийной актрисой Америки, оставалось ещё пятнадцать лет.
Преподавателей из театральной школы к тому времени никто не помнил.
