В кладовке у мужа стояли шестнадцать одинаковых будильников. Механических, с двумя чашками сверху. Жена насчитала их дважды.
Виктор работал слесарем на комбинате. Двадцать восемь лет один цех, одна раздевалка, один шкафчик с наклейкой от жвачки, которую туда прилепил его сменщик в девяносто восьмом.
Барахольщиком его Нина не считала. Инструмент лежал по местам, гараж был вылизан, старые вещи он выбрасывал без сожаления и без разговоров.
Кроме будильников.
Он привозил их с блошиного рынка почти каждый месяц. Одинаковые, советские, с потёртым циферблатом и облупившейся краской на корпусе. Ставил в кладовку на верхнюю полку, за банки с огурцами.
— Витя, ну зачем? — спрашивала Нина.
— Пусть стоят, — отвечал он и уходил в гараж.
Один раз она вынесла три штуки на помойку. Он вернул их тем же вечером, молча, и три дня разговаривал с ней короткими фразами. Больше она не трогала.
В апреле Виктора увезли с работы на скорой. Инсульт, левая сторона.
Пока он лежал в больнице, Нина затеяла уборку, которую откладывала лет пять. Дошла до кладовки, сняла банки и вытащила с верхней полки картонную коробку.
Шестнадцать будильников. Она пересчитала дважды.
Все были в разном состоянии. У четырёх не хватало стекла. У одного была отломана ножка. Два оказались с бумажками, приклеенными скотчем к задней крышке: «пружина», «стоит после трёх».
На следующее утро в дверь позвонил незнакомый мужчина в рабочей спецовке. Лет пятидесяти, с руками, которые не отмываются до конца.
— Здравствуйте. Вы Нина Павловна? Я с комбината, Серёгин. Мне бы Виктора Иваныча.
Она сказала, где Виктор Иваныч.
Мужчина потоптался и спросил, нет ли у него готового будильника. Пояснил: «Мой ходить перестал».
Нина спросила, при чём тут её муж.
Серёгин удивился, что она не знает.
На комбинате три смены. Ночная выходит в двадцать три сорок, и опоздание на неё считается прогулом со всеми последствиями: разбор, лишение премии, в третий раз разговор с начальником цеха. Телефон в общежитии садится, будильник в телефоне не слышно через подушку, а механический орёт так, что поднимает всю комнату.
Виктор чинил их и раздавал.
Покупал на барахолке по сто-двести рублей за штуку, разбирал в гараже, чистил, менял пружины и волоски, собирал обратно. Готовые приносил в раздевалку и оставлял в своём шкафчике. Кому нужно, брал.
Денег не брал никогда. На вопрос «сколько?» отвечал одно и то же: «Занеси обратно, когда сломается».
Первый он отдал в две тысячи третьем, молодому парню из Рязани, который жил в общаге и два раза подряд проспал.
Шестнадцать в кладовке были те, до которых он не успел дойти.
Нина села на табуретку в прихожей и попросила Серёгина рассказать ещё раз, помедленнее.
Он рассказал. И добавил, что в цеху этих будильников гуляет штук сорок, а может, и больше, потому что люди увольняются и передают их дальше.
Виктора выписали в июне. Левая рука почти не работала.
Он попросил принести в комнату коробку и маленькую отвёртку. Нина принесла.
Первый будильник он разбирал полтора часа, одной рукой, придерживая корпус локтем. Собрал только к вечеру.
Сейчас в кладовке двенадцать.
История основана на реальных жизненных ситуациях. Имена, места и детали изменены.
